Как же хорошо…

Невероятное спокойствие окутывает всё тело.

Нет больше мучительных воспоминаний, нет тоски, сжимающей сердце.

— У-у-у…

Тепло. Мягкие руки обнимают его.

Он чувствует её тепло, тепло той, по которой он так тосковал.

— У-у-у…

Сколько лет, сколько веков он не спал так спокойно?

Арин прижался к ней, желая продлить это блаженство.

Но, вопреки его желанию, сознание медленно, но верно возвращалось к реальности.

— М-м-м… — простонал Арин, открывая глаза.

Перед глазами расплывчатое пятно.

Пятно постепенно обретает форму, превращаясь в лицо женщины.

Она смотрела на него с нежной улыбкой, и в её взгляде, в её улыбке, Арин почувствовал знакомый аромат души. Он невольно улыбнулся.

— Ты очнулся? — прошептала женщина.

Незнакомый голос.

Мягкий, ласковый, но незнакомый.

В одно мгновение Арин вернулся к реальности.

Он испуганно вскинулся, вглядываясь в лицо женщины. И в её глазах он прочитал то, чего боялся больше всего на свете.

«Она не узнаёт меня».

В её глазах была доброта, но не было радости встречи.

Лишь любопытство, с каким смотрят на незнакомца.

Волнение улеглось, уступив место горечи.

Арин вздохнул.

Что поделать, такова реальность.

Для него она была той, по которой он тосковал сотни лет. Но для неё он был ни кем.

Арина охватила печаль, но он постарался взять себя в руки.

И в этот момент он понял ещё одну горькую истину.

«Стоп…»

Арин знал Хайне. Но Хайне не знала его.

Что это значило?

«Если отбросить в сторону прошлое, и посмотреть на ситуацию со стороны…»

…получалось, что он, совершенно незнакомый парень, прижался к груди незнакомой женщины и трётся об неё щекой, как маленький ребёнок!

— Ой!

Арин в ужасе отпрянул от Хайне.

Хайне удивлённо посмотрела на него.

Арин, покраснев до корней волос, огляделся по сторонам.

Вокруг него сидели люди, которых он до этого видел лишь на картинках. Они смотрели на него с нескрываемым недоумением.

Трудно было сказать наверняка, но было ясно, что они считают его, мягко говоря, странным.

«Господи, что же я натворил…»

Арин ударил себя по лбу.

Он слишком сильно соскучился по ней.

Когда он увидел её, его переполнили эмоции, и он… потерял контроль над собой.

«Я, Лорд Старших Драконов, допустил такую оплошность».

Впрочем, что сделано, то сделано.

Арин искоса посмотрел на Хайне.

Вряд ли можно было произвести более неблагоприятное первое впечатление. Как она отреагирует?

К счастью, она смотрела на него с нежностью.

«Фух… кажется, она не сердится».

Арин с облегчением перевёл взгляд на остальных.

К сожалению, они смотрели на него так, словно он только что сбежал из психушки.

«Вот чёрт…»

Арин опустил голову.

В общем-то, он не мог их винить.

— Эй, с тобой всё в порядке? — неуверенно спросила Кана, глядя на замешкавшегося Арина.

— Д-да, всё хорошо, — поспешно кивнул он.

— А, значит, ты понимаешь наш язык? — обрадовалась Кана. — А тогда на каком языке ты говорил раньше?

«Вот чёрт, точно…»

Арин снова растерялся.

Конечно, он владел современным языком в совершенстве.

Даже если не считать время, проведённое во сне, шестьсот лет — это не шутки.

Просто, когда он впервые увидел Хайне, его захлестнули воспоминания, и он невольно заговорил на языке своей юности.

«Что же сказать?..»

— Кто ты такой? — холодно спросил Грин, глядя на замешкавшегося Арина.

— Я… это…

Арин не знал, что ответить.

Что он мог сказать?

В голове промелькнул сценарий возможного разговора:

— Кто ты такой?

— Я — Лорд Старших Драконов.

— Правда? А ну-ка, превратись в дракона.

— Не могу. У меня нет сил.

— Тогда покажи какие-нибудь другие свои способности.

— Не могу. У меня не осталось сил.

— Ты что, сумасшедший?

Разве не так всё будет?

В конце концов Арин решил воспользоваться самым простым решением.

К счастью, у него был в запасе отличный способ выйти из этой ситуации.

Он уже использовал его однажды!

Арин схватился за голову и, скорчив гримасу боли, простонал:

— Ох… голова… Кто я?.. Где я?..

Грин и остальные продолжали смотреть на него с подозрением.

***

— Где твой дом? — спросил Грин.

— О-ох… голова… — простонал Арин в ответ.

— Хм… — Грин с недоумением смотрел на красноволосого юношу, который, держась за голову, покачивался из стороны в сторону.

