Мадлен сидела, скрестив руки, уставившись в маленькое окно рядом с собой. Она была зла и расстроена, но в то же время её терзало любопытство: что же мать написала в той записке, которую нельзя было озвучить перед королём? То, что она подготовила заранее, и как бы ей хотелось это узнать. Отчасти её успокаивало лишь то, что даже Кэлхун не успел ознакомиться с её содержимым.

Обратная дорога в замок прошла в тишине — Кэлхун больше не досаждал ей, а Мадлен упорно смотрела в окно, лишь бы не видеть его. Хотя это было непросто. Особенно в тесном пространстве кареты, где они сидели рядом, и его лицо так явственно отражалось в стекле перед ней.

Мадлен всегда знала, что этот мужчина красив, но никогда не позволяла себе всерьёз разглядывать его черты . Пока он дразнил её ради забавы, она лишь хмурилась в ответ. Но сейчас, в мягких тенях, ложившихся на его резкие скулы, её карие глаза невольно скользили по отражению — нечёткому, но этого хватало, чтобы разглядеть его.

Он сидел с расслабленным видом, в котором, однако, читались надменность и уверенность, присущие лишь избранным.

Как и она, он смотрел на мелькающие за окном деревья, мимо которых мчалась карета. Мадлен гадала: о чём сейчас думает Кэлхун? Что у короля на уме? — спросила она себя. И, словно в ответ, его глаза, скользившие по пейзажу, заметили в стекле её пристальный взгляд.

Когда тёмно-красные глаза Кэлхуна встретились с её отражением, Мадлен осознала — король заметил. Она тут же отвернулась, уставившись на бесконечную вереницу деревьев.

На его губах расплылась улыбка.

— Подглядываешь за мной, когда я не смотрю? — спросил он. — Стесняешься взглянуть прямо?

Мадлен не повернулась. Она не хотела так долго его разглядывать, а теперь он её поймал. Но всё же она подняла на него глаза:

— Нет. С чего бы?

— Не знаю. Ты мне скажи, мисс "украдкой-разглядывающая-меня". — Он усмехнулся. — Смотри прямо, Мадлен. Всё, что нужно — просто попросить.

— Даже мою свободу? — не удержалась она.

Губы Кэлхуна растянулись ещё в большей улыбке.

— Опять за своё? Я уж думал, ты забыла, раз не напоминала.

— Вы сами сказали, что я могу просить...

— И ты прекрасно знаешь, что мои слова — с условиями. Есть вещи, которые я не могу тебе дать. Например, свободу. — Его голос стал нарочито-печальным. — Я был бы очень расстроен, если бы ты ушла.

Мадлен знала. Она лишь проверяла, не приоткрылась ли дверь, которую он наглухо запер, не оставив ей ключа.

— А что ещё вы не можете дать? — спросила она, понимая, что попытка вырваться из замка снова провалилась.

Кэлхуну понравился её вопрос. Будь это их первый день, Мадлен просто замолчала бы. Но сейчас она сама задавала ему вопросы, даже не осознавая, что втянулась в разговор.

— Мою жизнь, — ответил он. — Королевство, Девон.

— Влюблённые часто говорят, что готовы отдать жизнь, — промолвила Мадлен, скользя взглядом по его глазам и резким чертам лица.

— Только дураки. Тебе просто не везло с окружением. Зато теперь есть я, чтобы направлять тебя на путь истинный. — Его губы искривились ещё больше. Мадлен лишь смотрела на него. — Зачем отдавать жизнь, если ты планируешь провести её с этим человеком?

— Никто не имеет в виду буквально. Но если придётся выбирать, конечно, они сделают всё, чтобы защитить любимого, — возразила она.

Он приподнял подбородок, его красные глаза холодно впились в её карие.

— Я могу защитить тебя, не жертвуя собой. Я предпочитаю жить и наслаждаться тобой, Мэдди. А ты готова отдать жизнь за Джеймса? — В его взгляде мелькнула насмешка.

Вопрос застал её врасплох. Неужели она пожертвовала бы собой ради Джеймса?

