Итак, прямо сейчас ситуация полностью контролировалась Императором: несмотря на моё активное сопротивление, я всё же вынуждена оставаться в своих покоях, пока моя рука окончательно не заживёт. А только за сегодняшнее утро я уже устала “отдыхать” вот так, ворочаясь с боку на бок на своей кровати. Кроме этого, меня внезапно осенило: прежде, время от времени, Император приносил какие-то свои документы в мою комнату, но никогда он не приносил их в таких больших количествах. Слишком больших. И мне захотелось осторожно выразить своё удивление этим фактом:

— Ваше Величество… А почему Ваше Величество – здесь?

Но Ахон, заметив моё недоумение, только пожал плечами:

— Женщина, которую я люблю, – ранена. Но она постоянно повсюду бегает, усугубляя свою травму. Что мне прикажете делать, чтобы хоть как-то защитить её?

— Но почему тут – документы...?

— Чтобы работать.

Видимо, Ахон счёл, что такого объяснения – достаточно, вернулся к моему столу и продолжил свою работу. Он не стал выяснять, насколько я растеряна от такого “простого решения”, а у меня появилось много времени, чтобы успеть и подумать, и поскучать, и развлечься, созерцая Императора за работой.

Мне уже доводилось видеть его в таких разных состояниях: в грустном одиночестве, в крайнем раздражении, в смятении, в депрессии и даже – в слезах. А вот сейчас, не скрою, мне было приятно наблюдать, как он очень внимательно просматривает документы – с таким серьёзным лицом, иногда кивая головой, погружённый в свои мысли. Забавно, что, знакомясь с содержанием некоторых документов, Ахон не старался контролировать свой гнев и негодование.

Всё-таки к своей работе он относится слишком ответственно и серьёзно... Да, такие эмоциональные реакции Императора – удивляли, очень… А ведь когда впервые увидела его, мне показалось, что он – довольно спокойный человек. Значит, ты только пытаешься вести себя спокойно – вместо того, чтобы быть спокойным по-настоящему? Хочешь выглядеть – как святой?..

Те, кто сейчас находились в моей комнате – Ахон и Сэймун, хорошо знали “настоящую” меня, поэтому я могла заниматься всем, чем заблагорассудится. И я выбрала – наблюдение и поглощение закусок. Но, допустим, этим приятно заниматься – час или два? А вот смотреть на то, как Император долгими часами будет сидеть в моей комнате, за моим столиком, трудиться над документами, это уже….

— Есу… Постарайся переубедить Его Величество? Ладно?..

Неудивительно, что и Сэймуну, который тоже находился рядом, приходили в голову похожие мысли.

— Сделай это сам, Сэймун? У тебя это получится гораздо лучше, чем у меня.

— Если бы я был в этом хорош, то не просил бы тебя о таком одолжении!

— Мои привычные инструменты убеждения – мечи и яды.

— Хорошо! Для этого я даже могу отвернуться на пять минут!.. — быстро отреагировал Сэймун, делая вид, что закрывает глаза.

Похоже, его решимость выпроводить Ахона из моих покоев была не меньше моей.

Казалось, Ахон настолько поглощён работой, быстро просматривая документы, что совсем не обращает внимания на наш легкомысленный разговор, но… Вдруг неожиданно и быстро он взял пачку бумаг со стола и очень ловко швырнул их – прямо в затылок Сэймуна.

— Есу!..

— Это – не я. Ваше Величество...

— Это – Есу.

Сэймун уже открыл глаза, пристально и недоверчиво смотрел на меня, а мне оставалось только в досаде швырнуть в него подушкой.

— Ух!.. Ваше Величество, этот ассасин пытается меня убить!

— Тебе даже не больно!

От несправедливости моих слов Сэймун даже вскрикнул:

— Что значит – не больно?!

Как только я взяла последнюю оставшуюся подушку, Сэймун начал преувеличенно изображать ужас от происходящего, восклицая, что в моих руках всё становится страшным оружием: и подушка может убить, если её брошу я. Надо отдать должное терпению Ахона – он продержался достаточно долго и изо всех сил старался не замечать летающие предметы, но, в конце концов, не выдержал и он. Поднялся со своего рабочего места.

— Ваше Величество! Нам уже – пора?

Тут же забыв о близости “страшного ассасина”, Сэймун радостно всплеснул руками и начал поспешно собрать документы, чтобы как можно быстрее вернуться в Главный Дворец.

— Оставь это… Распорядись, чтобы сюда принесли обед.

Так жизнерадостные ожидания Сэймуна в одно мгновение оборвались самым прозаическим образом. Ахон прошёлся по комнате и потянулся, расправляя затёкшие плечи. Сэймун, ещё не желая верить прозвучавшим словам, смотрел на Императора самыми жалостливыми глазами, но Ахон пребывал в ином настроении: он не только не желал возвращаться в свои покои, но и не замечал этого несчастного взгляда своего секретаря.

