Сколько бы я ни думала об этом, но до сих пор так и не смогла понять – что именно заставило Ахона вдруг решить, что он любит меня?

Хмм… Произошло ли это тогда, когда он как-то странно обрадовался, увидев меня в своей одежде, или в тот момент, когда вдруг начал рассуждать, что его совсем не волнуют чужие женские ноги, но ему “не всё равно” – на мои?.. Если вспоминать все подобные ситуации, то… Да, можно предположить, что и прежде какие-то знаки – были? Но вряд ли их надо считать “спусковым крючком” или “отправной точкой”? Тогда что случилось – до этого? И разве было что-то вообще?..

“Конечно, для возникновения любви совсем не обязателен какой-то – «спусковой крючок»...”

И теперь я уже ничего не могу с этим поделать.

Хотя в моём случае причина, по которой я когда-то впервые влюбилась сама, определённо – существовала. И она была такой ясной, такой естественной, что до сих пор не знаю – могло ли что-то произойти как-то иначе?

“Нет, неужели он действительно меня – любит?”

— Ваше Величество, почему Вы и сейчас так плачете? Что случилось такого, печального…?

— Никто не будет радоваться, если его отвергли.

— Вот, Вы уже предположили, что Вас – отвергли?..

Ахон, удивлённый моими словами, сразу же внимательно и со скрытой надеждой взглянул на меня. Он держал стакан обеими руками так крепко, что, казалось, мог нечаянно раздавить его. Ох... Да ты ведь ждал чего-то такого?.. Мне пришлось быстро исправиться:

— Конечно, всё – не совсем так...

Лучше бы он сделал это признание как-то иначе: повышал голос, попытался силой как-то давить на меня или вёл бы себя высокомерно?.. Тогда с лёгкостью я сразу же отвергла бы его, решив – не сошёл ли он с ума?

Но сейчас он стоял передо мной – такой несчастный: непривычно печальный, со слезами на глазах почти после каждого моего слова. И мне было так жаль его, хотя и чувствовала, что всё это – неправильно. Не в силах что-то изменить, только осторожно поглаживала его по плечу.

Внезапно Ахон с какой-то тихой грустью спросил:

— Это всё – из-за Хэя?

— Да почему же постоянно всплывает имя Хэя?

— ...А это – не так, да?

— Не так.

— Тогда – почему?

“Хороший вопрос – “почему?”..”

— Подумайте об этом – спокойно и здраво, Ваше Величество? Вы и я, ассасин. Пока Ваше Величество пытается защитить Империю и спасти – сотни и тысячи человек, я бегаю рядом, пытаясь убить – целую череду людей.

— Всё так просто: почему бы тебе не перестать быть ассасином?

— Конечно, перестану – мне придётся перестать. И уже совсем скоро – перестану.

— И – когда?..

— Даже если я брошу Ваш заказ сейчас же, от этого моя работа не прекратится, Ваше Величество.

Ахон мягко положил свою руку поверх моей:

— Разве ты не начнёшь славно жить – с этого момента? А Мюнген продолжит действовать – как твой приёмный брат, чтобы у тебя была возможность и дальше скрывать свою личность и…

“И к мнению самого Мюнгена по этому поводу нам ведь тоже следует прислушаться, не так ли?.. Кроме того, если сейчас скрыть мою личность, то что будет – потом? Да, моя “история” будет чиста, но – не я…”

— Ваше Величество?..

Необходимо решительно остановить Ахона. На этот раз я не стала говорить ему про огромные различия между нами, а привела только одну, но самую убедительную, причину:

— Что важнее, я уже…

— Не говори ничего!..

— Влюблена в кое-кого…

— Я же сказал тебе – ничего не говорить!..

— Это – мужчина. Мужчина, которого я очень-очень люблю.

— Остановись!..

Ахон рукой быстро зажал мне рот – он и сам почти перестал дышать, а в глазах – только мольба и страдание:

— Разве Император не об этом сказал тебе?.. Ты всегда – убегаешь, а Император гонится – вслед за тобой…

Но сейчас я не могла никуда не бежать – оставалась неподвижной. Ахон медленно отнял руку, не переставая смотреть мне прямо в глаза.

