Глава 4. Тактика верховой езды

Живое тепло ладоней Мо Шоу раскрыло в обычно уверенной и ловкой наследной принцессе застенчивость, даже робость, которая окрасила светлую кожу алым румянцем. Расположив Се Сыцунь в середине ложа, Мо Шоу медленно опустился по ее телу и оказался прямо между раздвинутых девичьих ног.

Его взгляд скользнул по ее лепесткам, подобным распустившемуся цветку персика, окруженным почти бесцветным пушком волос. Даже ее кожа в тусклом свете единственной свечи казалась почти прозрачной.

Се Сыцунь точно была возбуждена, внизу все набухло и увлажнилось, и взгляд Мо Шоу без его на то желания проследил за этими каплями любовной жидкости, которую так щедро дарила принцесса. Не выдержав, он ,словно обезвоженный путник, который набрел на оазис в засушливой пустыне, наконец жадно припал к драгоценной влажности ее промежности.

Это был не первый раз, когда Мо Шоу доставлял ей удовольствие губами и языком, однако эта бесстыдная в своей открытости поза была непривычна, и Се Сыцунь в неосознанном порыве свести изящные ноги лишь зажала голову Мо Шоу бедрами, прижав его лицо еще ближе.

— А-а-а-ахх, — низко простонала Се Сыцунь, сведя брови. Она тут же отыскала глаза Мо Шоу, он приподнял голову, и кипящая страсть в его взгляде обожгла каждую частичку ее тела.

Большая ладонь Мо Шоу мягко погладила ее бедро, будто успокаивая, и по коже прошелся его выдох:

— Дянь-Дянь такая красивая, даже внизу.

— Что за вздор? — такие речи смогли смутить даже Се Сыцунь.

— Я опущусь прямо к вашему истекающему соками цветку, а вы можете представить, будто едете на лошади, и двигаться так же на моем лице. Этот прием называется «воды реки, бьющие из скалы».

— Отчего же такое название?

Еще до того, как стать постельным слугой, Мо Шоу получил от наставницы два увесистых тома весенних картинок, которые были совсем не похожи на те, что он встречал за пределами дворца. Эти были нарисованы придворным художником и использовались для обучения достаточно часто, так как, будь то император или императрица, у того, кто сидел на троне, должен был быть гарем.

Смысл этих картинок сводился к существованию в постельной жизни двух противоположностей: цзюнь, то есть господина, который находился в более выгодном положении и получал удовольствие, и ши — так называемого слуги, цель которого была в услужении господину.

Мо Шоу взял на себя роль ши и был рад посвятить всего себя наследной принцессе. Госпожа и раб, постельный слуга и наследная принцесса — разве могли роли распределиться как-то иначе?

— Потому что прямо сейчас я вглядываюсь в расщелину в скале, и оттуда течет так много живительной влаги. Дянь-Дянь рождает воду словно богиня, — произнес Мо Шоу и снова приник между ее раздвинутых ног.

— А-Шоу…н-нгх…

Стон удовольствия вырвался из Се Сыцунь, когда чужой язык прижался к теплым мягким лепесткам самого драгоценного цветка, вызвав почти невыносимое ощущение внутреннего напряжения по всему телу.

— А-а-ахх…т-так приятно…

Удовольствие смыло чувство неловкости, и Се Сыцунь, заведенная ласками Мо Шоу до предела, не знала, куда себя деть.

— А-а-а-ахх...

До ее слуха доносилось бесстыдное хлюпанье, нежный цветок Се Сыцунь был полностью во власти его рта, и она ощущала, как Мо Шоу раз за разом сглатывает, будто ее любовной жидкости было так много, что без этого нельзя было обойтись.

Спина Се Сыцунь выгнулась, она чувствовала себя молодыми рисовыми побегами — как они беспрекословно следовали воле ветра, так и она двигалась в такт его движениям, его языку, который затрагивал все самые чувствительные места внутри нее. Се Сыцунь прикрыла глаза, желая смаковать каждую секунду происходящего, чувствуя, как все в ней дрожит и будто вот-вот выплеснется наружу.

— Ха-а-ах… — пульсирующее удовольствие, распространяющееся от той самой точки, где ее касался Мо Шоу, все усиливалось, а на чужом лице блестели соки любви.

Мо Шоу ускорился, растягивая языком теплые влажные стенки, будто намереваясь разгладить все складочки и морщинки, не переставая затрагивал все самые чувствительные точки внутри Се Сыцунь.

— А-а-а-аах… Да-а, п-прямо там… — переполняющее ощущение приближающегося конца поднялось от пяток и за мгновение разлилось по всему телу, заставив Се Сыцунь вытянуться всем телом. Не прекращающий своих ласк язык Мо Шоу не оставил девушке ни шанса соскользнуть с накатывающей волны наслаждения.

Разорвавшийся где-то в нижней части живота комок блаженного тепла лишил ее ноги последних сил, и она опала на ложе. Сейчас Се Сыцунь представляла собой прекрасную картину: голова закинута назад, являя острый подбородок, длинные волосы живым водопадом стелились по покрывалу, а белые груди колыхались вслед за частым дыханием.

Переводчик: Хуашань

Редактор: rina_yuki-onna