Его поведение выглядело несколько преувеличенным, но нельзя же было ругать человека за то, что ему плохо.

Грин сделал глубокий вдох и продолжил допрос:

— Ты помнишь, как оказался здесь?

— О-ох… голова…

— У тебя есть друзья? Родственники?

— О-ох… голова…

— Ты помнишь своё имя?

— О-ох… голова…

Только полный идиот не заподозрил бы неладное.

Арин растерялся под градом подозрительных взглядов.

«Я что-то не так делаю?»

Он беспомощно хлопал ресницами, глядя на них своими красивыми глазами.

Грин пристально посмотрел на него и снова спросил:

— Вспомни хоть что-нибудь. Всё что угодно.

На этот раз ответ был немного другим.

Видимо, Арин понял, что повторять одно и то же не стоит.

— О-ох… голова… раскалывается…

— Эх…

Грин вздохнул и, подойдя к Рекслеру, прошептал:

— Похоже, у него амнезия.

— Да, вполне возможно.

— Но люди с амнезией всегда так себя ведут?

— Ну, не знаю. Я сам никогда с таким не сталкивался.

Рекслер, Грин, Кана и Эйрисия (которая, несмотря на своё безразличие, уже успела присоединиться к ним) переглянулись, глядя на Арина, который стоял столбом, не зная, куда себя деть.

«Похоже на плохую актёрскую игру».

«Но с другой стороны, он может говорить правду».

Никто из них раньше не сталкивался с людьми, страдающими амнезией.

Откуда им было знать, как себя с ним вести?

— Грин, а отчего бывает амнезия? — тихо спросила Кана.

— В книгах пишут, что её может вызвать либо сильный удар по голове, либо эмоциональный шок…

Кана вспомнила, как появился Арин, и выдвинула довольно логичное предположение:

— Может, он ударился головой, когда падал?

— Вряд ли. Если бы он упал головой вниз, от него бы и мокрого места не осталось. Не думаю, что это так.

Грин горько усмехнулся и посмотрел на Арина.

«Амнезия…»

С одной стороны, Арин мог притворяться. С другой — он действительно мог потерять память.

— Если бы он хотел нас обмануть, то сыграл бы лучше, — пробормотала Эйрисия, которая до этого молчала. — Да и какой ему смысл нас обманывать?

— В этом что-то есть…

Грин почесал затылок. Затем он снова посмотрел на Арина и спросил уже более мягким тоном:

— Ты действительно ничего не помнишь?

Арин успокоился, услышав более приветливые нотки в его голосе. «Может, стоит назвать своё имя?» — подумал он.

Он нахмурился, изображая нестерпимую боль. В таких случаях нужно было показать, что голова раскалывается на части.

— Арин… кажется, меня зовут Арин… — простонал он.

Грин и остальные переглянулись.

«Бывает такое, что при амнезии человек забывает всё, кроме своего имени?»

Впрочем, кто знает…

— Ладно, — сказал Грин. — Пусть будет так.

— А как ты связан с Хайне?

Арин напрягся.

Это был самый главный вопрос.

Как говорится в старой поговорке, чтобы сорвать плод, нужно добраться до вершины дерева! (Хотя такой поговорки, кажется, не существует).

Чтобы произошло что-то интересное, нужно было держаться поближе к Хайне. Арин не собирался просто так отказываться от возможности побыть рядом с ней.

— Не знаю, — серьёзным тоном произнёс он, глядя Хайне в глаза. — Но когда я увидел её, я почувствовал что-то вроде судьбоносной связи.

«Судьбоносная связь…»

Кана и Эйрисия сразу же поверили в то, что у Арина амнезия.

Только человек, потерявший память, мог нести такую чушь.

— Отдохни немного, — сказала Кана. — Когда успокоишься, может быть, что-нибудь ещё вспомнишь.

— Спасибо, — Арин поклонился и направился к повозке.

Когда он повернулся к ним спиной, на его лице появилась ехидная улыбка.

«Получилось!»

Конечно, ему предстояло решить ещё кучу проблем, например, разобраться с Гастером и вернуть себе силы — но сейчас он был доволен собой.

«Об остальном подумаю потом. Тише едешь — дальше будешь. Не стоит торопиться».

Однако Арин не учитывал одного.

Все, кто его окружал, были мастерами боевых искусств, способными читать мысли по движению мышц.

— Он улыбается, Грин?

— Ага. Интересно, чему он радуется?

— Видимо, очень устал. Обрадовался, что ему разрешили отдохнуть.

— Не думаю, что он опасен, Грин.

— Но всё равно он какой-то странный, Эйрисия.

— У него же амнезия. А амнезия — это психическое расстройство, верно?

— То есть, он ненормальный? Логично…

К счастью, они не придали значения улыбке Арина, решив, что это просто проявление его болезни.

— Бедняга, не повезло ему… — пробормотал Рекслер, глядя вслед Арину.