— Твоё молчание говорит само за себя. Ты не так привязана к нему, как думаешь. Держишься за идею из чистого упрямства, — заключил Кэлхун.

Мадлен нахмурилась.

— Вы не можете этого знать. Всему нужно время. Если бы я не была здесь, с вами, то сейчас была бы с...

— А-а-а, — он резко перебил её. — Ты точно хочешь договорить? — Несмотря на игривый тон, Мадлен почувствовала угрозу и стиснула зубы. — Вечно несёшься вперёд, не думая, куда заведёт твой язычок. Когда-нибудь мы найдём ему куда более приятное применение. — Он протянул руку, чтобы коснуться её подбородка, но она отстранилась.

Кэлхун привык диктовать условия. Всё, что шло вразрез с его планами, он отметал. Но Мадлен глубоко вдохнула и твёрдо закончила:

— Если это спасёт его жизнь — я готова рискнуть.

Кэлхун медленно опустил руку.

— Какая храбрая девочка. Будь моя воля, я бы взял тебя в армию. Но мне куда приятнее видеть тебя здесь, вот так. — Его голос стал сладким, как яд. — Но если убрать портного… необходимость жертвовать собой исчезнет, верно?

— Вы всегда будете угрожать мне подобным образом?

— Хм? Я лишь озвучивал возможные варианты, — ответил Кэлхун, прежде чем постучать в переднюю стенку кареты, за которой сидел кучер. Тот сразу же натянул поводья, и экипаж остановился посреди леса. — Позволь мне устроить тебе небольшой тест, — сказал он, пока кучер распахивал дверцу.

Мадлен не понимала, что задумал Кэлхун, но они оба вышли из кареты.

"Зачем он остановился в самой глуши?" — пронеслось у неё в голове. Вокруг не было ничего, кроме бесконечных деревьев. Кучер стоял, склонив голову, пока Кэлхун взял Мадлен за руку и повёл вглубь леса. Его хватка не была грубой, но идти ей мешало длинное платье, на подол которого цеплялись ветки и сухие листья.

— Что мы здесь делаем? — спросила Мадлен, заставив Кэлхуна обернуться и встретиться с ней взглядом.

— Ты сказала, что готова на всё, чтобы спасти Джеймса. Я просто хочу посмотреть, насколько ты готова, — ответил он с ледяной непринуждённостью, от которой у неё похолодело внутри.

— Я сказала, что рискну! — поправила его Мадлен, пока он вёл её дальше. — А не что прямо сейчас готова умереть! — Этот король явно сошёл с ума.

Кэлхун цокнул языком.

— Как нехорошо отказываться от своих слов. Значит, твои чувства к нему не так сильны, да? — На его губах играла пугающая улыбка.

— Разве плохо хотеть спасти тех, кто тебе дорог? — возразила она. Разве не так поступил бы любой?

— Я не говорил, что это плохо.Я лишь хочу показать тебе истинную цену твоих слов, — ответил он, продолжая вести её вглубь леса, где деревья сливались в однородную стену. Если бы он оставил её здесь одну, она вряд ли смогла бы найти дорогу обратно.

Наконец они вышли на открытое пространство. Солнце слепило глаза, а внизу расстилался ещё один участок леса. Но её внимание привлёк не он, а обрыв прямо перед ними. Кэлхун остановился лишь у самого края.

Мадлен автоматически отступила назад, когда Кэлхун отпустил её руку. Пейзаж перед ней был захватывающим — бескрайнее море зелени, местами раскрашенное яркими осенними листьями. Она посмотрела на Кэлхуна, который наблюдал за ней. Вряд ли он привёл её сюда просто полюбоваться видом.

Сглотнув комок тревоги в горле, она спросила:

— Чего вы хотите?

— Тебя.

Мадлен стоило ожидать такого ответа. На его лице расцвела улыбка.

— Можешь задавать глупые вопросы, милая.

— Зачем вы привели меня сюда? — она задала следующий вопрос, и улыбка на его губах наконец исчезла.

Кэлхун подошёл к самому краю обрыва — так близко, что между носками его сапог и пропастью не осталось ни сантиметра.

