— Вам здесь не место, — шагнул вперёд один из стражников, преграждая Мадлен путь в подземелье.

Она знала, что попасть внутрь будет сложно — это не сад, где можно бродить без разрешения короля. Но Мадлен не зря славилась своей сообразительностью: заранее, уходя отсюда, она случайно обронила в темнице одно из украшений. Теперь этот браслет стал её пропуском, пока надменная вампиресса не явилась снова язвить.

— Я обронила здесь браслет, — подняла она руку с пустым запястьем, стараясь говорить уверенно. — Хочу забрать его до возвращения в замок.

Стражник, дюжий мужчина с плечами как у великана, изучающе смотрел на неё, будто пытался распознать ложь.

— Ожидайте здесь, миледи. Я поищу, — сказал он, исчезнув в мрачном проходе.

Мадлен начала отсчитывать секунды. Как прошло полторы минуты, она, сделав вид, что беспокоится, и обратилась ко второму охраннику:

— Он не знает, как браслет выглядит. Позвольте мне поискать самой.

— Без разрешения короля — никого не пропущу, — ответил стражник, скрестив руки.

— Его величество занят в суде, — парировала Мадлен, гордо вскинув подбородок. — Не думаю, что он оценит, если мы станем отвлекать его из-за такой мелочи.

Её твёрдый взгляд сработал — охранник нехотя пропустил её, бормоча что-то о «бабьих причудах».

Сделав несколько шагов, Мадлин ускорилась, почти побежав к камере, где содержали слугу. К её облегчению, первый стражник всё ещё рылся в темноте, и она, прижавшись к решётке, прошептала:

— Послушайте…

Мужчина, прислонившийся к стене камеры, вздрогнул, услышав женский голос. Его лицо, испачканное засохшей кровью, исказилось от надежды:

— Умоляю… помогите! — его голос дрожал, а тело было иссечено ранами, словно решето. Мадлен содрогнулась — она никогда не видела людей в таком состоянии, будто жизнь сочилась из них капля за каплей.

Она не понимала, как устроены порядки замка, но верила в одно — интуицию, что и привела её обратно к этой решётке. Освободить его она не могла: мужчину обвиняли в попытке отравить короля. Кэлхун говорил, что суду нужны доказательства, а уликой стало то, что его поймали с ядом в руках.

Сжав губы, она спросила мягче, чем это делали стражники:

— Кто мог подставить вас?

Мужчина затряс головой, словно заведённый:

— Я не виновен… не виновен… — он повторял это как мантру, словно отчаянная вера в правоту могла растворить решётку.

Страх смерти витал в камере густым смрадом. Мадлен не могла даже представить, каково это — ждать казни в подземелье.

— Я… я уборщик. Мою полы в замке уже двенадцать лет, — голос его сорвался на шёпот.

Двенадцать лет. Мадлен задумалась: много это или мало, чтобы заслужить доверие? Или достаточно, чтобы сойти с ума под властью тирана?

— Я был на кухне… мыл пол, как вдруг меня схватили, обыскали и вытащили из кармана флакон…

— С ядом? — уточнила она, настороженно прислушиваясь к шорохам в коридоре. Капля воды упала с потолка, и Мадлен резко обернулась, но стражник всё не появлялся.

— Д-да… но я не знаю, как он туда попал! — мужчина вцепился в прутья, глаза бегали по стенам, будто ища ответ в камнях.

— Попробуйте вспомнить, — наклонилась она ближе, — что произошло до того, как вас схватили? Может, видели кого-то подозрительного?

Заключённый отвёл взгляд, уставившись в потолок. Его пальцы судорожно сжимались, словно пытаясь выжать из памяти хоть нить надежды.

— В тот день я закончил уборку в залах и некоторых комнатах, а затем отправился на кухню, чтобы вымыть пол, — сказал мужчина, покачивая головой. — Было ещё не время для этого, но я подумал, что закончу пораньше и смогу немного отдохнуть перед тем, как продолжить работу. Надо было подождать… Вот что из этого вышло.

— Кто-то мог подложить вам флакон? — спросила она, но он снова отрицательно мотнул головой.

Его слова ничуть не прояснили ситуацию, да и сам он, казалось, никого не подозревал. Девушка задумалась: возможно, она всё-таки не сможет ему помочь. В конце концов, флакон нашли именно у него, и неудивительно, что стража заподозрила его в краже. Если даже королевские чиновники не смогли докопаться до истины, то что особенного в ней? Она здесь — всего лишь обычный человек.

— Это был маленький флакон с круглым дном и длинным узким горлышком. Я бы почувствовал, если бы кто-то сунул его мне в карман, —добавил он.

Услышав это, она нахмурилась.

— Миледи, вам не следует находиться здесь.

Голос раздался сзади, и Мадлен резко обернулась. Перед ней стоял Теодор — человек, которого она меньше всего хотела сейчас видеть. Ну, кроме разве что Кэлхуна. За спиной Теодора маячил стражник, которого она отправила искать свой браслет.

— Тюрьма — не место для прогулок благородных дам, —вежливо произнёс Теодор, затем повернулся к стражнику, и тот доложил:

— Браслет найден.

Мадлен отошла от камеры, направилась к ним и взяла браслет — простой, дешёвый, тот самый, что был у неё ещё до того, как она попала в замок. Стражник остался на месте, а доверенный слуга короля проводил Мадлен из подземелья.

Позже, во дворце, когда Кэлхун и Теодор остались наедине, обсуждая земельные конфликты, Теодор воспользовался моментом, чтобы упомянуть о человеке, которого нашёл в подземелье.

— Похоже, она обронила там свой браслет, — сообщил Теодор, — но стояла она прямо перед камерой заключённого.

— Неужели,— пробормотал Кэлхун, беря бокал вина, стоявший рядом на столе. Он поднёс его к губам, прежде чем продолжить: — Какое любопытное создание… вмешивается в то, о чём даже не догадывается. Пусть свободно бродит по замку.

Король не хотел ограничивать передвижения Мадлен — ему было интересно посмотреть, на что она способна. Его губы дрогнули в усмешке, и он сделал глоток вина.