— Я кое-что выяснила, —прошептала Мадлен. Кэлхун наклонил голову, ожидая продолжения. — Слуга сказал, что у флакона, который нашли при нём, было округлое дно. В детстве мне говорили, что такую форму делали только в Йоркшире. Производство прекратили после смерти мастера.

— И? — спросил Кэлхун.

— А если флакон принадлежит кому-то из Йоркшира?— губы Мадлен сжались.

— Слишком расплывчатое обвинение. Ничуть не лучше твоих слов, предназначенных Софи в подземелье, —он напомнил, как она заступалась за бедняков, — Осталось всего несколько часов. Сдавайся.

— Но он невиновен!— выдохнула она. Кэлхун усмехнулся:

— Неужели? — его тон посеял в ней сомнения. — Когда смерть на носу, человек готов лгать и даже предать, лишь бы спастись. Знаешь, как тонущий хватается за спасателя? Тянет его на дно, лишь бы самому выжить. Понимаешь теперь, моя дорогая?

Он давал ей играть в детектива — всего лишь чтобы занять её мысли.

— Я хочу попросить вас кое о чём, —сказала Мадлен.

— Всё, что угодно. Кроме свободы, —ответил Кэлхун, и в его глазах блеснул азарт.

Мадлен не собиралась просить об этом, но его напоминание задело её.

— Разве слугам не положен суд? — спросила она, глядя в его тёмные насмешливые глаза.

— Нет.

— Почему?

— Потому что у слуг нет привилегий. Министры решают их судьбу — отправляют в подземелье для допросов. Не думай, что это несправедливо. Даже мои родственники иногда бывали там «гостями», — его голос звучал спокойно.

— Кажется, вы многим не нравитесь,— прошептала она. (Страдалец: насколько я понял, связь в том, что в подземелье попадают те, кто пытается навредить королю, и среди этих людей даже есть родственники, и наша девочка хотела съязвить с:) Кэлхун рассмеялся — громко и искренне, заставив Мадлен замереть. Она думала, что произнося эти слова, может обидеть его, но он наоборот смеялся.

— Почему Вы так часто вторгаетесь в моё пространство?— спросила Мадлен, когда она начал приближаться к ней.

— Потому что ты вечно убегаешь. Как пугливый зверёк, которого хочется поймать,— улыбка сошла с его губ, а руки упёрлись в стену по бокам от неё. — Ты пахнешь цветами, — прошептал он, приблизив лицо к её волосам. Мадлен задержала дыхание, но вскоре выдохнула.

Её спина прижалась к холодной стене. Между ней и Кэлхуном не осталось и сантиметра.

— Мы можем говорить без… — она замолчала, когда он наклонился, чтобы посмотреть ей прямо в глаза.

— Мне понравились твои эпитеты в мой адрес (Страдалец: речь про слова Мадлен, сказанные в главе: Список прилагательных), но позволь добавить ещё,— его взгляд потемнел, и Мадлен увидела в нём своё отражение. — Я очень большой собственник. Мне плевать на мнение других — я заявлю свои права на тебя перед всем миром. Но некоторые вещи должны оставаться между нами, не так ли?

— Ты поэтому и завел речь о подвязке в суде? — спросила Мадлен, сглотнув.

На губах Калхуна расплылась хищная улыбка:

— Разве не гениально? Нужный человек всё понял и удалился. Теперь портной будет шить, представляя тебя со мной. Забавно, да?

— Он тебе ничего плохого не сделал.

— Так и есть — протянул он, наконец моргнув. — Я даже предоставил ему свою карету. Чтобы доставили... В безопасности. — Он нарочито выделил последнее слово, будто за ним скрывалась угроза. — Слово сдержал: ни волоска с его головы не упало.

— И в будущем тоже?

Он обнажил клыки:

— Посмотрим. Я давно не пил. Обычно беру кровь у служанок или... добровольных дам. Но с тех пор, как ты вернулась в замок, меня тянет впиться в твою шею.

Мадлен похолодела: он всё-таки убьет ее. Но Кэлхун неожиданно приподнял ее подбородок. Его губы замерли в миллиметре от ее рта. Малейшее движение — и они могут соприкоснуться.

— Как путник в пустыне мечтает о глотке воды, — прошептал он. Дыхание ледяными мурашками пробежало по ее спине.

— Тебя никто не останавливает пить чужую кровь, — ответила она.

— Боялся, сочтешь изменой. — При этих словах ее взгляд упал на его полные губы. Улыбка стала шире, и он провел языком по ним.

Безумный Король говорил так, будто они уже в отношениях, хотя для нее даже не было повода считать это изменой: — Делай что хочешь. Мне все равно, — заявила Мадлен, заметив, как дрогнули его веки, когда ее дыхание коснулось его губ.

— Ты уверена, что не пожалеешь? — услышала она его вопрос.

— Да.

— Какая покладистая девочка, разрешает мне всё, — усмехнулся он. Мадлен сузила глаза. Она имела в виду совсем другое!