— Ваша светлость, ваше место готово. Позвольте мне проводить вас, чтобы вы могли комфортно наблюдать за казнью, — сказал министр, склонивший голову и не поднимавший взгляда, пока король не заговорил:

— Преступник доставлен сюда?

— Да, мой король. Как вы и приказали, — ответил министр, взгляд которого упал на Мадлен, стоявшую позади короля. Министр не смог скрыть любопытства в глазах, как и остальные слуги короля.

Мадлен отвела взгляд, пытаясь разглядеть в собравшейся толпе знакомые лица. Некоторые из молодых и пожилых людей были теми, с кем она общалась раньше, но теперь казалось, будто они её не узнают. Неужели я так изменилась? — подумала она.

Дружелюбные взгляды, к которым она привыкла, теперь смотрели на неё, словно на чужую в этой деревне. Это было странно.

— Позвольте мне провести вас, — сказал министр, и они последовали за ним. Софи и Теодор подошли двумя минутами позже и вскоре присоединились к королю, который уже сидел на возвышении. Кресло был установлен специально для него, а остальные трое стояли, наблюдая за происходящим.

Министр, говоривший с королём ранее, взошёл на эшафот, где стоял палач в маске, закрывавшей верхнюю часть лица:

— Граждане, дети! Мы собрались здесь сегодня, чтобы казнить того, кто попытался навредить нашему королю. Этот человек принёс яд и хотел подмешать его в еду его величества! — крикнул министр, и толпа внизу начала перешоптываться. — Преступник должен быть казнён! Что вы на это скажете? — обратился он к людям, окружившим эшафот.

— Сжечь предателя!

— Казнить!

— Отрубите ему голову!

Гневные крики неслись из толпы, кричали не только мужчины, но и женщины, с нетерпением ожидая, когда виновного поднимут на эшафот.

Софи, стоявшая рядом с Мадлен, не смогла сдержать улыбки:

— Обожаю такие зрелища.Разве есть что-то приятнее, чем вершить правосудие?

Мадлен мельком взглянула на неё, затем вновь устремила глаза на министра.

Очевидно, народ никогда не видел короля во плоти, даже во время Праздника Хэллоу, когда жителей приглашали в замок. И теперь, узрев его вблизи, люди замерли в благоговейном трепете. Женщины не могли отвести взгляд, их пугала и одновременно пленяла дьявольская красота короля.

Вдруг краем глаза Мадлен заметила движение — сквозь толпу, волокли мужчину. Её пальцы впились в ладони: это был слуга Освин, которого вели на казнь за преступление, которого он не совершал. Она резко отвернулась, взгляд упал на Кэлхуна — тот наблюдал за происходящим с лёгкой усмешкой.

Когда Освина поставили на эшафот, министр возвестил:

— Этот человек был схвачен с ядом!

Этого оказалось достаточно, чтобы толпа взревела. Мадлен отметила, как легко люди воспламеняются от чужих слов. Её взгляд скользнул в сторону лавки, затерявшейся вдали. Сердце вдруг забилось чаще, уже по иной причине.

— Но он не тот, кто хотел отравить короля!Настоящая преступница — вот она! Приведите её!

Одновременно с этими словами стражник втащил на эшафот женщину, поднявшуюся по ступеням под перекрёстными взглядами толпы.

— Кто это? — удивилась Софи. — Я думала, этот мужчина покушался на жизнь брата.

— Этот мужчина был лишь подставной фигурой, леди Софи, — вступил Теодор, стоявший по другую сторону от неё. — Девушку поймали с ещё одним флаконом яда, когда она пыталась подсунуть его другой служанке во время обыска в их комнатах.

— Зачем она это сделала? — спросила Софи.

Голова служанки была покрыта мешковиной. И Софи, и Мадлен мгновенно узнали её — это была девушка, что прислуживала Мадлен.

— Как странно, — язвительно протянула Софи, — что служанка решила отравить короля именно в тот день, когда леди Мадлен появилась в замке. Видимо, нам стоит присматриваться друг к другу повнимательнее.

