Софи всматривалась в дальний конец коридора, пытаясь разглядеть дверь королевских покоев, когда бросила надменно:

— Сообщите даме, что я здесь.

Эта привычная высокомерная манера была впитана в неё с детства — словно сама знать пустила корни в её голосе.

— Миледи, леди Мадлен отсутствует, — доложила горничная.

Челюсть Софи резко сомкнулась. Так и есть. Человечиха откровенно игнорировала её приглашение.

Тем временем Мадлен, находясь в противоположном крыле замка, действительно не появлялась в покоях с утра — она всё ещё пыталась вычислить слугу, подмешавшего яд королю. Мысль о том, что она ела ту же пищу в роковую ночь, заставила её вздрогнуть.

Вечер окутывал землю, небо медленно перекрашивалось в аквамариновые тона. Щебет птиц, возвращающихся к гнёздам, вызвал у неё улыбку. "Как прекрасно иметь крылья" — мечтательно подумала она.

— В соколином питомнике тоже есть птицы, — раздался голос неподалёку.

Мадлен опустила взгляд с небес на мужчину в замковой ливрее. Незнакомец учтиво поклонился:

— Самуэль Пембертон. На службе у короля.

— Мадлен Харрис, — кивнула она в ответ.

— Если увлекаетесь пернатыми, в замке есть королевский соколиный двор. Да и в моём поместье пара экземпляров водится, — блондин среднего роста с серебряной серьгой в левом ухе улыбнулся, красные глаза вампира изучающе блеснули.

— Возьму на заметку, — сдержанно ответила Мадлен.

Диалог прервал Теодор, возникший в арке как тень:

— Вы опаздываете с докладом.

Его голос звучал вяло.

Самуэль не смутился:

— Я беседовал с очаровательной леди о птицах, — кивнул он в сторону Мадлен.

— Она женщина короля, — Теодор бросил эту фразу будто нечто само собой разумеющееся, но в его словах явственно звучало предостережение для Самуэля.

—Она? — усмехнулся Самуэль, и Мадлен почувствовала, как её настроение ухудшилось даже сильнее, чем когда она подслушала сплетни горничных.

Хоть Мадлен и не проронила ни слова, это не помешало ей сверлить мужчину ледяным взглядом. Похоже, все, кто работал в замке и его окрестностях, совершенно разучились соблюдать приличия.

Сэмюэл кивнул и направился к Теодору, но, проходя мимо Мадлен, намеренно замедлил шаг. Его глаза снова скользнули по девушке, которую Теодор только что «пометил» как собственность короля. Это лишь разожгло любопытство вампира. Всё-таки она — всего лишь человек.

Перед тем как покинуть коридор, Теодор сообщил:

— Леди Мадлен, король желает вас видеть.

Она кивнула. Не зная, что задумал Кэлхун, Мадлен последовала за ними в тронный зал. По пути она отметила, как стремительно темнело небо — сумерки сгущались с каждой минутой.

В зале Сэмуэль опустился на колено, склонив голову:

— Да здравствует король Девона! — произнёс он. — Приношу извинения за опоздание: колесо кареты сломалось, и починка заняла время. Вот подписанный договор с домом Флемингов. — Он поднялся, извлекая из-за пазухи свёрнутый пергамент.

Кэлхун, сидевший на троне, закинув ногу на ногу, взял документ:

— Три дня на починку колеса? Видимо, ты разобрал карету до винтика и собрал заново, — его алые глаза холодно уставились на Самуэля.

Тот, вернувшись на своё место, начал оправдываться:

— Мы застряли в глухом лесу, где не было ни души...

— Как жаль, что даже вампир может оказаться беспомощным, — перебил король, разламывая чёрную печать. — Похоже, Флеминги сдались быстрее, чем в прошлый раз. Казнь их родни сработала как стимул. Всем нужен правильный пинок, не так ли? — он протянул пергамент Теодору. — Ждал тебя ещё неделю назад. Этот свиток должен быть отправлен в соседнее королевство.

— Карета... — попытался объясниться Самуэль.

— Да, сломанная карета. Три дня, — голос Кэлхуна звучал насмешливо. — Интересно, чем ты занимался в остальное время? Надеюсь, вёл себя прилично, а не развлекался с местными девками. Уверен, ты понимал важность поручения. — Его губы искривились в усмешке.

Мадлен, стоявшая в тронном зале, переводила взгляд с короля на вампира по имени Самуэль.

— Я занимался работой, мой король. Я не стал бы изменять жене, — ответил Самуэль.

— Рад это слышать. Не хотел бы получать жалобы от Люси о том, что её дорогой муж трахается с другими женщинами. Потому что я определенно не был бы рад, если бы ты разбил ей сердце, — произнёс Кэлхун, один уголок его губ приподнялся. — Что ж, хорошая работа с подписанием. Увидимся завтра.

Мадлен ощущала напряжение в воздухе. Ей было интересно, кто такая Люси, поскольку показалось, что король проявлял к ней заботу.

— Я не подведу вас, мой король, — сказал Самуэль.

Кэлхун ответил: — Будем надеяться для нашего же блага, что это так, — его тёмно-красные глаза медленно перевели взгляд на Мадлен, которая стояла в тишине. — Что ты там делаешь, моя дорогая? Иди сюда.

Щёки Мадлен вспыхнули от этих ласковых слов, и она направилась к нему.

Он заметил, как взгляд Самуэля упал на Мадлен, рассматривая её с интересом. Когда их взгляды встретились, Кэлхун улыбнулся. Пустой улыбкой.

— Если это всё, о чём нужно было поговорить, можешь идти.

Когда мужчина ушёл, Мадлен услышала, как Кэлхун сказал Теодору: — Проследи, чем он занимался последние две недели. Мне нужны все детали: где был, с кем встречался, о чём говорил.

— Слушаюсь, милорд, — ответил Теодор.

Кэлхун вздохнул:

— Его характер вызывает вопросы, что заставляет задуматься, не причастен ли он к недавнему отравлению, — и в конце рассмеялся.

Только Кэлхун мог смеяться в таких ситуациях, подумала Мадлен.

Когда мужчина ушёл, внимание короля полностью переключилось на неё.

— Как прошёл твой день? Нашла что-нибудь интересное? — спросил Кэлхун, сосредоточившись на ней. — Теодор сказал, ты была в подземелье. Если хочешь, можем оборудовать для тебя комнату там. (Страдалец: ребята, я не могу с него, ахахахха, чел вечно на приколе)

Мадлен бросила взгляд на мужчину, работавшего на короля, прежде чем снова посмотреть на Кэлхуна. Похоже, Теодор был не меньше, чем ябедой, который докладывал королю обо всём, что видел.

— Нет, — нахмурилась она.

— Завтра будет интересный день. Знаешь почему?

Когда он замолчал, Мадлен спросила:

— Почему?

— Потому что кто-то заплатит за свои действия. Но это не всё. Я велел Теодору подготовить эшафот в твоей деревне. Ты взволнована? — спросил Кэлхун, его глаза сверкали от веселья, а губы растянулись в широкой улыбке.