Словно насмехаясь над её самонадеянностью, он сумел её найти. Интуиция на грани с предчувствием ударила ее осознанием, что, если бы она сейчас открыла дверь и вошла в приёмную, то увидела бы перед собой не кого иного, как его. Сердце Джоанны забилось чаще.

— О боже, что случилось? Тебе нехорошо? — Миссис Дребюль, обеспокоенная, протянула руку, чтобы поддержать Джоанну, которая внезапно пошатнулась.

Джоанна, едва держась на ногах, с трудом выговаривая слова, спросила. — ...Вы ему сказали?

— Сказала ему что?

— Что я беременна… Вы ему сказали?

Миссис Дребюль нахмурилась, озадаченная внезапным вопросом, и в замешательстве покачала головой. Похоже, она уже поняла, что происходит что-то странное. — О чём ты говоришь? Конечно, нет. Откуда мне знать, кто он такой?

— … — В момент слабости у Джоанны подкосились ноги, и она присела. Это было маленьким утешением среди всех несчастий. Если бы Леонид узнал, что она беременна, девушка не могла бы предсказать, как он отреагирует. Она знала, что когда-нибудь может снова встретиться с ним, но не предполагала, что сейчас. Она не хотела встретиться с ним неподготовленной. — Мадам...

— Да, что происходит?

— Пожалуйста, не говорите ему, что я здесь. Пожалуйста. — Опасаясь, что её голос может быть услышан в приёмной, Джоанна прошептала свою мольбу. Затем девушка встала и сделала несколько неуверенных шагов назад, словно испуганная добыча перед хищником. Она снова взмолилась, и без того бледное лицо стало еще белее, словно она призрак, а не человек. — Пообещайте мне, пожалуйста.

Миссис Дребюль, предчувствуя недоброе, мягко спросила. — Этот человек, он плохой? Из-за этого?

— Нет, дело не в этом. Просто... моя ситуация. Пожалуйста, только не говорите ему.

— Раз ты так просишь, конечно, я ничего не скажу...

— Спасибо, миссис Дребюль. Я объясню позже. — Крепко пожав руку миссис Дребюль, Джоанна поспешила выйти так, словно за ней гнались.

Оставшись одна в тёмном коридоре, миссис Дребюль проводила взглядом удаляющуюся фигуру Джоанны и рассеянно пробормотала. — Что, чёрт возьми, происходит?..

В пансионе царила тишина, все окна были закрыты, и шум дождя не проникал внутрь. Время от времени снаружи сверкала молния, и мрачную тишину нарушал раскат грома.

Поднимаясь на второй этаж, Джоанна ориентировалась по тусклому свету недорогих магических каменных ламп, которые были кое-где развешаны на стенах. В коридоре было темнее, чем на лестнице, почти кромешная тьма.

Оказавшись в своей комнате, она быстро закрыла дверь и перевела дух. Её сердце бешено колотилось. Комната выглядела так же, как и утром. Односпальная кровать, шкаф и письменный стол занимали всё небольшое пространство, которое было её единственным убежищем последние три недели.

Джоанна чувствовала себя подавленной, думая о том, куда двигаться дальше. Однако она не могла позволить себе сидеть сложа руки. Не зажигая свет, она быстро зашагала в темноте. Девушка достала из шкафа большую сумку и начала складывать в неё всё, что попадалось под руку. В голове у неё царил хаос из мыслей, но она сознательно старалась не зацикливаться на них. Собрав со стола альбом для рисования и карандаши, она наконец привела в порядок кровать. Джоанна расправила одеяло и подняла подушку. Увидев спрятанный под ней предмет, она помрачнела.

Бирюзовое ожерелье с турмалинами, такого же цвета, как её глаза, мягко светилось даже в темноте.

Она постояла, колеблясь, а затем, словно повинуясь непреодолимой силе, подняла ожерелье. Каплевидный турмалин на тонкой цепочке из платинового золота покачивался, как мобиль над колыбелью. Это ожерелье было первым подарком, который Леонид сделал ей. Уходя от него, она оставила обручальное кольцо, но не смогла заставить себя расстаться с этим ожерельем.

Эмоции, которые она не могла подавить, пронзали её сердце, как кинжал. Она стиснула зубы, сдерживая слёзы, которые вот-вот должны были хлынуть. Они с ним… им не суждено было быть вместе. Оглядываясь назад, она понимала, что это было очевидно с самого начала.

"Срок действия контракта — один год. В течение этого времени мне нужна доминантная омега, которая сможет выносить моего наследника".

"Как вы, возможно, знаете, мисс Люцерн, такому гипер-доминантному альфе, как я, сложно стать отцом. Чтобы был хоть какой-то шанс, партнёр должен быть доминантной омегой".

Ему нужна была омега, которая родила бы ему наследника, а Джоанне нужны были деньги.

Когда в отношения, которые должны были быть простыми, начали проникать разногласия?

Теперь, когда она носила под сердцем его ребёнка, её судьба казалась жестокой иронией. Джоанна усмехнулась про себя и продолжила собирать вещи. Ей нужно было сбежать, а потом... Она пыталась составить план из хаоса мыслей в голове, собирая свой неряшливый чемодан.

Не успела она повернуться к двери, как вдруг услышала шаги на лестнице. Тишину прорезал тяжёлый низкий звук шагов и скрип старого деревянного пола, не выдержавшего веса. Джоанна застыла на месте, крепко сжимая сумку. Её охватило дурное предчувствие.

Шаги остановились прямо у её двери. Холодный пот струился по её спине, как дождь. Бледная и дрожащая, она инстинктивно отступила на шаг.

Скрип петель сопровождал медленное открывание двери. Ещё до того, как Джоанна смогла разглядеть лицо незваного гостя, она почувствовала, как в комнату проникают феромоны альфы. Этот аромат напоминал о снежном зимнем пейзаже: холодном, но успокаивающем, как чашка горячего чая, которую приятно пить, глядя на сад, покрытый белым снегом.

Знакомые феромоны окутали её тело и переполнили чувствами, от чего у неё перехватило дыхание. Её тело омеги, вынашивающее ребёнка этого альфы, инстинктивно радовалось превосходным феромонам, которых оно давно не ощущало, и было готово отреагировать эйфорией. Джоанна, которая после стольких лет забвения остро ощутила свою природу, застыла на месте, не в силах унять дрожь. Она тщетно пыталась подавить исходящие от неё феромоны омеги, но это было бесполезно.

Как и в бесчисленные ночи, когда они были вместе, феромоны альфы и омеги смешивались. Горьковатый запах зая доминировал над сладким цветочным ароматом. Его феромоны, как всегда, яростно поглощали её.

— А. — Низкий хриплый звук сорвался с её губ. Когда дверь наконец распахнулась, у Джоанны подкосились ноги, и она упала, глядя вверх.

Её ожидания оправдались.

Леонид Нойбиц стоял на пороге, отделявшем пространство, в котором находилась Джоанна, от внешнего мира, и смотрел на неё снизу вверх своими глазами, напоминающими закат.