В тот миг, когда это «нечто» находилось в полёте, я торжественно размещала огромное и красивое украшение — на шее Юси. Это ожерелье, подаренное ей Императором на Церемонии вхождения во Дворец, она должна будет хранить всё время своего пребывания здесь.

Мои руки почти обнимали её нежную шею, скрепляя застёжкой оба конца ожерелья: мы с Юси стояли совсем близко — друг напротив друга. Не только я заранее почувствовала это неожиданное и агрессивное нападение: глаза Юси тоже слегка дрогнули. Рефлекторно её взгляд устремился вдаль — в ту самую сторону, откуда приближалась какая-то неизвестная опасность.

Однако меньше доли секунды Юси колебалась, не в силах решить — уклониться ей или всё-таки принять неминуемый удар. Летящее «нечто » приближалось к Юси — по диагонали, и, казалось, она очень беспокоилась, что, если увернётся сейчас, то сразу же раскроет себя — как совсем необычного человека.

Да и времени, отведённого ей на решение, всё же было слишком мало.

В конце концов первой не выдержала я — порывисто обняла её и воскликнула:

— Юси, будем друзьями!..

Дерьмо... И кто же ты, чёрт возьми?.. Кто-то из наложниц? Но разве у кого-то из них может быть такой навык — бросать настолько точно?.. И — на такое большое расстояние?.. Неужели это — то, на что способны обычные наложницы?.. На самом же деле такие действия — работа очень опытного человека, который очень долго практиковался и научился хорошо и внезапно нападать.

— Аааа!.. Есу — умирает! Есу — больно... Умираю от боли!..

Конечно, мне было больно, но поднимала шум я не из-за этого — мне как можно быстрее необходимо было вычислить направление, откуда прилетел этот камень.

— Есу!

— Леди Есу!..

— Госпожа!..

Однако вскоре люди, набежавшие со всех сторон, перекрыли мне весь обзор.

Император, наблюдавший за всем происходящим, внезапно побледнел, бросился ко мне и сразу же бережно обнял. В то же самое время Мюнген, так хорошо притворяющийся моим братом, сделал самое серьёзное лицо и громогласно заявил о том, что идёт ко мне на помощь. И я почти радостно закричала: «Братик!.. Ты — здесь!?».

Только от одного вида «заботливого братика» Мюнгена мне приходилось отчаянно сдерживать смех — от этих усилий все мышцы на моём лице дёргались и болели.

— Кто-то бросил камень! — поспешно выкрикнула Юси.

— Найти — виновного! — гневно приказал Император Мюнгену и подхватил меня на руки.

Всё вокруг хаотично двигалось, кроме меня, неловко оказавшейся на руках Императора. На всякий случай я издала ещё один новый крик «отчаяния», а затем, притворившись, что теряю сознание, обмякла в объятиях Императора.

* * *

После того, как моё тело было бережно уложено Императором на его кровать, я всё-таки решила слегка приоткрыть плотно сомкнутые веки.

— В чём дело? Доктор ещё не пришёл?!..

Прищурившись, я незаметно наблюдала, как Император успевал ругать своих подчиненных, а сам был рассержен и даже немного растерян.

— Простите, Ваше Величество, он скоро прибудет…

— Откуда ты знаешь? Как узнал, насколько быстро он придёт?..

— Это, он… это...

— Убирайся!..

«Как замечательно было бы, если так реалистично и убедительно ты мог играть свою роль, когда актёрствовал со мной?..»

Глядя на обеспокоенного Ахона, я размышляла о таких странных вещах, совсем неподходящих этому моменту, а он уже выпроводил всех своих подчиненных из комнаты и повернулся ко мне:

— Есу?..

Наши взгляды встретились. Император быстро подошел и склонился надо мной:

— С тобой всё в порядке? Как — плечо?..

Его голос был исполнен такой искренней тревоги, словно меня только что пронзила стрела.

Эм... Нет. Это был всего лишь камень, хотя и достаточно большой. Если припомнить, то, кажется, даже немного меньше моего кулака? Но место, куда он попал, — пульсирует.

— Терпимо.

Жестом неповрежденной руки я попросила Императора немного отстраниться от меня.

— Терпимо?..

Ахон помедлил, но потом распрямился и всё же медленно отодвинулся от меня.

— Да, конечно. Ведь это был даже не удар по голове?.. Всего лишь один удар — по плечу.

— И всё же по тебе ударил большой камень. Точно — терпимо?

— Человек, который его бросил, не сделал это с большой силой.

Если бы в бросок вложили всю свою силу, камень не смог бы попасть по мне.

Да. И чем больше думаешь об этом, тем становится всё понятнее: виновник происшествия — поистине удивительный.

Не было сомнений, если бы я так вовремя не обняла Юси, в неё попали бы — обязательно… Силы в камне было ровно столько, чтобы пролететь большое расстояние и поразить противника, но недостаточно, чтобы нанести ему какую-то серьёзную травму. Если приложить слишком мало сил, камень не долетит — рано упадёт, а приложить слишком много усилий — человек, получивший удар, будет серьёзно ранен. Преступнику в этом случае удалось довольно хорошо сохранить баланс.