У Мадлен уже зародилось подозрение. Главный повар замка упоминал, что эта девушка, работавшая под началом Николы, была из Йоркшира. Когда Мадлен попыталась разузнать больше, оказалось, что это служанка одна из немногих, кто не смотрел на неё как на изгоя.

Когда мешковину сорвали, Мадлен увидела, что рот девушки стянут тканью, который не давал ей промолвить ни слова.

— Вот та, что покусилась на жизнь короля! Нашего короля! — закричал министр. Толпа устремила на девушку осуждающие взгляды. Хотя жители деревни были простыми людьми, никогда не видевшими короля и знавшими о нём лишь по слухам, они безоговорочно встали на его сторону — ибо Корона — закон абсолютный.

— Убить ведьму! — взревел кто-то из толпы.

Мадлен уловила в глазах служанки животный ужас. По её щекам катились слёзы. Деревенский стражник грубо поставил её на колени. Девушка тряслась, но её взгляд метнулся к королю.Она зарыдала ещё сильнее, однако лицо Кэлхуна не дрогнуло ни на миг.

Её глухие рыдания тонули в рёве толпы, не долетая до Мадлен и остальных. Взгляд девушки умолял о спасении, о пощаде, но король оставался безучастен.

Когда министр обернулся к Кэлхуну, тот поднял руку — это был знак. Служанка затрясла головой в панике. Её склонили над плахой. Мадлен, которую родители когда-то оберегали от таких зрелищ, теперь стояла и смотрела, как девушка в ужасе рыдала.

Её собственные руки дрожали, когда палач занёс топор. Толпа затаила дыхание — удар! Острая сталь рассекла шею, голова с гулким стуком скатилась с эшафота, а из обезглавленного тела хлынула кровь.Толпа ликовала.

Это была вторая казнь на её глазах — и нынешняя казалась ещё отвратительнее.

Предупреждение для всех — так будет с каждым, кто посмеет пойти против короля. Мадлен отвела взгляд от тела и внезапно заметила в толпе мистера Хитклиффа — он стоял поодаль, не сводя с неё глаз.

Когда Джеймс перевел взгляд на обезглавленное тело служанки, Мадлен тоже машинально посмотрела на эшафот. Его деревянный настил теперь напоминал кровавый холст - лужа алой крови растекалась вокруг безжизненного тела. Эта жестокая расправа вызвала у Мадлен тошноту и тяжесть в висках.

Но Кэлхун не собирался завершать представление для деревенских жителей. Он медленно поднялся с приготовленного для него кресла и направился к эшафоту, собирая на себе все взгляды. Толпа разрослась - даже Бет, отлучившаяся на рынок, примчалась на шум и замерла, увидев короля.

— Сегодняшнее событие — очередное напоминание о судьбе тех, кто посмеет пойти против короны, — его голос звучно разнесся по площади. — Измена не будет терпима. Но ваша преданность, храбрые мужчины и женщины, не останется без награды. Кэлхун снисходительно улыбался, наслаждаясь вниманием толпы. — Этот человек проявил мужество, согласившись помочь нам вывести настоящую преступницу.

Мадлен нахмурилась. Слуга явно не знал о подставе — вчера он дрожал от страха перед казнью. Сам Освин повернул голову с выражением полного недоумения.

— Он не раскрывал ничего, — прошептала Мадлен.

Теодор, стоявший рядом, тихо заметил:

—Так и есть, миледи. Но разве он не заслужил награды?

В ее душе шевельнулось смутное беспокойство. Тем временем Кэлхун провозгласил:

— В знак признательности за преданность короне, я распорядился выделить этому человеку дом и повысить его положение в замке.

Толпа встретила эти слова восторженными аплодисментами и восхвалениями в адрес короля.

Вернувшись к Мадлен, Кэлхун поймал ее непонимающий взгляд.

— Ты выглядишь удивленной, — заметил он.

— Я думала, ты казнишь этого человека, — ответила Мадлен.

— Благодаря тебе мои люди быстрее вычислили служанку, замешанную в этом деле. Уверен, этот человек тебе очень благодарен, — произнёс Кэлхун, затем нахмурился, заметив молчание Мадлен:

— Что?

