Конечно, мне хотелось подольше послушать эти забавные сплетни, но последнее замечание о том, что личность Хэя отвратительна настолько, насколько хороша его внешность, довело меня до приступа неудержимого смеха и этим я обнаружила своё присутствие. Служанки сразу же перестали шептаться и удивленно поклонились. А я не стала объяснять им причину своей радостной улыбки — быстро миновала их и поскорее удалилась в свою комнату, чтобы не заставлять милых девушек чувствовать себя неловко.

Когда-то мне приходилось подолгу скрываться, чтобы выполнить заказ и совершить убийство, – тогда я могла спокойно справиться с любым “необычным” случаем... Но, видимо, человеческая натура действительно очень переменчива?

Если вдуматься, то нет ничего смешного в глупом утверждении, что Хэй – сумасшедший? Хотя только что...

— Пфф…

Мне снова захотелось захохотать – я даже прикрыла рот рукой, чтобы сдержаться, но всё равно… Просто – громко рассмеялась.

“Если честно, у Хэя – совсем не ужасный характер...”

Часто он лишь выглядит так – только из-за своей излишней высокомерности.

Всё было гораздо проще, когда мы впервые встретились с ним – с мечами, там – в Заброшенном Дворце. Но вот затем, когда случайно столкнулись друг с другом в коридоре Дворца, и позже – в его кабинете… Да, тогда я его просто возненавидела.

Вспоминая смущённое и озадаченное лицо Хэя вчера вечером, я вынимала из причёски все свои тяжёлые украшения и старательно раскладывала их по местам. Затем сняла и массивные браслеты, плотно обвивавшие мои руки весь долгий день, сбросила неудобные туфли, размяла напряжённые плечи и… Наконец-то почувствовала – жизнь налаживается.

Взглянула на часы. Обычно в это время Император появлялся в моих покоях со всеми своими документами и книгами. Но, после того ложного признания Юси своей новой любимицей, Император больше не приходил в мою комнату с визитами.

Поскольку нам приходится изображать раздор до тех пор, пока Юси официально не получит место наложницы, так что, вероятно, и сегодня не будет исключений.

“Всё верно. Он – не придёт. Ему и не следует приходить.”

Я одобрительно кивнула своим мыслям и решила поскорее переодеться в удобную одежду, умыться и отужинать. После всего этого – надо было бы осмотреть покои Бэк-Янг?

Но даже переодеться я так и не успела…

Поскольку в моей комнате появился сам Император, про визиты которого я только что так хорошо подумала: что ещё долго его не стоит ждать в этой комнате, что сейчас он проводит время – в покоях Юси или…? Отдыхает в одиночестве? Но Ахон пришёл ко мне – не с улыбкой, а с непонятным, странно застывшим выражением лица.

— Подать Вам напитки?

— Хм…? Мандариновый чай и закуски из картофеля, пожалуйста.

Как только за Мейхи закрылась дверь, я тут же подошла к Императору и сразу же спросила:

— Почему Вы пришли?

Вблизи мне сразу стало понятнее, что именно выражало лицо Императора. Удивительно, но это можно описать примерно так: «парень до глубины души потрясён новостью о том, что его возлюбленная ему – изменила». Самое время для всего этого, да…

Сейчас для всех нас крайне необходимо, чтобы Император проявлял самый нежный интерес – к Юси. И ещё так некстати возникли эти странные слухи – обо мне и Хэе...

Гораздо лучше было бы – для всех – совсем не приходить ко мне, если мы не хотим появления ещё большего количества сплетен вокруг всей этой ситуации? Многие так и подумают, что Император пришёл ко мне – ссориться, едва узнают, что сегодня он приходил в мои покои.

Иногда я спрашивала себя, что случилось бы, если Император был моим настоящим возлюбленным? Но сейчас он – только заказчик. И ему было бы лучше – не приходить.

Но почему сейчас он – такой странный?

Вместо того, чтобы поскорее ответить на мой вопрос, Император молча стоял прямо передо мной. Смотрел на меня – сверху вниз, из-за нашей большой разницы в росте.

А его суровое лицо и поджатые губы выглядели серьёзнее, чем когда-либо. В самом плохом смысле.

