Глава 6. Тени

Осенний ветер принес с собой уныние и некое опустошение, присущее концу октября, чувство холода ощущалось пронзительно остро, словно обжигающее лезвие ножа.

Травы и деревья увядали, осень, несущая в незримых руках оковы долгого сна, забирала бразды правления над миром. В этот месяц, полный всеобщего угасания, роскошная повозка медленно выехала из городских ворот и следовала по дороге уже более десяти миль.

Прошло чуть больше двух часов, когда небо внезапно изменилось, спустившись к земле под тяжестью плотных туч и заслоняя дневной свет, а через мгновение на горизонте сверкнула молния, загромыхало, отчего невольно захотелось втянуть голову в плечи.

— Боже, как же не вовремя!

Перед отправкой ни у кого не нашлось времени разузнать о небесных знамениях, однако, если у господина, что сидит внутри повозки, случится какая-то неприятность, то им, обычным сопровождающим, достанется строицей.

— Кажется, надвигается ливень.

Сбоку от повозки вполголоса переговаривались двое мужчин в военной форме, на их позолоченных поясах можно было разглядеть отпечатанный по металлу знак цилиня*. Говорил Сюй Цюй, военный конюший, и после его слов словно по часам небо разверзлось сильным дождем. Шедший рядом помощник поспешно вытащил плащ и широкополую доули* и протянул их Сюй Цюю.

*П.р.: Цилинь — символ высших офицеров и чиновников, его изображение в старом Китае вышивали на мантиях высокопоставленных имперских придворных.

Доули (кит. буквально, шляпа на доу, 10 литров), изготавливается из бамбуковой щепы с зажатой между щепами промасленной бумагой или листьями бамбука.

— Поторопимся.

Повозка, сконструированная настолько продуманно, что ход ее оставался гладким даже на лесной дороге, набирала скорость, рассекая завесу дождя.

— Переждем дождь в усадьбе.

Повозка находилась уже на полпути к вершине горы, и место это было определенно трудным, ведь следовать по труднопроходимой и извилистой дороге под проливным дождем считалось действительно опасным.

В карете сидела девочка, словно выточенная из нефрита, с большими глазами цвета спелого винограда. Ее черты лица были четкими и полными живой энергии, переносица высоко посажена, уста алые, словно она недавно лакомилась вишней, а уголки рта она держала чуть приподнятыми. Легкая улыбка делала ее внешность моложе, и никто не дал бы ей больше семи-восьми лет. Ее красивые волосы были собраны в два пучка, а одежды и вышивка на них выдавали в девочке влиятельную и благородную особу.

Грохот!

Раскаты грома раздавались снова и снова, а девочка все еще сидела прямо, величественно и неподвижно. В отличие от других женщин при дворе, она была по-настоящему смелой.

Напротив расположился необычайно красивый мужчина в годах. При взгляде на этого человека все внимание притягивали темные, словно глубокий омут, глаза, которые, кажется, утратили блеск жизни.

— Дянь-Дянь, подсядь к отцу, — мужчина пристально смотрел на девочку.

Он был облачен в повседневные темные одежды, у горловины расшитые золотой нитью, что выдавало в нем императора, а именно правителя царства Суй, Се Юня.

Дянь-Дянь — так звали девочку, сопровождающую императора. Говорят, это имя дал ей дед, а позже от отца она получила взрослое имя в память о матери — Се Сыцунь.

Под пристальным взглядом своего отца Се Сыцунь ловко пересела поближе. Она привыкла к тому, что тот иногда видел в ней совсем другую девочку, а именно ее родную мать, которая не пережила роды. После смерти жены отец будто перестал радоваться жизни, и Се Сыцунь иногда казалось, что стоит ветру подуть чуть сильнее, и его воля к дальнейшему существованию и вовсе развеется.

