Комната, где они находились, погрузилась в полумрак — шторы плотно закрывали окна, и лишь редкие лучи света пробивались сквозь узкие щели. Люстра со свечами, поднятая к потолку, мерцала в такт треску огня в камине, чьё пламя отбрасывало дрожащие тени на стены.

— Ты не основное блюдо, Мадлен, — произнёс Кэлхун, откидываясь на бархатные подушки кушетки. Его голос звучал мягко, но с едва уловимой насмешкой. — Ты — тот десерт, о котором мечтают, едва начав трапезу. И я намерен быть единственным, кому позволено его вкусить. Будь осторожна в замке, — добавил он, поймав её взгляд.

«Осторожность не понадобилась бы, не живи я здесь», — мелькнуло у неё в голове. Она лишь молча подняла бровь, словно бросая ему вызов.

— Опасность не ограничивается стенами замка, — он усмехнулся, будто угадал её мысли. — Но лишняя осмотрительность никогда не вредит.

— Я думала, здесь безопаснее всего, — нахмурилась Мадлен.

— И да, и нет. Разве ты забыла о яде? — её пальцы невольно сжались на складках платья. — Без меня тебя уже не было бы в живых, — его губы искривила улыбка, а взгляд, тяжёлый и пристальный, заставил её отвести глаза.

— Если бы ты не удерживал меня тут наисльно, нам не пришлось бы об этом говорить.

— Туше!* — он рассмеялся, и смех его звучал как шелест осенних листьев. — Мы бы упустили столько… А теперь сидим здесь, у огня. — Он наклонился ближе, и свет камина высветил острые клыки. — Сейчас я для тебя злодей, но поверь — я жажду дня, когда ты изменишь своё мнение.

—Кто-то может быть хуже чем злодея? — её голос дрогнул, выдав волнение.

Кэлхун медленно провёл языком по клыку, словто пробуя остроту лезвия:

— Я собирался сказать «герой». Но если твоё сердце жаждет тьмы — я не разочарую.

Мадлен отодвинулась, обхватив себя за плечи:

— Никогда не слышала, чтобы главный герой был...

— Таким, как я? — он закончил за неё. — А кто тогда, по-твоему, достоин этой роли? Портной? — язвительно протянул он.

Мадлен сомневалась, стоит ли отвечать. Кэлхун мастерски переворачивал любые слова, да и королевский статус обязывал её к осторожности. Но даже сквозь эту осторожность она спотыкалась, попадая в его сети.

— Я ничего не говорила.

— Но втайне надеешься, что он спасёт тебя от большого злого волка, да? — он откинулся на спинку кушетки, наблюдая, как она глотает воздух.

— Разве плохо, если в нём есть добрые качества? — выдохнула она. — Они хороши в моих глазах, — твёрдо подтвердила она. Он лишь кивнул, будто играя в её правила.

— Но ты живёшь в моём мире, — голос его стал холоднее, а подбородок горделиво приподнялся. — Здесь доброта не всегда спасает. Запомни: ты можешь быть главной героиней, а я — тем злодеем, каким ты меня видишь. Но в этой истории нет места второстепенным персонажам. Вроде ненужного портного.

Мадлен не отводила взгляда, хоть и ненавидела, как он принудил её остаться в замке. Но отрицать его логику было невозможно — его слова цепляли, как крючок.

— Со временем ты поймёшь: я не желаю тебе зла, — произнёс Кэлхун, и в его голосе впервые прозвучали нотки нежности. — Я не являюсь тем монстром, каким ты меня считаешь.

«Сказал человек, который пил её кровь», — мысленно усмехнулась Мадлен, напоминая себе, как он любит запугивать. Было очевидно: Кэлхун равнодушен к тем, кто ему неинтересен. И, возможно, это к лучшему — если бы он заподозрил в Джеймсе угрозу, ей лучше не знать, что тогда ждёт беднягу.

Она взглянула на запястье. Кожа была гладкой, если не считать двух едва заметных точек от его клыков. Ей хотелось сбежать из этой комнаты, вернуться к поискам настоящего виновника покушения на короля. Но вопросы, роившиеся в голове, требовали ответов. Не потому, что её волновал Кэлхун — просто любопытство было сильнее страха.

Что-то подсказывало ей: он знал, что слуга невиновен. Остальные узники в подземелье были изувечены — их тела пронзали раскалённые прутья. А этого просто заперли в клетке.

— Кто, по-твоему, хочет тебя убить? — спросила она.

Кэлхун, положив одну руку на спинку дивана, водил пальцами по её поверхности, чертя случайные линии, пока его проницательный взгляд был прикован к Мадлен:

— Желающих много. Тот, кто носит корону, всегда рискует быть убитым.

«Все видят в ней лишь блестящий предмет, не задумываясь, что голова, несущая её, может пасть»,— подумала Мадлен.

— Тогда зачем вы держите того человека в клетке? Потому что его невиновность не доказана?

— Зачем вмешиваться в то, что тебя не касается? — парировал он. Женщины обычно избегали подобного, если только не были похожи на его кузину Софи, жаждущую трона.

— Разве сострадать чужой жизни — преступление?

—Я не говорил этого, — ответил Кэлхун. — Ты мечтаешь о простой жизни, но сама лезешь в расследование, пытаясь спасти невиновного. — Он поднёс руку к лицу, проводя пальцами по волосам.

Мадлен не понимала его замыслов. Он знал это, и знал то, что она догадывается о его играх.

— Я хочу удалиться, — сказала она. Он кивнул. Поднявшись, она склонила голову, заметив усмешку на его губах, но не отреагировала и вышла. Кэлхун даже не пошевелился.

Спустя время Теодор вошёл в комнату, поклонившись перед тем, как переступить порог:

— Как твой день, Тео? — спросил король.

— Пока спокойно, — ответил Теодор, отметив улыбку на лице Кэлхуна. — Вы в хорошем настроении.

— Как продвигается охота?

— Проверяем служанок. Одна ведёт себя подозрительно — дрожит сильнее остальных.

— Выясни, кто из моих "любимых" родственников ездил в Йоркшир, — улыбка короля стала шире. Он ждал, когда кто-то из них оступится, и они наконец клюнули на приманку.

Теодор покорно кивнул:

— Как прикажете. Но почему Йоркшир? Мы полагали, яд из Сомерсета.

— Помнишь контейнер с шарообразным наконечником, доставленный герцогу Кэкстону? — спокойно начал Кэлхун. — Странная штуковина. Говорили, её создатель умер, были попытки повторить его творение, но они провалились — не хватило мастерства. Служанка была из Йоркшира. Как и нынешняя. — Его пальцы сомкнулись в замок. — Слуга не справился бы в одиночку. Кто-то богатый дергает за ниточки.

— Ваши действия?

Кэлхун наконец поднялся, встретив взгляд Теодора:

— Притащи ту горничную. Выбей из неё имя заказчика до рассвета.