— Нет так нет… Как Вам будет угодно...

Хотя мне и было интересно, почему сейчас у Императора такое жёсткое лицо, но я сумела скрыть – и интерес, и удивление. Только сменила тему разговора:

— Конечно – проходите, если всё же хотите зайти.

Становилось немного не по себе – из-за его тяжёлого взгляда. Ты сейчас пришёл раскритиковать меня – за распространившиеся глупые слухи о любовной интрижке?.. Хотя сам так и не успел построить прочный фундамент отношений со своей любимой наложницей?

— Вижу – Вы не в настроении шутить.

“И это – не шутки…”

— Слышал – о Железной Горе.

— Ах…

“Полагаю, только из-за этого ты и пришёл сюда?”

Я только кивнула и приготовилась, что сейчас меня будут ругать.

— Это – правда? – вместо того, чтобы ругать, Император очень осторожно задал мучивший его вопрос.

— Что именно?

— Вы действительно любовники – с Железной Горой?..

Тут я уже рассмеялась:

— И какое это имеет значение?

Забавно видеть настолько напряжённое выражение лица Императора.

“Почему же ты так нервничаешь?..”

У тебя никогда не получалось изображать возлюбленного – перед другими, потому что ты только и делал, что – хихикал. А сейчас, когда ты так серьёзно задаёшь этот вопрос – рассмеялась уже я… Хотя никто этого и не видит.

— Это имеет значение, — Император всё ещё был предельно серьёзен. — Разве ты – не моя наложница?

И он продолжал оставаться непривычно серьёзным. А я, глядя на такое выражение лица Императора, перестала смеяться и даже решила извиниться:

— Прошу прощения, Ваше Величество… Впредь, в будущем, стану уделять больше внимания предотвращению распространения подобных слухов.

Да, похоже, он всё-таки очень расстроен тем, что о его наложнице и его подчиненном возникли такие странные слухи. Видимо, Император очень заботится о том, что о нём думают другие люди? Поэтому он и более чувствителен к таким разговорам?

— Слухи – правдивы?

Однако Император не ответил на мои извинения чем-то таким, что обычно следует говорить – «Всё в порядке» или «Хорошо, извинилась, и – дело с концом…». Он так и смотрел на меня, пристально и строго, повторяя:

— То, о чём все говорят?

Возникало ощущение, что разговор – не получается. Увидев, как я начала хмурится, Ахон немного смягчил тон:

— Только что – извинилась…

— Да. Ещё раз – прошу прощения, что такие слухи распространились.

Он смотрел на меня и молчал.

— Ах.. Ваше Величество.

У меня нет слабости к красивым мужчинам. Даже могу убить такого красавчика, если будет заказ. Но то, что я не питаю такой слабости, не означает, что красота меня не обезоруживает...

Сейчас “Наше Величество”, когда он смотрел так трогательно и нерешительно, выглядел даже милым, я почувствовала, что необходимо добавить некоторых подробностей, и доброжелательно пояснила:

— Мы с Железной Горой не находимся в отношениях. Ни в каких. Нет, нельзя сказать, что мы с ним вообще не общаемся. Но, в любом случае, всё это – совсем не то, о чём стали говорить в глупых сплетнях.

После такого моего “активного отрицания” выражение лица Императора, наконец-то, смягчилось. Подобно нежному цветку, что распускается по весне – от тепла солнечных лучей…

— В заключение официально заверяю, что все эти слухи – лживые.

— Хорошо. Тогда – всё на этом.

Это точно – всё? Не будет ли ещё чего-то вроде дополнительных “пожеланий”, вроде такого: “С этого момента будьте осторожнее в своих действиях?”

Хотя, конечно, и сейчас причина распространения этого слуха – не мои действия, а то внезапное вторжение Хэя в кабинет Императора… И что необходимо делать в следующий раз, если в подобной ситуации Хэй попытается сделать что-то подобное?... Отпрянуть от него, отскочить в сторону, словно я уклоняюсь от нападения?...

— На самом деле, даже когда я услышал этот слух, – не особо в него и поверил...

“Думаю, тебе не обязательно верить в нелепые слухи.”

Ахон оглядел мою комнату с лёгкой улыбкой на лице и внезапно сделал совершенно бессмысленное замечание о том, что, кажется, моя комната стала немного светлее.