Она не знала, каково это, когда отец и дочь ладят, но чувствовала, что, несомненно, была для него опорой. На самом деле она не боялась грома, но все равно послушно скользнула в его объятия. Не потому, что нуждалась в заботе, а потому, что хотела защитить раненое сердце своего отца.

Они молчаливо прижимались друг к другу, тишину повозки нарушал только шум дождя за дверцей.

Вдруг повозка резко скаканула, будто налетела на булыжник, но никто в карете не показал беспокойства.

— Докладываю императору! Левое переднее колесо угодило в яму, двигаться вперед невозможно. Постараемся уладить все в течение четверти часа, смиренно прошу императора и наследную принцессу подождать, — голос конюшего звучал напряженно. Оно и не мудрено, вперед императорской процессии заранее отправились люди, которые должны были засыпать все неровности и ухабы на дороге, однако дождь порушил все их старания, а потому от господина, известного своим переменчивым настроением, можно было ожидать чего угодно.

Из повозки не раздавалось ни звука, и Сюй Цюй чувствовал, что его сердце вот-вот выпрыгнет из груди прямо в грязь под колесами.

— Хм.

Се Юнь, наконец, подал голос, показывая, что услышал слова конюшего. Се Сыцунь, сидевшая в его объятиях, решила взять все в свои руки, как и подобало девочке возраста, а потому поднялась и распахнула оконную створку. Она была сконструирована таким образом, чтобы не дать дождю проникнуть внутрь повозки, однако, даже если несколько непослушных капель и попало ей на лицо, когда она выглянула из окошка, это нисколько не отвлекло ее внимания.

Под проливным дождем вокруг повозки то тут, то там мелькали темные силуэты. Люди, облаченные в черные одежды, плотно прилегающие к телу, закрывающие даже лица, назывались Тенями, это были личные стражи императора. Они приходили и уходили, не оставляя следов, словно туман.

О личности Теней знал только сам император, однако даже Се Сыцунь могла сказать, что большинство из них были мужчинами выдающихся физических способностей, которые те использовали для охраны благополучия их господина, а также для того, чтобы заниматься не всегда законной деятельностью в его же интересах.

Широко раскрыв свои проницательные глаза, Се Сыцунь с любопытством наблюдала, как Тени мельтешили туда-сюда. Под проливным дождем несколько десятков крепких людей практически в полном молчании готовились тянуть повозку с помощью канатов, стараясь не потревожить господ внутри. Военный конюший, который отвечал за лошадей, сказал, что они постараются привести повозку в движение за четверть часа, и Тени собирались выполнить задачу несмотря ни на что.

Колесо застряло глубоко, работа двигалась медленно, и постепенно вокруг стало появляться все больше людей, от высоких мужчин до маленьких детей. Се Сыцунь, смотря на них, подумала, что они выглядят даже меньше, чем она сама.

Спустя некоторое время повозка наконец тронулась с места, проливной дождь словно в насмешке резко прекратился, небо прояснилось, и Се Сыцунь вдруг разглядела радугу. В детстве она наблюдала радугу лишь несколько раз, и от волнения ее щеки необычайно раскраснелись.

— Отец! Смотри, это радуга! — Се Сыцунь распахнула окно до предела, указывая на радугу на горизонте, ее глаза ярко блестели.

Холодный взгляд Се Юня смягчился. Он по-доброму опустил широкую ладонь на макушку дочери, и Се Сыцунь уже было обернулась, чтобы подарить ему широкую улыбку, когда ее взгляд зацепился за чужой.

Пока Се Сыцунь держала окно открытым, все Тени уважительно стояли на коленях в дорожной грязи. Лишь один молодой юноша среднего роста не склонял головы, и их взгляды пересеклись.

Его лицо было скрыто за отрезом ткани, но Се Сыцунь успела почувствовать, что его глаза были полны недоверия, а взор сдерживал в его обладатели звериную сущность… И между тем... глаза были очень красивы.

Переводчик: Хуашань

Редактор: rina_yuki-onna