Мои дальнейшие размышления: «А с какой стати он вообще бросил камень — именно так...?» — прервались от лёгкого прикосновения Ахона к моему лбу, между бровями. Он тихо попросил:

— Отдохни пока что?.. Доктор скоро придёт. Не переживай пока о всяком?.. Успеешь — позже.

Я ещё раз бодро помахала неповрежденной рукой:

— Да я в порядке... Можно и не звать доктора.

Император нахмурился и опустил мою руку, почти радостно покачивавшуюся в воздухе, обратно вниз, на кровать:

— Говорю это только потому, что ты сейчас выглядишь — не очень хорошо...

— Но это — не имеет смысла.

— Это всё — твоё упрямство…

— Дело — не в упрямстве, а — в шрамах.

— Шрамах?..

Император даже приподнял бровь — в недоумении.

— На мне же сейчас не только след от этого удара, а есть ещё и шрамы. Много. Они — по всему телу. Несколько из них служанки уже видели, но им-то можно попытаться хоть как-то такое объяснить. Но вот королевский врач вряд ли поверит мне, если начну лгать про их «происхождение»... Так что не хотелось бы показывать их — как можно дольше…

Лицо Императора, к моему удивлению, после этого замечания о шрамах, стало совсем мрачным. А я лишь пожала плечами и попыталась хоть как-то улучшить его настроение шуткой:

— Неужели это так странно, что у самого лучшего в мире ассасина имеется несколько шрамов?

Однако выражение лица Императора так и не изменилось:

— Сэймун и Мюнген говорят — также. Было бы страшнее, если бы у тебя их не было.

— Ах… Полагаю, что — так. Наверное...

— Как же ты собиралась залечить эту рану? У тебя и так уже много шрамов, собираешься добавить к ним — ещё один?

— Давайте попросим Хэя помочь мне в этом, ладно?..

Поскольку Хэй — сотрудник Следственного Управления, то должен знать основы оказания помощи при всех видах травм. Также он и в курсе того, что я — фальшивая наложница. Так что это — самое верное решение?

Я встала с кровати, слегка помассировала мышцы вокруг липко ноющей раны:

— Мне — пора уходить.

— Куда?

— В свои покои.

Но, вместо того, чтобы отпустить меня, Император бережно взял меня за неповрежденное плечо и покачал головой:

— Оставайся — здесь...

— Хочу отдохнуть — в своих покоях... Неважно, как я себя чувствую. Неудобно лежать — в спальне Вашего Величества.

— И всё же тебе придется это как-то перетерпеть. Если уйдешь прямо сейчас, люди сочтут это — очень странным.

Мне захотелось спросить его: «Почему — странным?». Но тут же поняла, что всё — именно так. Ахон — прав: слухи о наших разногласиях уже и так сильно распространились — особенно после его решения о назначении Юси новой наложницей. И эти слухи только усилятся, если только меня увидят возвращающейся в свою резиденцию, да ещё и с травмированным плечом.

Одно дело, если бы мы с самого начала отправились в мои покои, но перейти туда уже после того, как я побывала в покоях Императора… Выглядит как-то — не очень. А кому-то вообще может показаться, что меня — выгнали?

— Хорошо.

Мои сомнения вскоре исчезли: нельзя было не согласиться с его словами. Я присела, удобно, насколько это было возможно, облокотившись на спинку кровати. Устало запрокинула голову. И вдруг мне подумалось, что многие наложницы будут радоваться тому, что произошло сегодня. В первый день после Церемонии назначения Император должен был находиться рядом с Юси, но из-за сложившихся обстоятельств оставил Юси — в одиночестве.

Будет ли сама Юси счастлива такому развитию событий? Полагаю, что — так... Ведь она стала наложницей не потому, что действительно была влюблена в Императора, а только потому, что стремилась хорошо выполнять свою работу.

— Юси, должно быть, расстроена?..

— Что?

— Она, скорее всего, ждала меня весь день.

— …Разве ей такое может не понравится?

— Не думаю, что она обрадуется пропаже Императора.

— Когда Вы — со мной, то, кажется, всегда втайне уверены в своей неотразимости, не так ли?

— Говорят, что ещё хуже, для кого-то, вроде меня, быть — неуверенным?..

Вместо ответа я лишь рассмеялась и откинула голову на большую подушку.

Вскоре послышался стук в дверь, возвещающий о прибытии доктора.

— Ложись…

Император вновь уложил меня, накрыл толстым одеялом и впустил доктора в комнату.

Я прикрыла глаза и притворилась спящей, а, поскольку предупредила Ахона, что не могу показать доктору своё тело, то расслабилась, предполагая, что Император сейчас отошлёт его обратно. Однако Император, должно быть, прослушал все мои рассуждения о многочисленных шрамах на моем теле, потому что он подвел императорского доктора — прямо ко мне.