— В детстве я часто приходил сюда, когда нужно было разобраться в мыслях, — сказал он, а Мадлен молча слушала. — Это моё любимое место. Знаешь почему?

— Потому что здесь тихо? — предположила она.

— То, что здесь никого нет, кроме нас, ещё не значит, что тут тихо.

Когда он сделал шаг, сердце Мадлен сжалось, а несколько камешков сорвались в пропасть. Ей хотелось, чтобы он отошёл подальше — даже если он ей неприятен, мысль о его падении пугала её.

— В тишине шум только усиливается, — он приложил палец к виску. — Ты слышишь то, что любишь... и то, что ненавидишь. Но я не об этом.

Он рассмеялся и сделал ещё два шага вперёд, оказавшись на самом краю. Сердце Мадлен забилось так громко, что он улыбнулся.

Было очевидно — её растили в любви и нежности, где никто не желал зла другим. Глупенькая девчонка верила, что все вокруг добры, но мир был не таким, как она представляла. Она заботилась обо всех. Тип человека, который желает счастья и удачи каждому... но так не бывает. Переживания о портном, было чем-то другим.

И где-то в глубине это радовало его — ведь к нему Мадлен испытывала другие чувства. Между ненавистью и любовью — тонкая грань, и её можно переступить в любой момент.

— Это отличное место, чтобы что-нибудь выбросить, — произнёс Кэлхун, и лицо Мадлен побелело. — Иногда люди не слушаются. И тогда их тоже стоит скинуть отсюда.

Её карие глаза расширились, и она сделала шаг назад — но остановилась, когда его взгляд скользнул к её ногам.

— Разве для этого... не существует суда и казни? — прошептала она, наблюдая, как он наконец отходит от края и направляется к ней.

— Некоторые не заслуживают даже казни. Иногда хочется, чтобы они просто исчезли, — его голос звучал почти мечтательно. — Приятно слышать их крик, пока тело не ударится о землю под тяжестью падения. Кости ломаются, внутренности разрываются, а кровь пропитывает лесную землю ... превращаясь в пищу для зверей.

Его описание было настолько точным, что в её голове тут же возникла кровавая картина. Но Кэлхун не закончил.

— Иногда тело так и не достигает земли, — он сделал паузу, давая ей прочувствовать его слова, прежде чем продолжить: — Из-за ливней или удара молнии верхушки деревьев обламываются, оставляя лишь острые, как копья, нижние ветви.

Мадлен больше не могла сдерживать нарастающую панику, пробиравшуюся по телу с каждым его словом.

— Ты и меня планируешь так убить?

Кэлхун вздохнул:

— С чего ты это взяла? — Он действительно спрашивал, будто не привел её к месту, где убивал людей! — Я же говорил... у меня есть куда более интересные планы на твой счёт. Убийство в них не входит.

"Пока что не входит?" — мелькнуло у неё в голове.

— Допустим, жизнь портного в смертельной опасности. Большой злой волк хочет разорвать его на части, чтобы заполучить свою Красную Шапочку и жить с ней долго и счастливо. Ты можешь спасти его, только если прыгнешь с этого обрыва.

Мадлен ждала продолжения, но на этом он закончил.

— Я же не птица! — напомнила она.

— Я знаю, милая, — спокойно ответил Кэлхун. — Не волнуйся, ты не разобьёшься. Я позабочусь об этом. Но если хочешь спасти его — твой единственный шанс прыгнуть. Что ты выберешь? Его красные глаза изучали её с холодным любопытством.

Мадлен сжала губы, вглядываясь в его взгляд. Здесь, вне замка с его вечными тенями, он казался ещё более отчётливым— будто сам дьявол или его творение.

— Что значит "не разобьёшься"? — спросила она, внутренне содрогаясь от мысли, что её сейчас столкнут вниз. Неужели это её последний день? Она же не умеет летать!

— Это значит ровно то, что значит, — коротко бросил он, и её такой ответ не устроил.

Она знала, что не должна защищать Джеймса Хитклиффа перед королём, но каждый раз, когда она пыталась сдержаться, Кэлхун намеренно выводил её из себя, доводя до предела. Теперь же он собирался сделать это буквально.