— Леди Мадлен, это ваша первая казнь? Бедняжка, вы, наверное, в шоке, — с фальшивым сочувствием Софи положила руку ей на плечо.

— Такие нежные создания, как люди, должны быть ограждены от подобного.

Кэлхун наблюдал, как Мадлен сохраняет самообладание — куда большее, чем в тот раз, когда он собственноручно обезглавил министра.

— То был... ознакомительный ритуал, чтобы двор чётко понял, кто теперь хозяин в замке, — его губы искривила улыбка, в то время как Мадлен продолжала смотреть на него без тени страха.

Софи не понравилась формулировка короля. Казалось, со временем он уделял этой человечке куда больше внимания, чем она заслуживала.

—Жаль, меня там не было, — фальшиво улыбнулась она.

Мадлен едва сдержалась, чтобы не указать, что король мог просто отпустить слугу, признанного невиновным, и наградить его при дворе. Но Кэлхун намеренно привёз его сюда — демонстрация «великодушия» перед подданными была тщательно спланированным спектаклем.

— Тебя не удовлетворил способ казни? — внезапно спросил Кэлхун, его алые глаза пристально изучали её реакцию.

— Я ничего подобного не говорила, — ответила она.

—А, так тебе понравилось? — он намеренно растягивал слова. Мадлен сжала губы. Что за чудовищный вопрос — «понравилось ли, как умирали»?

—Если назовешь предпочтительный метод, в следующий раз оставим его для особо отличившихся предателей. Как думаешь, Софи? — сказал он, не отводя взгляда от Мадлен.

— Прекрасная идея. Но леди Мадлен, пожалуй, не справится. Она ведь такая... добрая, — язвительно подчеркнула Софи, намекая, что Мадлен не способна вершить правосудие. Это всё равно что послать на охоту кролика, не знающего даже, как держать лук.

— Незнание — не значит неспособность научиться, — Кэлхун провёл языком по клыкам, затем перевёл взгляд на кузину:

— Разве ты не говорила, что хочешь пройтись по деревенским лавкам?

Глаза Софи загорелись при этом предложении:

— Мы пойдём?

— Если под «мы» ты подразумеваешь себя и Теодора — тогда да. Он будет твоим гидом, — холодно ответил Кэлхун, уже разворачиваясь, чтобы уйти. — У меня есть дела с Мадлен.

Софи застыла с открытым ртом.

— Ты... не идёшь? Ну и ладно. Я передумала — схожу в другой раз, когда ты будешь свободен, — поспешно заявила она, не желая отпускать короля наедине с этой человечешкой.

— Вряд ли мы сюда ещё вернёмся. Я всё-таки король, а не праздный гуляка, — его слова прочертили морщинку беспокойства на лбу Софи.

— Тогда я подожду! Раз уж мы здесь, давай пройдёмся вместе...

— Софи.

Один только тон его голоса заставил вампирессу замолчать. На его губах играла улыбка сладкая, как яд:

— Теодор составит тебе компанию. Мои текущие дела тебя не касаются. Теодор.

Правая рука короля мгновенно оказалась рядом:

— Леди Софи, приступим?

Пальцы Софи впились в ладони до крови. Она не посмела перечить — родственные связи не значили ничего, ведь он способен отправить на эшафот даже собственного министра. Сдавленно кивнув, она удалилась с Теодором.

Мадлен проводила их взглядом, затем встретилась глазами с Кэлхуном — который не отрывал взгляда от неё.

— Пойдём?

Она кивнула, но перед уходом бросила последний взгляд в толпу — Джеймс исчез с того места, где стоял ранее. Неужели он злится на неё за то, что она не поддержала его в зале суда?

К её удивлению, Кэлхун шёл уверенно, будто знал дорогу.

Когда они наконец достигли мастерской, её сердце забилось чаще — отец сортировал древесину, сгорбившись под палящим солнцем. Сколько раз она мечтала о том, чтобы он не мучился в этой душной лавке, чтобы она или Бет смогли обеспечить ему покой...

