Иссиня-чёрные лезвия капали кровью на золотой ковёр.

Шаг. Шаг.

Прямые чёрные волосы резко контрастировали с золотым окружением, лиловые глаза ослепительно блестели в прохладном лунном свете.

Её никто не остановил.

Тысяч теней, защищавших императора и императорскую семью, нигде не было видно. Ночной воздух смешивался с запахом крови от меча в хрупкой руке.

Женщина подумала, что дворец должен так пахнуть. Так же, как пятна крови на её платье.

Огонь пронёсся над стенами императорского дворца. Она взглянула в их сторону — кажется, повстанцы приближаются.

Ах, ей нужно было спешить.

Равнодушным прикосновением женщина вытерла тёмную кровь, текущую у неё из носа. Её шаги даже не замедлились.

Она остановилась в пункте назначения под звуки взрывов.

— Ты здесь, Карнефелия.

Фиолетовые глаза уставились на трон, на сидящего на нём человека.

— Мой прекрасный цветок. Моя младшая сестра. Моя. Карнефелия.

Его светлые волосы являлись характерной чертой императорской семьи. Его красные глаза напоминали змеиные.

Император Янфрид Хельсданте.

— Я чувствую это каждый раз, когда вижу тебя, но стоит отметить, что ты выглядишь так красиво, весь в крови, брат.

Жестокая, странная улыбка.

Шаг. Шаг.

Карнефелия шла медленно, очень медленно. Несмотря на всё более громкие звуки снаружи, на её лице не было и следа волнения.

Поднявшись на пьедестал, она приставила острие меча к его шее. Глаза Янфрида сверкнули.

— А ещё я чувствую, что этот трон тебе не подходит.

Ухмылка с его лица быстро исчезла, но в любом случае они оба знали, что это фальшивка.

— Сидеть на незаслуженном троне и смотреть на людей свысока… за это нужно заплатить цену.

— Я-

Если бы глазами можно было убить…

— Тебе не следовало быть таким самодовольным, — бесстрастно сказала она. — Ты не должен был думать, что я была лёгкой добычей только потому, что я держала голову опущенной.

Он смеялся.

— Карнефелия… — Янфрид протянул руку, проводя пальцем по ее губам.

— Интересно, о чем бы ты больше всего пожалела, если бы здесь появился твой любимый муж… Что…

Его голос всё больше заглушали взрывы.

Карнефелия чуть не задохнулась. Яд съедал остатки жизненной силы, которые у неё остались, хотя её невозмутимое выражение лица противоречило этому.

Янфрид нарисовал кровавые слезы на её щеках, уголки его рта приподнялись в улыбке, которая совсем не была на неё похожа.

— Скажи мне, Карнефелия. Что мне показать ему, а? Его жена умирает от моей руки? Или его жена умирает от яда?

Он разразился безумным смехом, качая головой.

— Ну, есть вероятность, что ему это понравится. Ведь ты — часть семьи тех, кто его погубил.

— …

— Возможно, он отпразднует конец родословной, проклятого врага.

Он лишь продолжал смеяться. У него всегда было болезненное чувство злорадства. В частности, ему нравилось видеть, как его сводная сестра страдает.

— Опусти меч, Карнефелия. Ты не можешь убить меня, — беспечно сказал Янфрид. —Благословение Хельсданте запрещает…

— Нет, если я тоже хочу умереть.

В её руках чувствовалась сила, подкреплённая трепетом от того, как его глаза расширились от шока.

{На твоей душе будет выгравировано проклятие.}

Не обращая внимания на слова, пришедшие на ум, она только глубже вонзила лезвие в шею Янфрида.

— А-а-а-а!

Она смотрела, как он теряет способность говорить, дышать. И улыбка, которую он никогда раньше не видел, скользнула по её губам.

Это была последняя улыбка, которую он когда-либо видел от неё.

— Значит, моё существование пропадёт? Я не смогу переродиться? Меня никто не вспомнит? Это и есть проклятие?

— Кххх…!

— Должна ли я бояться этого проклятия, которое уже сеет страдания с самого начала?

Голос Карнефелии уже не был спокойным, всё её существо источало трагедию.

— Янфрид Хельсданте, ты был человеком, верившим в блага и творившим зло, человеком, который умрёт напрасно, забытым. На этом правление Хельсданте над этой империей заканчивается.

Кровь брызнула, когда она вытащила меч.

К ней вернулось жуткое спокойствие, и она отступила назад. Янфрид упал вперед, кашляя и смеясь, схватившись за подол её платья. Даже после смерти он издевался над ней.

Он всегда издевался над ней.

Но она знала, что сделала всё возможное.

Карнефелия столкнула своего презренного сводного брата с пьедестала.