Сэймун предпринял безуспешную попытку дополнить свой печальный взор ещё какими-то словами, но Ахон в принятом решении был совершенно непоколебим, а это означало, что вскоре мою комнату, кроме огромных кип бумаг, в невероятном изобилии заполнят разнообразные кушанья.

После того, как тяжко вздыхающий Сэймун всё же удалился, чтобы организовать подачу обеда, я цокнула языком и обратилась к Ахону, начав издалека:

— Я вполне могу тихо посидеть в своей комнате… Так почему бы Вам не вернуться – к себе?

— Это вежливый приказ?

— Да. У меня не получается спокойно отдохнуть, а у Вашему Величеству – неудобно работать. Что же это такое происходит?

— Император – работает.

— А вот я не могла отдохнуть.

Ахон, внимательно глядя мне в глаза, тихо рассмеялся, словно он только что раскрыл мою милую ложь. Я сидела напротив него, положив руки на стол и оперев на них подбородок, но тоже не сводила с него глаз. Не верилось, что он так быстро, всего за один день, пришёл в себя после вчерашнего мучительного объяснения – с рыданиями и долгими разговорами. Неужели такое признание было сделано им просто из какого-то любопытства?

— Я – серьёзно.

О Боже… Эти слова Ахона прозвучали так, словно он только что прочитал мои мысли. Я невольно вздрогнула, но тут же справилась с волнением и как ни в чём не бывало уточнила:

— О чём Вы?

В этот момент Ахон уже приступал к обеду – взял тарелку одной рукой, палочки для еды – другой, но оставался совершенно сосредоточен на нашем разговоре:

— Потому что сейчас мне показалось, что по какой-то странной причине ты решила – вчерашнее признание Императора было шуткой…

— Ох… Однако сегодня Вы собираетесь провести со мной весь день?

На месте Ахона, после такого бурного объяснения, которое случилось вчера, мне было бы неловко смотреть в глаза тому, кто отверг меня.

— Император – сильный, выдержит.

— Похоже на то…

— Думаю, ты можешь привязаться, если продолжишь постоянно смотреть на меня.

— Вы делаете это – не из мести?

— Месть…?

— Немного подразнить меня…

— Ни за что.

Ахон рассмеялся, ловко накрутил мягкую белую лапшу и поднес её ко рту.

“Ты действительно умеешь доставлять окружающим проблемы.”

Вид Ахона с ложкой во рту прибавлял аппетита. И я, тихо вздохнув, тоже принялась за еду.

— Хорошо, Ваше Величество…Но, если Вы собираетесь остаться здесь, могу ли я попросить – об одолжении?

— Об одолжении?

— Да, пожалуйста, вызовите сюда Императорского лекаря?

— Зачем нам лекарь?

— Пока я была в Ваших покоях, кто-то успел не только проникнуть туда, но и ускользнуть – оттуда. Разве Вы нашли его?

Как только Ахон услышал мой вопрос, то тут же, соглашаясь, кивнул. Он быстро понял, к чему я клоню:

— Значит, ты продолжаешь искать того злоумышленника, который в тот раз так ловко пробрался во Дворец?

Как хорошо, что Ахону ещё неизвестно, что тогда этот неуловимый злоумышленник так осторожно, почти нежно, погладил меня по лицу. И я задавала себе вопрос: непредсказуемо – как Император отреагировал бы, узнай он об этом? К моему удивлению, у Ахона тоже имелись некоторые представления о моих намерениях:

— Точно. Если судить по записям Уольи и из слов остальных стражников, очень похоже на то, что он приходил в мои покои именно к тебе, а не ко мне.

— Значит, Вы тоже так думаете, Ваше Величество?

— В противном случае, он не стал бы убеждаться, что меня там нет, прежде чем войти.

Ясно. По какой-то, неизвестной пока, причине какой-то незнакомец незаметно пробрался в спальню Императора и так же незаметно покинул её: везде всё было тихо. Видимо, с самого начала все так и решили, что это – гость по мою душу. И из-за этого ничего не стали предавать огласке.

Будь я на месте Императора, то всё равно стремилась бы найти виновного.

Временами Наше Величество может казаться таким ограниченным в своих взглядах, но порой бывает – невероятно смел? И таким он стал – с того момента, как лично посетил нашу деревню ассасинов? Однако...

Ахон уже с готовностью соглашался:

— Ладно, я вызову лекаря.

***

После обеда Ахон, как и обещал, вызвал своего лекаря. Просто сказал Сэймуну: «Приведи». Достаточно только одного слова Императора – вскоре он появился в моих покоях.

Его устрашающий, почти ненавидящий, взгляд во время нашей прежней встречи в Главном Дворце мне запомнится надолго. Но теперь, спустя время, рассматривая его на своей “территории”, я почувствовала к нему немного другое отношение.