Шаги Кэлхуна внезапно прекратились. Мадлен сделала ещё несколько шагов вперёд.

— Ты должна остановиться здесь.

Она обернулась, недоумевая:

— Что?

— Некоторые вещи можно лишь созерцать издалека, — сказал он приближаясь к ней. — Но не касаться.

— Я вернусь. Я не сбегу, тем более ты здесь со мной, — попыталась она разумно объяснить. Они наконец добрались сюда, и она не понимала, почему он позволяет лишь издалека взглянуть на отца, а затем снова увезти её в замок.

На губах Кэлхуна расцвела улыбка:

— Моя дорогая, — он протянул руку, чтобы коснуться её лица, но Мадлен отступила на шаг.

— Вот поэтому.

— Я не понимаю твоей логики, — сказала она.

— Всё как между нами, дорогая. Ты рядом со мной, а я лишь наблюдаю, — спокойно пояснил он.

— Это ложь! Ты прикасался ко мне! — воскликнула Мадлен, заставив Кэлхуна цокнуть языком.

— Какое серьёзное обвинение в адрес короля. Неужели ты думаешь, что я прикасался к тебе так, как мне действительно хочется? — его взгляд скользнул по её лицу и платью.

Мадлен снова отступила, чтобы случайные прохожие не заподозрили ничего неподобающего. Но Кэлхун, напротив, жаждал, чтобы все знали — она принадлежит ему, даже если её сердце ещё не было завоёвано до конца. Он намеренно сделал шаг вперёд, испытывая её.

— Я думала... что встречусь с семьёй, — прошептала она, её взгляд был полон мольбы.

Кэлхун рассмеялся:

— Ты ошиблась, Мадлен. Разве я могу тебя отпустить? Считай это сделкой. Ты увидишься с ними, когда мы достигнем определённого прогресса.

В её глазах вспыхнуло предательство.

— Тссс, — приглушил он её, заметив зарождающиеся слёзы. — Я привёл тебя сюда, чтобы доказать — я сдержал слово, данное твоей семье.

— А я? — голос её дрогнул. — Мне нужна моя семья!

Эмоции перехлестнули через край — теперь она испепеляла его взглядом.

— У тебя есть я.

Мадлен закрыла веки, пытаясь успокоиться. Он доводил её так, как никто прежде. Она пыталась сдерживать себя, но почти каждый раз теряла контроль из-за его игр.

Она не знала, как вести себя с Кэлхуном. Его обещания в карете убедили её — она всерьёз ждала встречи, мечтала обнять мать. Но, кажется, король не ведает, что такое любовь:

— Ты заявляешь, что любишь меня, но это не способ проявлять чувства.

— Видимо, ты невнимательно слушала. Любовь бывает разной, — сказал он. — Кто-то выбирает нежность, кто-то — строгость, а кто-то... извращённость.

— Извращённость, — эхом повторила она, открыв глаза и встретив его тёмно-алые зрачки.

— Чтобы напугать его? Или опозорить меня?

Дьявольская ухмылка тронула его губы:

— Пугать его бессмысленно. Зачем пугать того, кто уже сломлен страхом? Но проверить как идут дела с подвязкой... это я с радостью сделаю.

— С чего ты взял, что я надену её?

— Ты наденешь. Это лишь вопрос времени, когда ты совершишь очередную ошибку, — он откинул прядь её волос за ухо, пальцы задержались на нежной коже, прежде чем отпустить. — Я просто жду этого момента.

— Мне нужно увидеть семью... — голос её дрогнул.

— Ты уже увидела, — последовал холодный ответ. Она отрицательно покачала головой.

— Ты прекрасно понимаешь, о чём я. Я не задержусь — всего несколько минут, — умоляла она. Сердце ныло от боли, так близко, и всё же недоступно.

— Я приготовлю для тебя, — предложила Мадлен, заставив Кэлхуна пристально взглянуть на неё.

— Для этого у меня есть повара.

Она вцепилась в складки платья:

— Вчера ты сказал, что еда, приготовленная любимым человеком, ощущается иначе.