Всё было так спокойно, но вдруг — вышло из-под контроля. А у меня даже не было сил как следует сопротивляться — пришлось воспользоваться помощью этого доктора...

***

После визита доктора на некоторое время я уснула — из-за действия лекарства, но, когда проснулась, Император по-прежнему был рядом. Как только он увидел, что я проснулась, то начал деловито перебирать бинты и дезинфицирующие средства, словно намеревался позаботиться обо мне. Затем осознал, что моё, уже почти зажившее, плечо больше не нуждается ни в каких дополнительных повязках, и смущённо приоткрыл рот...

Про себя я рассмеялась от этого почти милого зрелища. Всё это лишь потому, что он — Император? Конечно, я знаю, что и этот человек умрёт, если перерезать ему горло, но меня так забавляло, что иногда и он делал что-то совсем нелепое.

Но сейчас не было времени восхищаться неуклюжей стороной Императора, которую обычно никто никогда не видел. Я взглянула на часы, зевнула, а затем обратилась к Ахону:

— Вам пора — к Юси.

Он уже убрал и бинты, и коробку с лекарствами, а сейчас занимался — каким-то распылителем. Ахон тут же резко остановился и переспросил:

— Зачем — к Юси?

— Вы говорили, что уже готовы применить там свою красоту.

— Ха… Мою любимую наложницу вот так ранили. И ты хочешь, чтобы после этого я ушел флиртовать — с другой?..

Я медлила с ответом, наблюдая за действиями Ахона: он наливал в распылитель воду из одной ёмкости и дополнял её — какими-то другими жидкостями.

И всё это выглядело так интересно, но — совершенно непонятно. А затем и — неожиданно. Когда он быстро подошёл ко мне, поднёс этот прибор поближе и слегка распылил эту жидкость мне на лицо...

“Что он делает?.. Что это?.. Хорошо пахнет...”

Мне удалось проигнорировать эту странную, сладко пахнущую, жидкость. И я продолжала говорить:

— Похлопаете ли Вы её по мягкому месту, обнимете или прижмёте — не мое это дело. Но сначала Вы должны её хотя бы утешить...

Император пристально посмотрел на меня, опустил распылитель, со стуком поставил его рядом с собой. Поймал мой взгляд:

— Юси — не пострадала. Она не была ранена.

Я только вздохнула. Кто же этого не знает? Проблема — в другом...

— Изначально камень бросали — в Юси, а не в меня. Вы же — в курсе.

Разве ты этого не знаешь? Полагаю – знаешь... Ахон никогда не выставлял напоказ передо мной свою силу. Но в этом и не было необходимости. Сила — чувствовалась. Всегда думала, что этот парень её умело скрывает.

— Хм…

Всё так, как я и ожидала. Стоило только взглянуть на его мрачное лицо, не оставалось сомнений, что он уже точно знал — целью человека, бросившего камень, была, конечно, Юси.

— Точно. Хорошо. И это — так глупо. Почему получилось так, что именно в тебя прилетел камень, который бросали — в предателя?

Перед тем, как ответить, я взяла стоящий поблизости распылитель и «применила» его — прямо на застывшее передо мной лицо императора, словно это был какой-то дополнительный аргумент:

— Юси — очень важна. В зависимости от её действий, можно будет или раз и навсегда справится с шпионом, или же от неё избавятся — как от лишней конечности. Нельзя позволить Юси испугаться и отступить.

Император серьёзно сжал губы и пристально смотрел на меня. Он так спокойно стоял в облаке от распылённой жидкости. Определённо это – не яд... Но что это, чёрт возьми, такое? И зачем ты это распрыскивал на меня? Немного забавно, когда эта жидкость попадает на лицо.

Волосы Императора уже стали мокрыми, а вот глаза Мюнгена, стоящего позади него, сразу же стали — зловещими. Поэтому я благоразумно решила отложить распылитель.

«А?.. Погодите-ка...»

Этот аромат?.. Думаю, он мне знаком? Этот сладкий аромат — похож на запах какого-то растения, которое, говорят, оказывает успокаивающее действие. Значит, в распылителе — вода с вытяжкой из этого растения, да? Может быть, ты распылял это на меня, чтобы хоть немного успокоить? А сейчас и сам — успокоишься?...

— Вы — уникальная личность, Ваше Величество...

— Это ты тут — уникум. Почему всё время пытаешься «сплавить» меня — другой женщине?

— Я лишь пытаюсь направить Вас — к предателю. И, говорят, для этого Вы можете использовать свою красивую внешность...

Не знаю, почему он упорствует? Вместо того, чтобы стать спокойным, Ахон стоял и — злился. Затем развернулся, схватил распылитель, снова брызнул из него на моё лицо, отставил его в сторону и позвал — Сэймуна и Мюнгена:

— Вы, двое, — где этот преступник? Вы поймали его?!