Харрисон продолжал уговаривать ее.

– Я знаю, что уже говорил это, но 600 000 дюренов! Даже если ты будешь работать не покладая рук в течение нескольких лет, ты никогда не сможешь заработать такие деньги. Почему ты отказываешься от такой суммы? Элли, будучи в таком расцвете сил, ты действительно хочешь запереться в этом сыром книжном магазине? Более того, ты что, собираешься последовать за этой каргой Корделл и состариться в одиночестве?

– Не смейте так небрежно отзываться о бабушке. Я не прощу никого, кто посмеет, даже если это будете вы, мистер Харрисон.

Слушая его, Элли выглядела безразличной, но как только он упомянул Корделл, она бросила на него предостерегающий взгляд. Харрисон вздрогнул от ее недовольного взгляда. Немного поколебавшись, он ответил, словно защищаясь:

– Мне тоже очень нравилась мадам Корделл, правда нравилась! Я говорил это не с намерением очернить ее имя.

– …

– Давай начистоту. Жизнь, которую она прожила, была не совсем приятной. Ты ведь знаешь это, верно? Она была пожилой женщиной, владелицей книжного магазина, жившей в полном одиночестве. Она, вероятно, и умерла бы в одиночестве, если бы не ты. Даже будучи на смертном одре ты о ней заботилась.

Элли слушала Харрисона, плотно сжав губы.

Ее не стало прошлым летом. Но Корделл умерла не из-за болезни или чего-то еще, она просто состарилась, и Бог решил, что ей пора уходить. Из-за этого другие торговцы в переулке никак не отреагировали на ее уход.

Во время похорон Элли не плакала и не горевала. Несмотря на то, что Корделл была покровительницей, которая много лет назад спасла Элли от смерти во время зимнего фестиваля, приютила ее и позволила остаться в книжном магазине, когда ей больше некуда было пойти, она не проявляла особой нежности к Элли. И, в свою очередь, та тоже не испытывала особой привязанности к Корделл.

Единственное, что старушка оставила Элли – это книжный магазин. И, честно говоря, это было действительно полезно. В книжном магазине Элли трудилась в течение всего рабочего дня. Остальное время она отводила на чтение. Ночью она могла отдохнуть на скамейке в книжном магазине и впоследствии переночевать там.

– Теперь все это принадлежит тебе. – Сказала Корделл Элли хриплым голосом, указывая на полки, заставленные книгами.

Эти слова она произнесла прямо перед своей смертью.

– Я не хотела тащить все эти заплесневелые, вонючие книги с собой в загробную жизнь. Слава Богу. Я могу оставить их тебе, прежде чем уйду. – Усмехнулась Корделл, изо всех сил стараясь смотреть на Элли затуманенными глазами.

Элли сжала руку Корделл в своей. Рука пожилой женщины, которая много лет назад спасла ей жизнь, теперь была похожа на хрупкий лист. «Возможно, еще с тех самых пор она была на пути к своей смерти», – подумала Элли. Она оставалась рядом с ней всю ночь, держа ее хрупкие, сухие руки.

...С сожалением переживая тот факт, что она не смогла защитить своих родителей от смерти, Элли сделала глубокий вдох, прежде чем выдохнуть, как будто хотела выплеснуть глубокую тоску, которая билась в ее груди. Она придала своему лицу невозмутимое выражение, пытаясь выглядеть непоколебимой, прежде чем сказать Харрисону:

– Мне не нужны эти невероятные 600 000 дюренов, о которых вы постоянно упоминаете.

– Мисс! С какой стати вам это может быть не нужно? Я никогда не встречал человека, который ненавидел бы деньги. Более того, вы вообще в состоянии сводить концы с концами в этом книжном магазине? С долгами, которые оставила вам старуха, будет трудно расплатиться тем, что вы зарабатываете. У вас почти нет клиентов – если их вообще можно так назвать… Если мы не будем упоминать о вашем постоянном клиенте, который заходит к нам почти каждый божий день, все говорят, что большинство посетителей – бродяги, которые заблудились в переулках.

– Кто это сказал? – Спросила Элли, прищурившись на замечание Харрисона.

Харрисон, подмигнув, указал на улицу и ответил:

– Кто же еще? Мэрилин, конечно, из соседнего дома. Боги! Я слышал, что ваш постоянный клиент довольно привлекателен. И, кажется, он влюблен в вас, Элли. Сомневаюсь, что он покупает здесь книги все время только чтобы почитать их. Если вы узнаете его поближе, и он окажется хорошим парнем, то я предлагаю вам привести в порядок книжный магазин и выйти замуж за этого парня с приличным приданым...

– Мистер Харрисон!

Элли повысила голос, услышав, что сказал Харрисон. С этими словами она похлопала его по спине и повторила то, что уже говорила:

– Уходите! Я никогда не продам книжный магазин, поэтому уходите!

– Хорошо, хорошо, Элли! Просто подумай еще раз… Хорошо, я понял! Вернусь завтра!

– Я бы предпочла, чтобы вы этого не делали!

Она выпроводила Харрисона из книжного магазина, тяжело вздохнула и сгорбилась. Ее светлые волосы сладкого медового оттенка мягко упали. Элли еще раз вздохнула, прежде чем выпрямиться и завязать прядь волос лентой.

– Боже мой, этот мужчина... Иногда он говорит совершенно нелепые вещи. –Пробормотала Элли себе под нос, и ее щеки вспыхнули, как малиновое яблоко.

«Кто, черт возьми, влюбится в такую?..».

Ее плечи опустились, когда она подумала о своем постоянном клиенте, который заходил к ней почти каждый день. Она не допускала никаких недопониманий между ними, поскольку прекрасно знала, насколько он заядлый читатель.