Сквозь сгущающийся дым и пыль стал проглядываться силуэт человека. Хотя его черты всё ещё были размыты, она не могла не узнать его.

‘Я ждала тебя. Я была уверена, что ты придёшь сюда.’

Она отбросила свой меч, позволив ему звякнуть рядом с Янфридом.

Показались серебристые волосы.

— А теперь…

Её горло сдавило и стало слишком жарко — было ли это из-за всей крови или только из-за её эмоций, она не знала.

— Я единственная живая Хельсданте.

Знакомый ритм шагов остановился.

Карнефелия улыбнулась.

— Всё кончено.

Империя Хельсданте. Всё.

В тот момент, когда Янфрид умер, проклятие начало овладевать ею. До сих пор это было только легендой, суеверием, но теперь она была в этом уверена. Её чувства притупились из-за яда, но она всё ещё ощущала его.

Это действительно было проклятие, выгравированное на самой душе, холодное и сладкое.

— Я не могла дать тебе то, что ты хотел, до самого конца.

‘Ты, должно быть, хотел своими руками убить всех Хельсданте. Ты, должно быть, хотел быть тем, кто залил это ужасное место их — нашей — кровью. Ты, должно быть, сам хотел покончить с этой родословной.’

Но она должна была сделать это сама. Она не хотела, чтобы он продолжал так жить.

Карнефелия потеряла все свои силы.

— …!

Твёрдая рука поймала её. Холодные кончики пальцев пытались коснуться…

Было ли это иллюзией?

Она закрыла глаза, растворяясь в знакомом теле.

Даже это?

Она чувствовала, как что-то течёт из её ушей, носа и рта, но всё исчезло.

‘Я скоро умру? Если так, то только один раз, можно я скажу?'

Губы Карнефелии приоткрылись.

— Прости за задержку… Прости, что так долго делала тебя несчастным, — сказала она, хотя уже не могла слышать себя.

Прежде чем всё исчезло, включая её сердце, она должна была как следует извиниться.

— Я понесу проклятие за собой, так что теперь… Ты можешь быть счастлив, — она попыталась улыбнуться. — Я принесла тебе только несчастья и трагедии. Теперь ты, наконец, можешь быть счастлив.

Это ведь хорошо, верно? Теперь она могла бы пожелать ему счастья, верно?

Будто бы в тумане, она поняла, что, возможно, её только что вырвало кровью.

‘Думаю, это конец.’

— Мне жаль. Мне жаль. Мне жаль…

‘Я тебя люблю. Я тебя люблю. Я тебя люблю.’

— Прости, Хелис…

‘Я только хотела увидеть, как ты улыбаешься. Ты, который казался мне настоящим принцем. Ты, подаривший мне полевые цветы, был так ослепителен, что моё сердце раскрылось. Ты, который улыбался мне так, как никто другой.’

{Это то, что ты хочешь?}

‘Я была слишком жадной.’

{Да, верно.}

‘Прости, Хелис. Мне жаль, что я не могу перестать любить тебя. Даже если мы вернёмся в то время, даже если мне дадут ещё один шанс, я даже не могу солгать и сказать, что тогда я тебя не полюблю.’

‘Я была эгоисткой. Прости, что подарила тебе ядовитый цветок… Прости. Мне жаль.’

— Пожалуйста…

‘Теперь, когда меня будто и никогда не существовало — никогда не существовало — в твоём мире. Я надеюсь, что ты сможешь найти счастье. Пусть к тебе вернётся твоя улыбка, и пусть моя смерть освободит тебя от страданий, которые когда-то сдерживали тебя. Я искренне на это надеюсь.’

И тут дыхание остановилось.

Горячие капли падали на её холодное лицо, но она никогда этого не узнает. Сила, сжимающая её тело, также была ей неизвестна. Даже её имя, отчаянно выкрикнутое в пустоту, не было услышано.

Карнефелия.

Название ядовито-фиолетового цветка. Имя существа, чьё существование было стёрто из этого мира.

Ей было жарко. Она почувствовала инстинктивную, знакомую боль, её дыхание прерывалось, как будто она мечтала потерять его.

Кончики пальцев нащупали грубое одеяло.

Одеяло?

Ей было трудно поднять веки, и пришлось медленно моргать, чтобы ясно всё увидеть.

— Хаа…

Не знакомый потолок… или знакомый?

— Принцесса!

Это был голос, которого она давно не слышала и который, как она думала, никогда не услышит снова.

Кроме того, её шея затвердела.

‘Чёрт.’

— О, принцесса! Вы проснулись? Вы видите моё лицо?

Женщина средних лет со слезами на глазах отчаянно притворялась обеспокоенной.

— …Да.

Няня, без колебаний бросившая её, теперь стояла перед ней.

Проклятие Карнефелии повторялось.