А мне, глядя на все эти “чудеса”, стало понятно, что на самом-то деле он пришёл ко мне встревоженный тем, что у нас с Хэем и правда – близкие отношения.

“Неужели ты, Наше Величество, можешь быть всерьёз обеспокоен тем, что какая-то наёмная убийца встречается с одним из твоих очень способных верноподданных?”

— Будьте в этом уверены, Ваше Величество.

В любом случае, Императору, похоже, не нравятся мои столь близкие отношения с его подчиненным, поэтому… Надо его успокоить? И с такими прекрасными намерениями я подошла к

Императору и с самой решительной улыбкой произнесла:

— Мне нравится – кое-кто другой.

— Что? Другой?!

— О, конечно, – за пределами Дворца...

— Вне Дворца!

— Так что – игнорируйте все подобные слухи.

Внезапно послышался лёгкий стук – что-то выпало из длинного рукава одежд Императора, прямо на пол. Но, как только я потянулась, чтобы поднять этот предмет, Император сильно шлёпнул меня по тыльной стороне ладони, затем сам очень быстро поднял то, что случайно выронил, и ловко засунул обратно в рукав...

“Ты сейчас – сошёл с ума?”

Я так и осталась стоять – с широко открытыми глазами. А Император успел не только спрятать то, выронил, но – открыть дверь и стремительно выйти.

* * *

Выражение лица Императора Ахона, когда он покидал покои Леди Есу, – в крайнем замешательстве – идеально подходило для распространения второй волны невероятных слухов.

Даже те служанки в резиденции Есу, которые перестали смотреть на “Наше Величество” благосклонно – с тех пор, как Император прикоснулся к “гадине Юси”, сейчас жалели его.

— Думаю, Его Величество всё же предпочитает нашу Леди Есу, а не ту предательницу – Юси...

— Верно… Такое обиженное выражение.

— Но что такого могла сказать ему Леди Есу, что заставило его выглядеть таким грустным?..

Даже если Хэй и я на самом деле состояли бы в близких отношениях, задача наложницы — удержать “своего” мужчину рядом. Любой ценой.

Сообразительные служанки сразу же стали придумывать разные теории, рассуждая о том, что, должно быть, Император – злится, и насколько странное – обиженное – выражение у него на лице…

Сэймуну и Мюнгену такое поведение Императора тоже показалось странным. Сначала Ахон бросился к Есу, чтобы выяснить правдивость глупых слухов, но вернулся от неё таким грустным, что они даже встревожились.

Однако, если сложить вместе все их эмоции, то они получились бы не больше размера кончика ногтя – по сравнению с тем растерянным состоянием, которое сейчас испытывал Ахон.

Лишь сам Император не знал какое у него выражение лица. Единственное, что крутилось в его голове, – слова и выражение лица Есу. Когда она сказала, что ей кто-то – нравится. И что этот “кто-то” сейчас – за пределами его Дворца. И Ахону от этого факта должно было быть – “всё равно”...?

“Тебе кто-то нравится?”

Если говорить об ассасинах, то… кто им нравится?

Даже Императорам не чужды странные предрассудки: ассасину никто и никогда не может понравиться, а, тем более, ассасин не станет– влюбляться. Ахон и сам не заметил, как его растерянность превратилась – в гнев. На Есу?.. Нет, не она его раздражала. Он злился на того человека, который сейчас был – вне его Дворца, вне его власти. И который, по неизвестной ему причине, так нравился Есу…

Но – почему…?

— Мюнген.

В конце концов Ахон решительно подозвал ближе Мюнгена, свою “тень” и телохранителя, и тихо отдал ему приказ:

— Отправляйся – в отпуск...

Как тихо не прозвучало это распоряжение, но Сэймун услышал всё и обомлел от удивления:

— Отпуск?!.. Каникулы – для Мюнгена?!

Только Мюнген оказался мудрее Сэймуна: он всё понял правильно и не рассчитывал на то, что Император внезапно отправляет его в отпуск – “ни с того, ни с сего”. Поэтому сразу же спросил:

— Ваше Величество, есть ли что-нибудь, что Вы хотели бы мне поручить?