Где-то в глубине ей нравилось нажимать на его струны — она ловила мгновенные реакции, прежде чем они сменялись чем-то куда более тёмным.

Он сказал, что не планирует её убивать... но как она тогда выживет?

— Ну же, — он засунул руки в карманы, и Мадлен почувствовала, как капли пота выступили на лбу и спине. — Ты утверждаешь, что Джеймс — твой суженый, что я разлучил вас до того, как ваши несуществующие отношения могли расцвести. Докажи это.

— Так не ухаживают за женщиной, которую любят, — напомнила она, и его губы дрогнули в улыбке.

— Хватит защищать других мужчин, — он закатил глаза. — Ты цепляешься за пустоту. Неужели ты никогда не задумывалась, что у него могут быть привычки, которые тебе омерзительны?

— Никто не думает о таком заранее!

Кэлхун пристально посмотрел на неё:

— Я знал, что ты упряма, но я готов это принять, — его голос звучал почти торжественно. — Мы можем стоять здесь весь день. Но чем быстрее ты прыгнешь, тем быстрее уйдём.

Она же умрёт! У Мадлен не было ни малейшего желания погибать здесь — особенно так, как он описал. Может, подойти к краю и сделать вид, будто она падает? Тогда он остановит её?

Простояв ещё несколько секунд, она наконец сделала шаг.

Подойдя к обрыву, она обернулась — но Кэлхун даже не попытался её удержать. С подавленным вздохом она вплотную приблизилась к тому месту, где он стоял ранее. Она старалась не смотреть вниз, но сердце уже бешено колотилось в груди.

— Что чувствуешь? — спросил Кэлхун, его взгляд оставался невозмутимым.

— Как вы думаете? — парировала Мадлен, ощущая, как кровь стучит в висках. Ветер дул с такой силой, что ей пришлось вцепиться ногами в землю.

В чём-то они с Кэлхуном были похожи — оба не знали, как отступить. Он загнал её в угол, но восхищался тем, что она всё ещё смотрела ему прямо в глаза.

Затем он начал приближаться, сокращая расстояние между ними.

— Ты выглядишь испуганной. Неужели сомневаешься, стоит ли его жизнь твоей?

— Если бы никто никого не убивал, не пришлось бы выбирать, — прошептала она. Ветер вырывал пряди из её косы, заставляя их развеваться. Даже чёрные, как смоль, волосы Кэлхуна растрепались — часть откинулась назад, а несколько прядей упали на лоб.

— Верно,— согласился он. — Теперь ты наверняка ненавидишь меня ещё сильнее.

— Я не понимаю вас, — сказала она. — Вы говорите, что я вам нравлюсь, но делаете всё, чтобы мое сердце сжималось от страха.

— А зачем ты дразнишь меня, упоминая этого человека, зная, что это меня разозлит? — Он провёл тыльной стороной пальцев по её щеке. — Ты прекрасно осведомлена, но всё равно пытаешься вывести меня из себя. Даже встаёшь на его сторону, хотя я уже проявил ангельское терпение, не отрубив ему голову. Пока что ты отлично справляешься.

Мадлен в этом не была уверена. Её ноги дрожали, а ветер буквально пытался сбить её с ног. Когда он коснулся её, она зажмурилась, ожидая толчка... но он просто убрал руку.

— Выкогда-нибудь прыгали с этого обрыва? — Она знала, что вопрос глупый, но не удержалась.

— Да, — его ответ удивил её. — Много раз. В первый раз страшно. Во второй — помнишь этот страх. В третий — он всё ещё есть... А потом это становится лишь волнением.

Мадлен сомневалась, что когда-либо найдёт прыжки с обрыва захватывающими. Его лицо оставалось спокойным, а ветер не утихал.

— Ты выглядишь, как ягнёнок, которого ведут на бойню, — его комментарий заставил её глаза вспыхнуть.

— Разве это не так? — Она увидела его улыбку. Он улыбается, когда она вот-вот разобьётся?