— Вы говорите, что всегда будете следовать за мной, но это так – не работает...

— Да, я уже знаю, что сердцу человека приказать нельзя.

Еле слышно произнёс Ахон и снова – замолчал. Молчала и я – всё уже было сказано. Только хмурилась, увидев такую глубокую боль на его лице.

Если подумать, то Император и прежде уже серьёзно пострадал из-за любви? Мейхи, другие служанки и наложницы не раз упоминали наложницу Сеян. Может быть, это выражение боли на лице Ахона связано и с теми его воспоминаниями – что случилось у него с наложницей Сеян?

Тихо вздохнув, он продолжил:

— И я не приказываю тебе отдать мне своё сердце. Мне просто захотелось – признаться, потому что… Я так захотел. Дело – сделано.

— Всё же не верю, что Ваше Величество – любит меня...

— Есу, не отрицай чувств моего сердца только потому, что ты его – не приняла?

— Думаю, Ваше Величество лишь ненадолго увлекся мной?.. Ах, она – такая красивая, но в то же время – такая сильная. Ну, что-то – в этом роде?.. Это – возможно. Такие люди, как я, встречаются – не часто…

После того, как я отвергла его чувства, Ахон, который только что еле справлялся со своей тоской, теперь выглядел почти смущённым. На его лице словно было написано: «Как бесстыдно было с моей стороны говорить такие вещи».

А я продолжала этот серьёзный разговор:

— Но независимо от того, заблуждается ли Ваше Величество из-за своих мимолетных чувств или нет, это – дело только сердца Вашего Величества. Точно так же, как Ваше Величество не может приказать моему сердцу, я не могу приказать – Вашему… Тем не менее, Ваше Величество, я говорю всё это – ради Вас… Не питайте ненужных надежд.

Ахон — не только Император и замечательный заказчик, но ещё он – просто хороший человек. Да, его можно легко расстроить: у него, как у всех нас, есть болезненные места. Иногда может быть авторитарен – даже когда обижается. Но, несмотря на всё это, он всегда – честен и искренен. И именно поэтому сейчас мне и нужно как можно резче остановить его, отвергая.

— Ваше Величество… Человек, которого я так любила, умер – вместе с моим сердцем.

Ахон удивленно посмотрел на меня, медленно вытирая остатки своих слёз:

— Что..?

— Оставить человека, который спас меня и затем умер, – ради кого-то другого? Я – не могу. Каким бы замечательным и великим человеком Вы ни были, Ваше Величество… Вы всё равно не сможете победить того, кто уже мёртв, верно?..

“Так что не теряйте энергию зря и – отступите”, – добавила я мысленно. А затем, оставив Ахона одного, зашла в ванную и заперла за собой дверь.

***

Поздней ночью на пристани Острова Полнолуния, названного так из-за того, что свою форму он словно позаимствовал у самой Луны, стояло много представителей клана Ходжок: во тьме их белая униформа, казалась, почти светилась, а чёрные уборы на головах сливались с чернотой неба.

Среди своих соратников находился и Хорен, глава клана Ходжок. Все пришли сюда, чтобы достойно проводить Е Хуэна и Яна – гостей, прибывших на их остров несколько дней назад.

Из-за такой, почти торжественной, церемонии Е Хуэн чувствовал огромную неловкость – тем более, что сам глава клана пришёл лично: из-за этого он знал как себя вести и куда смотреть.

— Что же... Е Хуэн. И – Ян.

С почти нежной улыбкой Хорен наклонился и поцеловал Е Хуэна – в обе щеки:

— Надеюсь, мы ещё увидимся?..

После такого обращения к нему Е Хуэн покраснел, без всякой причины, и только наблюдал, как Хорен проделывает ту же самую “процедуру” – с Яном.

Когда они встретились впервые, то тогда обменялись с Хореном лишь крепкими объятиями. А вот теперь, при прощании, – ещё и поцелуй в щёку… Что тут можно сказать? Таков – Клан Ходжок.

По сравнению с теми местами, где они обычно жили, с их обычаями и культурой – здесь вообще очень много “соприкосновений”. До сих пор многие вещи казались ему – и странными, и смущающими, но в то же время он видел насколько искренняя и глубокая их привязанность друг к другу.