— Уверен, я выразился не совсем так, — приподнял бровь Кэлхун, ожидая, что она подберёт нужные слова. Хотя это и не была та "ошибка", которой он ждал, мысль о её кулинарном подношении заинтриговала его.

Не зная, как ещё его уговорить, она склонила голову:

— Пожалуйста. Позволь мне повидаться с родителями, и я приготовлю для тебя лучшее, что умею. — Затем добавила шёпотом: — Я никогда не готовила ни для кого, кроме отца.

— Подними голову, — сказал он и она послушно встретила его взгляд, полный тревожного ожидания.

— Не думай, что всё будет так просто, — предупреди он, давая понять, что потребует куда больше, чем просто блюдо.

Она поспешно кивнула:

— Хорошо.

— Тогда идём, — наконец разрешил он.

Мадлен стремительно рванула к мастерской отца, в то время как Кэлхун лениво следовал позади, наблюдая, как радость озаряет её лицо.

Пока король не передумал, она бежа к лавке выкрикнула:

— Папа!

В мастерской находился не только отец, но и помощник.

— Мадлен?! — изумлению отца не было предела. Он выбежал из лавки, спеша к дочери. Объятия были крепкими, но за ними последовал вопрос: — Что ты здесь делаешь? Король отпустил тебя?

Он ещё не заметил тень короля за спиной.

— Он разрешил мне навестить вас с мамой и Бет, — торопливо прошептала она, стараясь избегать упоминаний о Кэлхуне.

— О... — отец застыл, рассматривая дочь в дорогих тканях и украшениях. — Надолго?

— На девятнадцать минут, — раздался голос позади. Отец резко обернулся к невозмутимо стоящему королю и склонился в поклоне.

— Мадлен скучала по семье. Раз уж мы были в деревне, решили заглянуть, — вежливая улыбка Кэлхуна казалась почти искренней.

Мадлен едва сдержалась, чтобы не поправить его — этот визит стал возможен лишь после долгих уговоров. Но теперь создавалось впечатление, будто король из великодушия сам предложил эту встречу.

Король был жестоким, хитрым и расчетливым человеком. Мадлен не могла понять, он изначально запретил ей встречу с отцом, чтобы потом выторговать себе выгоду, зная, что она согласится на всё ради его благосклонности. Если его слова отцу были правдой, значит, она снова попала в его ловушку.

— Где второй назначенный работник? — поинтересовался Кэлхун, заметив лишь одного помощника в мастерской.

Мистер Харрис ответил:

— Генри понес заказ мистеру Свейеру.

Король кивнул, затем обратился к подчинённому:

— Томас, присмотри за лавкой, пока мистер Харрис приглашает нас в дом.

На его губах играла довольная улыбка, когда он повернулся к мистеру Харрису. Тот почтительно склонил голову и повёл их к своему жилищу.

— Если бы я знал о вашем визите, ваше величество, велел бы семье приготовить угощение по вашему вкусу, — робко сказал отец Мадлен.

— Не хотел бы обременять семью Мадлен, — с мнимой скромностью ответил Кэлхун.

Взгляд отца встретился с её глазами. Она принуждённо улыбнулась, не желая его беспокоить.

— Как ты? — шёпотом спросил он, но королевский слух не упустил ни слова.

Мадлен лишь кивнула. Мысль о возвращении домой была тщетной — Кэлхун явно не собирался её отпускать.

— Всё хорошо. А ты как? — уклончиво ответила она.

— Надеюсь, дела идут лучше, мистер Харрис, — вмешался Кэлхун. — Ведь Томас помогает с древесиной.

— Так и есть, милорд. Благодарю за вашу щедрость, — поспешно согласился старик. — Он неоценимый помощник. Должно быть, важные дела привели короля в нашу скромную деревню.

Теперь, когда Мадлен при дворе, он следил за каждым словом, чтобы не навлечь гнев на дочь. Хотя он и раньше не смел бы перечить королю.

Но Кэлхун сумел разрушить эту осторожность одним предложением:

— Верно. Я приехал лицезреть казнь служанки из моего замка.

После этих слов повисла тишина.