“Определенно, этот человек вряд ли может быть преступником? Тем самым преступником.”

Легко можно было представить как он, не задумываясь, хлопнул бы меня по щеке и гордо удалился после этого. И совершенно невозможно было вообразить, что он с осторожностью бережно касается чьей-то щеки. Моей щеки. Более того – гладит её… Его взгляд, который всегда был строгим, почти свирепым, сегодня выражал ещё большую суровость: вероятно, из-за того, что его вызвали прямо в покои наложницы. А когда я извинилась перед Императором и попросила его на некоторое время оставить нас наедине, выражение глаз лекаря стало совсем колючим.

— Хорошо. Тогда я успею провести встречу и скоро вернусь.

После того, как Ахон, в сопровождении армии своих секретарей, покинул мои покои, лекарь, как и предполагалось, тут же потерял самообладание и начал кричать:

— Всегда, всегда я говорил, что Вы — наложница, у которой действительно нет ни малейшего чувства здравого смысла!

— Здравого смысла…?

— Да, Вы пленили взор Его Величества, выставили всех его верноподданных – идиотами. А теперь ещё и держите Его Величество у себя!

Надо же – посмотрите на него? Высказывается настолько откровенно и решительно, хотя и в весьма неблагосклонной форме, о моём “пленении” Его Величества и “идиотизме” подданных…

Если мудрый Император настолько околдован своей наложницей, что забыл все свои обязанности и опьянел от любви, разве это – не вина Императора? Неужели это – вина наложницы? Когда кто-то по-настоящему мудр, не должен ли он сам нести ответственность за свой выбор? Обязанность любой наложницы — соблазнить Императора, поэтому, можно сказать и так: я только выполняла свою работу!

Однако я не стала указывать лекарю на его излишнюю эмоциональность и явные противоречия в таких рассуждениях, а решила сразу же перейти к делу:

— Мне хотелось уточнить кое-что, поэтому я и попросила Его Величество пригласить Вас.

Хотя мне довелось испытать это лишь раз, но уже было понятно, что его критика может быть бесконечна. Выслушивать её снова и снова не было никакого желания, тем более, что под удар этой критики попадала именно я.

Вот только у лекаря желание продолжать свои разглагольствования – оставалось, хотя я достаточно резко всё это прервала. Он замолчал, но его щёки тут же раздулись, как у рыбы фугу. Но как ещё он мог выразить своё накопившееся недовольство?

— И в чём дело? — этот вопрос был задан тоном, соответствующим его потухшему взгляду.

— Вам совсем не нравится Есу?

— Да, просто ненавижу её.

— Когда Вы видите Есу, хочется Вам прикоснуться к ней?

— Можно ли считать удар “прикосновением”? Если – да, то – да.

— Значит, Вам хочется ударить Есу? Куда именно? По щеке?

— Область около щёк включает в себя и рот? В таком случае – да.

— Ого… я должна рассказать о этом Его Величеству.

Последнюю фразу я произнесла – с тихим смехом, но лекарь, который только что так дерзко и бойко отвечал, вдруг побледнел, засуетился и начал пытаться объяснять мне, что своими словами мне удалось “заманить его в западню”.

“Хм... Всё верно? Это – совсем не тот человек.”

Лекарь, если бы и увидел меня спящей, то подошёл бы, чтобы, скорее всего, дать пощёчину, но – не погладить. И руки его вряд ли были бы тёплыми: они, наверное, были бы даже горячими?..

Но, на всякий случай, хотя я и была почти уверена, что лекарь к обладателю «тёплых рук» не имеет никакого отношения, просто “для формальности” решила задать ещё один вопрос:

— Но тогда почему Вы приходили навестить Есу, господин?

— Когда это я приходил навестить Есу?

— Слышала, что лекарь приходил в спальню Его Величества и искал Есу…?

Однако лекарь, который до сих пор был так уверен в себе, неожиданно замялся:

— Вы услышали это – от наложницы Сеян? Вы близки с ней? До такой степени, что вы можете говорить даже о таких вещах?

Удивительно, но и тут неожиданно всплыло имя наложницы Сеян. Отлично. Определенно, Сеян была одной из тех четырех человек, которые приходили во Дворец в тот день. Получается, что Юги видел Серебряного Льва, а лекарь столкнулся – с наложницей Сеян?

— Значит, туда Вы пришли вместе с наложницей Сеян? Потому что и ей хотелось повидаться с Есу?

Мои глаза, изображая крайнее удивление, раскрылись настолько широко, насколько они могли раскрываться. А лекарь от такого вопроса даже застонал и начал, преувеличенно недовольным тоном, торопливо и беспомощно объяснять последовательность тех событий:

— Разве такое – возможно? Нет-нет, мы просто столкнулись друг с другом, случайно. Ах… Но это правда – я приходил к Есу. Пытался выяснить, где и как Вы были ранены? Не был ли прилетевший объект отравлен? Но от другого лекаря я узнал, что это было совершенно обычное оружие, поэтому и решил не навещать Вас повторно.

