Не уделяя Софи больше внимания, Мадлен вновь повернулась к главному повару. Выслушав перечисление ингредиентов бульона, она вежливо поблагодарила мужчину, слегка склонив голову. Тот уже собрался уходить, но она остановила его:

— У меня есть ещё один вопрос… —её голос стал тише, заставив повара нахмуриться. — Я здесь новичок и не знаю, к кому обратиться. Скажите, где можно найти небольшую ёмкость для соли?

— Вам нужен сосуд? —в голосе мужчины зазвучало подозрение, а взгляд стал пристальным.

Неудачный ход,— мелькнуло у Мадлен. Она оглянулась, проверяя, нет ли поблизости чужих ушей, и сменила тактику:

— Сколько лет вы служите в замке? Как долго нужно работать, чтобы стать главным поваром?

— С самого начала правления короля, —ответил тот, выпрямившись. — Раньше я трудился в Ратленде. Его величество, ещё будучи принцем, частенько захаживал в нашу лавку.

Теперь она знала: этот человек не из Йоркшира. Разве что он мог привезти ту самую бутыль оттуда позже. Но как вычислить того, кто хотел отравить короля? Каждая ниточка распадалась на десяток тупиковых троп.

Мадлен чувствовала себя рыбой, выброшенной на берег. Всю свою жизнь она решала простые задачи: помогала по хозяйству, ходила с отцом за припасами, носила дрова. Её мир ограничивался хижиной, родителями и сестрой Бет. Никаких замков, коварных заговоров или королей, за чьими спинами точат кинжалы.

Кто и зачем желает смерти Кэлхуну?— вопрос жёг её изнутри. Может, кто-то, кого он унизил? Или тот, для кого яд — единственный способ отомстить? Она содрогнулась, вспомнив о наказании за покушение на монарха.

— Должно быть, это прекрасно — перебраться из Ратленда в замок, — Мадлен слегка наклонила голову, изображая любопытство. — Многие ведь мечтают служить королю, не так ли?

Повар кивнул, пряча загадочную усмешку в уголках губ:

— Так и есть.

Он уже повернулся к дверям, но Мадлен, будто спохватившись, остановила его жестом:

— Последний вопрос...Нет ли здесь кого из Норфолка или Йоркшира? Говорят, в тех краях шерсть отменного качества…

Мужчина почесал подбородок:

— Джозиан, горничная, — из Норфолка. А насчёт Йоркшира… —он бросил взгляд через плечо, — спросите подчинённую Николы. Та родом оттуда.

— Спросить о чём?

Голос, прозвучавший за спиной, заставил Мадлен вздрогнуть. Она застыла, чувствуя, как сердце колотится в такт шагам короля. Ложь про шерсть внезапно показалась ей смехотворной. Она попыталась быстро придумать новую лож. Но пути назад уже не было.

— Что ты здесь делаешь, разговаривая с главным поваром?

— спросил Кэлхун. Его взгляд требовал ответа.

— Я... я пришла спросить его кое о чём, — ответила Мадлен.

— И о чём же? — он перевёл взгляд на повара, почтительно склонившего голову, затем тихо добавил: — Рад, что повар не красавец. Иначе заподозрил бы ранний роман.

Глаза Мадлен расширились, а Кэлхун усмехнулся с её реакции:

— Шучу. Но что ты здесь делаешь? Планируешь приготовить мне что-то вкусное?

Повар, встретив взгляд короля, поспешил объяснить:

— Ваше Величество, леди интересовалась рецептом утреннего бульона.

— Как мило. Хочет впечатлить меня кулинарией, — Кэлхун улыбнулся, наблюдая, как Мадлен смотрит на него в недоумении. Как он умудряется всё перевернуть в свою пользу?— подумала она.

— Если так рвёшься готовить, приготовь свои любимые блюда. Посмотрю, на что ты способна, — заявил он.

— Простите, Ваше Величество, но я не столь искусна, как ваши повара. Моя еда вам не понравится, — склонила голову Мадлен.

— Решать мне, — парировал Кэлхун. — Выбери день и удиви меня. А ты свободен, Хавьер.

Когда повар ушёл, в коридоре остались только они двое. Кэлхун изучал Мадлен, та же упрямо смотрела в стену.

— Нашла подозреваемых? — спросил он внезапно. 

— Что? — она резко обернулась.

— Думала, что я не замечу твои игры? — он приподнял бровь. — Ну? Есть доказательства невиновности того человека?

Мадлен поняла: Теодор доложил о её визите в подземелье.

— Значит, вы верите, что он невиновен?— спросила она, качая головой.

— Без доказательств — нет. Пока улика одна: яд нашли у него, — ответил Кэлхун, заметив её гримасу. — И будь осторожна, Мэдди. В этом замке не доверяй ни словам, ни даже глазам.