— Разузнай – о Есу...

— Есу?.. Что Вы имеете в виду?

Они тихо разговаривали, а шаги Ахона задавали ритм этому разговору, гулко раздаваясь по коридорам Дворца наложниц.

— Всё – о том, какой она была в прошлом: что делала, почему стала убийцей...

Мюнген ответил ему – без промедления:

— Всё это я уже исследовал, прежде чем позволить ей войти во Дворец. Нужно было убедиться, можно ли доверить ей такое задание.

Без сомнений, Император уже слышал этот доклад – в то время, когда он сам давал согласие на это задание. Но Мюнген не зря был “тенью” Ахона долгое время, он сразу же заметил почти неуловимое движение на его лице: “Неужели…?”. И быстро понял, что тогда Император слушал его только “одним ухом”, а теперь надо всё повторить:

— О её блестящей карьере, после того, как она стала убийцей, – всё известно достаточно хорошо. Но совсем ничего не известно о её деятельности – до этого. Она возникла словно – из ниоткуда. И поднялась – как комета.

Мюнген продолжил, вспоминая свой первый запрос – о Есу, который сейчас был известен как «официальный»:

— И хотя, как ассасин, поначалу она иногда и проявляла некоторую неопытность, говорят, что была очень сильной всегда – с того момента, как выполнила свой первый заказ. Ответственным за первое задание был заместитель лидера группы наёмников «Бэкхван». Заказчик нанял ассасинов только для того, чтобы угрожать. Он и не думал о возможности выполнения такого сложного задания – несколько наёмных убийц до этого уже не справились с ним и погибли.

Хотя Ахону и было известно, что в настоящий момент Есу гуляет по Дворцу в полной безопасности, он нервно уточнил, без всякой на то причины:

— А Есу в этом – преуспела?..

— Да, но это было больше похоже на смертельную схватку, чем на заказное убийство, но…

— Схватку…?

— Её поймали, пока она – пряталась…

— И она убила – их всех.

Мюнген неловко кивнул. Теперь, когда он так отстранённо рассказывал о Есу, эта история звучала – жутко. Настолько жутко, что невозможно было и представить, что это – один и тот же человек. Тот ассасин – девушка, которая умеет так ласково улыбаться и зовет его: «Братик».

— Возраст?.. — Ахон кивнул, повернулся к Мюгену спиной и снова повторил: — Сколько лет было Есу – в то время?

— Говорят, этого не знает никто… Она и тогда скрывала своё лицо.

Ахон почему-то совсем не удивился. Но ему стало грустно…

Как, чёрт возьми, жила эта женщина? Такая сильная и такая красивая. Какие обстоятельства побудили её заняться этим страшным ремеслом?.. И пусть сейчас им двигало любопытство – какое непростое прошлое, должно быть, она пережила, ему почему-то было очень жаль Есу...

— Но, Ваше Величество… — Сэймун тоже взглянул на лицо Ахона, которое отражало такие странные эмоции. — Почему Вы спрашиваете – о прошлом Есу…?

“Интересно. Возможно, он нашёл в прошлом Есу что-то подозрительное?”

— Подозрительно?.. Крайне подозрительно. Разве это – не опасно?!

Ахон быстро поднял руку, чтобы помешать Сэймуну рассуждать на эту тему и дальше – что с этого момента Императору не следует оставаться с Есу наедине. Он спокойно начал давать инструкции Мюнгену:

— Мюнген, всё же давай попробуем ещё раз изучить прошлое Есу? Возможно, не как убийцы, а… какую-то личную жизнь?..

“Раньше я и так довольно тщательно исследовал это, но не смог узнать больше. Получится ли сейчас копнуть глубже?”

Мюнген покорно кивнул, хотя и был настроен скептически.

А в сознании Ахона почему-то возникла сцена, когда Есу в бреду назвала имя Хорена. Он также вспомнил и то, как потом она просила его больше никогда не расспрашивать её о личной жизни.

“Не может быть...”

От этой догадки глаза Ахона сузились:

— Человек за пределами Дворца, который тебе так нравится, — это Хорен?..

Внезапно он почувствовал, как в его груди заболело сердце. Поэтому положил на него правую руку и на мгновение замер.