Глава 5. Стоя у окна, смотреть на луну

В покои принцессы пришла буйная весна, и по лицу Мо Шоу потекли соки ее любви.

Се Сыцунь медленно приподнялась и взобралась на него, умостившись на торс и прижавшись промежностью к теплой коже живота.

Не спуская с нее глубоких янтарных глаз, Мо Шоу поднес к лицу руку и слизнул остатки влаги, после прищелкнув языком, сказал: «Дянь-Дянь такая сладкая», — и снова приник к ладони.

От этих небрежных движений, беспредельной покорности в глазах и низкого хриплого голоса внизу живота Се Сыцунь закололо будто маленькими иглами.

Последствия оргазма еще не до конца отпустили наследную принцессу, и действия Мо Шоу не способствовали ее успокоению. Ее взгляд был несколько туманным, а дыхание не до конца выровнялось.

— А-Шоу такой… Если бы существовали духи-обольстительницы в теле мужчин, то ты точно был бы одним из них, — Се Сыцунь чмокнула его в кончик носа и опустилась ниже по его телу прямо к члену.

Широкая ладонь Мо Шоу легла принцессе на затылок. Пусть даже он чувствовал, что его возбуждение стало почти болезненным, его движения оставались неторопливыми и аккуратными, только нездоровый румянец на лице отражал, как тяжело ему было на самом деле.

Между тем Се Сыцунь, которая никогда не уставала дразнить Мо Шоу, снова отстранилась от него и обхватила стоящий член ладонью, сделав несколько поступательных движений. Сразу же она ощутила, как он подрагивает в ее хватке.

— Если я дух-обольститель, то, может, я смогу соблазнить Дянь-Дянь? — проговорил Мо Шоу, а подумал: «Можете ли вы смотреть только на меня?»

Он вовремя прикусил язык, чтобы не озвучить последнюю мысль вслух, однако отражающиеся в глазах тоска и одержимость говорили громче всяких слов.

Се Сыцунь крепко схватила его за руку, закружив большим пальцем по тыльной стороне большой ладони, отвечая на его взгляд без слов. С детства обрекши себя на постижение искусства правления, Се Сыцунь прекрасно знала, что глубокое чувство любви приведет только к страданиям.

Сейчас император и приближенные к нему чины смотрели на Мо Шоу рядом с наследной принцессой сквозь пальцы, потому что она все еще была достаточно мала, а также потому что положение Мо Шоу при дворе нельзя было назвать никак, кроме как ничтожным.

Любое произнесенное ей слово могло быть обращено против нее и тех, кого она хотела защитить, поэтому, пока она не была уверена в своих силах, следовало очень осторожно подбирать высказывания.

Она не могла принести покой в его сердце, однако стремилась одарить его всей той нежностью, на которую была способна.

— А-Шоу, расскажешь мне, что такое искренняя любовь, м? — размышляя об отношениях цзюнь и ши, Се Сыцунь могла бы сказать, что в обычной жизни все служки двора по одному движению ее пальца готовы броситься в ноги и исполнить любое ее желание. Однако в случае наличия у госпожи любимого человека из числа слуг, она и сама была не прочь немного послужить ему.

Конечно, нельзя было действовать необдуманно, но Се Сыцунь решила просто немного побаловать его.

Продолжительное молчание госпожи взволновало Мо Шоу, а проявленная по отношению к нему распутная смелость даже испугала.

Но спустя секунду принцесса снова оживилась, и уже в следующее мгновение она полулежала спиной к Мо Шоу, немного повернув голову в его сторону. До него дошло, что она расположилась так, чтобы ее промежность располагалась прямо напротив его члена.

Мо Шоу был благодарен за такую позицию, где его лица не было бы видно, ведь в настоящую минуту оно выражало так много невысказанного, что позволить увидеть его Се Сыцунь казалось просто недопустимым.

Затаенная горечь, отражающаяся в его глазах, не должна была достигнуть наследной принцессы, он и дальше собирался показывать, что у него все хорошо.

Человеческое будущее скрыто непроглядными туманами. Уже этим вечером его могла бы настигнуть гибель, а потому только бы быть с ней рядом, сделать ее своей, и больше Мо Шоу не о чем было бы сожалеть.

До ушей Се Сыцунь донесся тихий голос Мо Шоу:

— Это как любоваться на луну из окна. Если вы, Принцесса, у окна вместе с возлюбленным, то сможете наслаждаться ею вдвоем, — с этими словами он обхватил и приподнял ее ножку, одним толчком погрузившись в ее влажное теплое нутро.

Узость мягких стенок ее влагалища, ощущение того, как его мужское достоинство касается всех ее тайных мест, заполняя будто до самого конца — это самое тесное и интимное положение, в котором могли бы оказаться мужчина и женщина.

— А-а-ахх… так г-глубоко… А-Шоу такой большой а-ах нг-мгха… — Мо Шоу полностью погрузился в Се Сыцунь, и она обмякла, чувствуя, как ее накрывает.

Он не мог больше терпеть. Она была его первой женщиной, а он был молод; получив молчаливое разрешение Се Сыцунь действовать свободно, он, больше не сдерживаясь, начал двигаться.

— Дянь-Дянь, посмотрите, отсюда не разглядеть луны, но видны стеклянные лампы… — голос Мо Шоу подрагивал, и Се Сыцунь невольно подняла голову и разглядела в глазах Мо Шоу свет тех самых ламп, но он вдруг своей большой ладонью закрыл ей глаза.

Возможно, потому что хотел уберечь их от яркого света, а возможно, потому что эгоистично желал, чтобы она была сосредоточена только на нем.

В письменных источниках, посвященных совершенствованию любовных искусств для ши, говорилось, что девушки получают намного более яркое удовольствие, если лишить их возможности видеть во время постельных утех.

— А-а-ахх… — стоны Се Сыцунь стали выше, подтверждая написанное в книге, Мо Шоу задвигался еще усерднее, и по комнате разлилась песня из хлопков от соприкосновения обнаженных тел и громкого хлюпанья.

Кульминацией этой песни стало громкое «ааах!» Се Сыцунь, когда Мо Шоу, ощущая больную радость, довел ее до пика блаженства.

Переводчик: Хуашань

Редактор: rina_yuki-onna