Вот и сейчас, как только он взглянул в сторону Яна, то снова увидел, как этот красивый сильный мужчина просто радостно виляет хвостом и совершенно не возражает против поцелуя в щёку.

И, пока Е Хуэн стоял в неловком ожидании и немного растерянно улыбался, Радан, тот “енот”, который всё время, пока они были на острове, проявил себя настоящей “занозой”, успел уже и здесь вставить своё едкое замечание:

— И что за странное воображение у тебя? Что ты там себе навыдумывал?..

— О чём ты…?

— То, что сейчас сделал господин Хорен, это – знак Мира и отсутствия намерения нападать.

— У меня совсем не было никаких странных мыслей...

Видимо, этот Радан всё же затаил какую-то злобу на Е Хуэна, потому что в самый первый день их прибытия он нечаянно назвал его “енотом”? И, хотя в целом этот “енот” и вёл себя спокойно, не упускал ни одной возможности, чтобы не дать Е Хуэну “прикурить”.

— Не лги мне – я прекрасно считываю выражения лиц людей.

— Это – не совсем так.. Или – совсем не так, но…

— Хмпф!..

Однако на эту не слишком шумную словесную перепалку Радана и Е Хуэна Ян не обращал совсем никакого внимания, поскольку был полностью сосредоточен на общении с вождём клана Ходжок: он невольно попал под невероятное обаяние Хорена – почти инстинктивно тянулся к нему, не сводил с его лица своих восхищенных глаз, на которых от избытка чувств на мгновение блестнули слёзы. Хорену всё это показалось даже милым – он с пониманием улыбнулся, вытер Яну слёзы, заботливо погладил по волосам и ободряюще похлопал по спине.

При виде этого дружелюбного взгляда Е Хуэню внезапно стало немного грустно.

“Какую угрозу могла представлять для людей эта красивая и сильная раса?”

— Понятно... Значит, теперь ты отправляешься в Сонгук – вместе с Е Хэунем?

— Да. Там есть кое-кто, с кем я очень хочу познакомиться.

— Это – человек?

— Да. Человек.

И Ян сразу же начал доверительно рассказывать Хорену о женщине, которую он случайно встретил во Дворце Сонгука.

Радан демонстративно зевнул, словно показывая, что все эти беседы ему не особенно интересны, а затем заговорил о чём-то с лодочником, тоже ожидавшим отплытия.

Е Хуэн уже несколько раз слышал от Яна все подробности этой истории про “женщину из Сонгука”, поэтому не выказывал никакого любопытства и слушал “одним ухом”. Гораздо интереснее ему было наблюдать за лодкой, на которой им предстояло отправиться в путь: она стояла на якоре около причала, её опасно трясло, а при сильных порывах ветра каждый раз издавала протяжный неприятный скрип.

— Она была очень, очень красивой девушкой.

— Любовь между человеком и зверочеловеком непроста, Ян.

— Ах…

— Но это – не невозможно.

— Нет, я не влюблен. Просто она – необычная женщина…

После этих поспешных слов Ян сильно покраснел, а Хорен вместо ответа вновь погладил его по волосам. Хотя Ян был выше и сильнее большинства рослых мужчин, в глазах Хорена он выглядел всего лишь юношей – милым и симпатичным.

— Это правда, господин Хорен. Она – очень необычная… Сначала мы сражались, а потом… Она так удивительно посмотрела на меня и – грустно улыбнулась.

На этом трогательном моменте Радану, похоже, показалось, что история становится слишком длинной, поэтому он решил вмешаться в разговор и громко позвал Хорена:

— Хорен, рыбакам пора возвращаться с ночного промысла.

Ян услышал замечание Радана, взглянул на него и быстро закончил:

— Да, я запомнил всё это только потому, что у неё было такое, особенное, выражение лица. Я – пойду.

Теперь и Е Хуэн не стал ждать – ещё раз почтительно поклонился Хорену и первым сел в лодку. Было видно – как нелегко Яну расставаться с Хореном: он несколько раз оглядывался на него, словно хотел ещё что-то сказать, но, в конце концов, тоже сел в лодку, рядом с Е Хуэнем.

— Ян…?