— Вспомни мои слова. Даю тебе минуту.

Она нахмурилась, но послушалась. Нет смысла спрашивать — время и так на исходе. Он назвал это испытанием... но раз он тоже прыгал, значит, его тоже кто-то испытывал?

Кэлхун привёл её сюда, чтобы она поняла свои истинные чувства к Джеймсу — человеку, которого она знала лишь поверхностно. Он бросил записку её матери, вызвав в ней ярость, которую она не знала, как усмирить. Она защищала Джеймса, провоцируя короля... а затем он сочинил эту сказку про Красную Шапочку и злого волка...

Если верить его словам, он не позволит ей упасть. Мадлен не знала, прошла ли минута — она лишь смотрела в его тёмно-красные глаза, в которых играли блики света. Он ждал.

Сделав глубокий вдох, она шагнула туда, где под ногами не было опоры. Всего на долю секунды — прежде чем её тело стремительно ринулось вниз. Она увидела, как Кэлхун стоит на краю, наблюдая за её падением. В ужасе она закрыла глаза, ощущая, как ветер бьёт в лицо.

Когда она пролетела половину расстояния, что-то пронеслось мимо, чтобы подхватить её. Мадлен замерла от страха, и лишь через мгновение осмелилась открыть глаза. Она оказалась в объятиях того, кто сам приказал ей прыгнуть. Заметив движение за его спиной, она широко раскрыла глаза — крылья. Чёрные, мощные крылья растянулись за его спиной.

Адреналин ещё не отпускал её, сердце бешено колотилось. Когда они наконец приземлились на твёрдую поверхность — в этот раз подальше от края — Кэлхун осторожно поставил её на ноги. Колени дрожали так сильно, что она чуть не рухнула, если бы не его рука, обхватившая её талию.

Крылья за его спиной медленно сложились, исчезая из виду. Она подняла на него потрясённый взгляд:

— У... у тебя есть крылья, — её голос дрожал.

— Я же сказал, что не дам тебе упасть. Рад, что ты сделала шаг назад, — на его губах застыла довольная улыбка.

Мадлен не могла поверить в увиденное. Она никогда не слышала о таком! Адреналин всё ещё пульсировал в жилах, голова кружилась от пережитого падения.

— К-как?.. — прошептала она.

— Они просто есть.

В её глазах он увидел что-то важное — доверие. Глубоко внутри она верила, что он не даст ей погибнуть. Всё, что от неё требовалось, — довериться ему. И он был доволен: осознанно или нет, но она действительно положилась на него.

— Доверие и общение — основа любых отношений. Я буду защищать тебя и оберегать, — его рука крепче сжала её талию.

— Вы велели мне прыгнуть с обрыва, — она украдкой заглянула за его спину, но крылья уже исчезли.

— Я предупредил, что это испытание, — его глаза изучали каждую её эмоцию.

Значит, испытание касалось не Джеймса? Мадлен задумалась. Прыжок с обрыва проверял не её слова, а её доверие к Кэлхуну. Теперь казалось, что король говорил одно, а подразумевал совсем другое.

— Есть способы проще проверить доверие, — его методы были опасны. Она надеялась, что он прыгнет с ней, ведь он сам говорил, что делал это раньше.

— Это было бы скучно, — заявил Кэлхун.

Мадлен наконец уперлась ладонями в его грудь, пытаясь оттолкнуть его — ноги уже не подкашивались, как минуту назад. Но он лишь притянул её ещё ближе. Ветер яростно трепал его чёрные пряди, падающие на лоб, когда он произнёс без тени игры в голосе:

— Я не доверяю людям так просто, Мадлен. Не разрушай это.

Его глаза были серьёзны и непоколебимы.

Мадлен всегда была самой обычной. По сравнению с сестрой Бет и другими девушками её возраста — незаметной, неприметной. Она не понимала, почему он заинтересовался именно ею.

— Вы можете получить кого угодно, — прошептала она.

Острота в его взгляде смягчилась.

— Тогда я выбираю тебя. Ты — та, кто мне нужен.

(Страдалец: крылья??серьезно?? )