— Оружие…?

— Не знаю всех деталей, но, поговаривали, что там было что-то вроде засады или нападения?

Я внимательно слушала и, соглашаясь, кивнула. Пока можно сделать лишь один вывод: лекарь точно не имеет никакого отношения к тому человеку, который гладил меня по щеке. Верно?..

— Всё в порядке…

На этом наш разговор уже можно было бы посчитать завершённым. Но не успела я и рта открыть, чтобы предложить ему удалиться, как он прервал меня, зачем-то огляделся по сторонам, придвинул свой стул поближе к моей кровати:

— Раз уж мы зашли так далеко, то я скажу…

И он – сказал. Проговорив почти целый час.

Учитывая скорость его речи, на мою голову обрушилось огромное количество слов, но, по сути, все они были – об одном и том же…

Есть предел – всякому невежеству. Так что, если сейчас Вы в статусе любимой наложницы, то учитесь и вести себя так, как любимая наложница. Не врывайтесь во время собраний! Знаете ли Вы, что все говорят за Вашей спиной?.. И не надо просить Его Величество, чтобы он покупал Вам какие-то очень странные подарки. Не надо изображать благородство! Просто мило улыбайтесь и – всё! Попробуйте потренироваться в этом, к примеру, перед зеркалом! Если Вы и этому не способны научиться, то, учитывая, что вы так близки с Железной Горой, попытайтесь хотя бы подражать его высокомерному поведению!.. И – так далее…

Надо признать, что его задыхающаяся страстная речь получилась ещё более блестящей, чем тогда, в Главном Дворце. После нескольких неудачных попыток задать некоторые уточняющие вопросы, я выбрала другую тактику – постаралась выглядеть немного отстраненной, словно все эти колкости не достигают своей цели, словно меня не огорошили уже сто раз подряд.

Неожиданно лекарь слегка изменил направление своих назиданий:

— Существует ещё одна, отдельная, проблема: разве и Вы, и другие наложницы – тоже, не можете не носить все эти цветы в ваших волосах? Вы что – вазы? Зачем все вы вплетаете в причёски эти многочисленные цветы? Это доставляет смотрящим на вас лишь дискомфорт! Даже – не так?.. Вы можете носить цветы, но вы же носите это – повсюду!..

Затем, видимо, всё же немного устав от такого обилия слов, он притворился великодушным и решил подойти ко мне, чтобы как-то позаботится о моей травмированной руке. Но, даже бегло осматривая её, вновь продолжил свои замечания:

— Наверное, Вы занимаетесь спортом по ночам? Ваши раны стали гораздо хуже и снова разошлись... Ох, правда, больше всего я ненавижу вот таких пациентов! Даже животные заботятся о себе, когда получают травмы! А ведь Вы — дитя человеческое!.. Разве не должны Вы сами позаботиться о своих ранах? Госпожа, Вы – идиотка, кхм… Неужели Вы не должны быть умнее животного?

Казалось, лекарь воткнул мне соломинку прямо в ухо и медленно высасывает оттуда мой мозг.

С каждым словом, которое он произносил, возникало удивительное ощущение, что мой мозг пустеет, а я зачарованно замираю, теряя смысл разговора.

Осматривал ли он мою рану хотя бы пять минут? Вряд ли… Но он быстро и умело сменил повязку, хотя и продолжал ворчать на меня по поводу раны.

Вскоре из Медицинского Ведомства прибыл подчинённый, чтобы забрать его.

Забавно, сегодня лекарь явился ко мне с таким видом, словно совсем не хотел приходить сюда, а вот когда уходил, выглядел так, будто не хотел этого...

И я с удивлением наблюдала за всеми этими «метаморфозами», уже совершенно не понимая, что происходит.

Лекарь с важностью предупредил, что непременно нанесёт мне визит ещё раз. А я, после его ухода, обнаружила в своих руках книгу «Десять заповедей для пациентов».

“Зачем ты дал мне вот это? Нет… И ведь ты заранее взял её с собой, когда собирался сюда?”

— И почему так долго? У меня тоже была долгая встреча, но всё равно пришлось ждать? — недовольно ворчал Ахон, вернувшись в комнату, когда я вновь осталась одна. — Ну как, ты поняла, похож ли мой лекарь на того, кто приходил в тот день? На злоумышленника?..

— ...Нет, не похож. Определенно, это – не лекарь...

Если бы владельцем «тёплых рук» был этот человек, то он ни за что не ушёл бы, не ударив меня по щеке, чтобы разбудить.

— Нет. Я уверена. Абсолютно…