Внезапно Хорен, который только что ненадолго о чём-то глубоко задумался, быстро подошёл к лодке и обратился к Яну:

— Не знаю, кто эта особенная женщина, которую вы ищете, но думаю, что смогу чем-то помочь.

И Хорен протянул ему маленькое письмо: на бумаге были изображены необычные замысловатые узоры.

— Что это?

— Возьми это и в первый день февраля отправляйся – к восточному входу в Туманный Лес. Если ты задашь свои вопросы человеку, которого там встретишь, то он поможет вам найти кого угодно...

Наконец-то лодка, на борту которой находились Ян и Е Хуэнь, неуверенно покачиваясь на сильной волне – то вправо, то влево, вышла в море. Хорен, спокойно наблюдавший за удаляющейся лодкой, повернулся спиной к ветру и слегка прикрыл глаза. Радан только вздохнул, сразу же заметив грусть в его взгляде:

— Из-за этого парня, Яна, я подумал – о Есу.

В ответ Хорен лишь сжал губы и коротко кивнул. А Радан, сочувствуя, щёлкнул языком.

— Путь этого парня – очевиден. Светлое будущее.

— Он будет ошибаться – в одиночку, привязываться – в одиночку, предавать – в одиночку. Или, если ему повезёт, как тебе, он найдёт – родственную душу.

Радан внимательно взглянул в глаза Хорену и промолчал. Хорен продолжал отстраненно смотреть на почти исчезнувшую из вида лодку и чувствовал, как в его груди сжимается сердце…

***

— …Я – здесь, Ваше Величество.

— Что ты тут делаешь? И – почему…?

— Почему Ваше Величество – здесь?

В попытке ответить на мой вопрос Ахон озадаченно приподнял голову. С тем непередаваемым выражением лица, которое подразумевало: «Что сейчас происходит?» Оглянувшись, я увидела Сэймуна, Главного секретаря и “тень” Императора. Сэймун выглядел очень обеспокоенным, беззвучно топал ногами и так же беззвучно открывал рот, словно рыба, выброшенная на берег.

“Думаю, он тоже хочет сказать, что сейчас тебе не следует здесь находиться?”

Секретарь уже устал бесконечно посылать Ахону эти беззвучные сигналы, которые явно намекали: «Может, уже – пойдём?». Но Император даже не смотрел в сторону Сэймуна.

Но мне, наблюдающей за стараниями Сэймуна, оставалось одно: так же, очень тихо, прищёлкнуть языком. Быть может, там – за этой закрытой дверью, уже стоит толпа министров, недовольных Императором...

— Уфф…

Снова вернувшись на кровать, я откинулась на большую подушку и посмотрела на спину Ахона.

Вчерашний вечер получился, конечно, – незабываемым: Император пришёл ко мне и трогательно, в слезах, признался в своих чувствах, а я, из уважения к его искренности, так же – честно и решительно, отвергла эти чувства. А ещё – посвятила его в историю своей первой любви, о которой стараюсь не вспоминать и никогда никому не рассказывать. “Побочным эффектом” этой откровенности стало то, что после этого расплакалась уже я сама – из-за чего пришлось уйти в ванную и рыдать там – в одиночестве, закрывая себе рот, чтобы никто не услышал моих рыданий.

Как только я немного успокоилась, умылась и вышла из ванной, то сразу же увидела несчастного Ахона, который сладко уснул в моей кровати, нежно обнимая мою подушку. От этого “драматичного” зрелища мне почему-то стало по-настоящему жаль его – я сняла с него неудобную верхнюю одежду, накрыла одеялом и даже тихонько погладила, утешая…

А ведь самый настоящий пациент тут — я!.. Это моя рука болит!

Как же мне в тот момент хотелось думать, что на этом все мои неприятности с Ахоном закончились.

Да, он признался, но это же совсем не означает, что Ахон не сможет жить без меня или захочет умереть? Предположим, что это всё же – любовь? Значит, его чувство будет только расцветать?

И утром Ахон проснулся, спокойно позавтракал в моей комнате, а затем отправился в свои покои, вскоре вновь вернулся – ко мне. Украшенный самыми нарядными одеждами, в сопровождении целой армии секретарей, несущих кипы его документов…