Как только Мюнген услышал в голосе Императора раздражение, то немедленно доложил ему:

— Я всегда находился – рядом с Есу, так как играл роль её старшего брата.

Однако Императору что-то совсем не понравилось в таком ответе Мюнгена: он бросил на него косой и недовольный взгляд. При этом лицо Мюнгена оставалось совершенно невозмутимым, а я, естественно, от всей этой картины не могла не рассмеяться. Старательно избегая взгляда Императора, который становился всё мрачнее от звука моего смеха, я весело посоветовала Мюнгену:

— Братик, тебе нужно немного попрактиковаться в актёрском мастерстве.

— ...Актёрские навыки – не работа “тени”, – незамедлительно парировал Мюнген.

Но тут и Сэймун решил присоединиться к поддразниванию коллеги:

— Всё в порядке, Есу: так же неловко он ведёт себя и в обычной жизни.

Вот только сам Император, похоже, сегодня был не в настроении подшучивать над Мюнгеном. Вместо того, чтобы посмеяться, обсуждая его плохие актёрские способности, он решил переключить своё внимание на Сэймуна и внезапно напрямую спросил:

— Сэймун, а ты…? Ты – поймал преступника?..

— Как только я увидел летящий камень, сразу же определил, кто его мог бросить, и начал преследование.

— Так.

— Но он... убежал – в сторону Следственного Управления.

От этих слов брови Императора удивлённо поднялись:

— Следственное Управление?

— Да. На самом деле, есть некоторая вероятность того, что это – дело рук кого-то изнутри Управления.

У меня тоже был повод для удивления: сначала Императору настолько не понравилась моя идея пойти к Юси, что он намеренно решил изменить тему разговора, а теперь с самым серьёзным видом отнёсся к докладу Сэймуна и продолжил задавать вопросы:

— Почему ты так думаешь?

— Потому что в радиусе поражения от камня совсем не было посторонних. И не было никаких признаков проникновения во Дворец злоумышленника.

И это – верно. Но Ахон уточнил ещё раз:

— Кто из сотрудников Следственного Управления присутствовал на церемонии?

Сэймун тут же заметил:

— Хотя он и побежал в сторону Следственного Управления, но не был одет как их сотрудник.

— Хм… — глаза Императора сузились. — Значит, всё это могло быть сделано и намеренно, чтобы переложить всю вину – на следователей… Понятно.

Император взглянул на меня, словно желая узнать и моё мнение. А я не нашла ничего лучше, чем озвучить то, что искренне считала необходимым сделать ему прямо сейчас:

— Прежде всего, отправляйтесь к Юси. Успокойте её.

* * *

— Бессердечная! Какая она – бессердечная!

Ахон, громко ступая, быстро шёл по коридорам Дворца наложниц. Сами наложницы, которые обычно давно бросились бы приветствовать Императора – в надежде привлечь его внимание или обменяться парой любезных слов, совершенно нигде не появлялись, так что он не сбивался с темпа, когда стремительно двигался вперёд.

— Не могу поверить, что ты отослала меня – к другой женщине, хотя Император так заботился о тебе…

Эмоциональные, но тихие возгласы Ахона эхом гулко разносились по коридору.

Сэймун еле успевал следовать за ним и наблюдать, почти с трепетом, за его странной реакцией. “Дайте предательнице крылья, чтобы она смогла полететь. А лишь только она покажется — выстрелить по ней…” – этот план был разработан самим Ахоном. Итак, к этому моменту они преодолели почти все трудности, чтобы назначить её наложницей и даже провести для неё церемонию назначения.

“Конечно, Императору придётся продолжать заботиться о ней, пока ей не станет лучше.”

Да и Есу не сказала ничего предосудительного?.. Но странным казалось то, что Ахон, знавший все эти обстоятельства лучше, чем кто-либо другой, так раздражался и даже суетился.

Император продолжал путь, изредка бросая эти непонятные реплики.

— Хм?..

В этот момент они уже подошли к резиденции Юси:

— Подождите…

Ахон резко остановился сам и дал знак замереть – Сэймуну и Мюнгену. Затем, нахмурившись, осторожно сделал шаг вперёд и так же тихо, осторожно заглянул внутрь. Оттуда одновременно доносилось много резких и громких голосов.

Сделав ещё один шаг, Император увидел Юси и ещё несколько других наложниц, которые стояли перед её дверью. И все пререкались друг с другом.

Видимо, ссора вот-вот началась: все наложницы стояли на пороге, при открытой двери. Юси стояла в проёме.

— Не надо говорить такие глупости!

— Глупости? Горничные сказали, что всё это сами видели.

— Должно быть, они неправильно поняли.

Сэймун, которого также заинтересовал этот обмен колкостями, тоже решил подойти к Ахону и просунул голову внутрь: от этого зрелища его глаза невольно округлились и он даже прикрыл рот рукой.

Человеком в дверях, конечно же, была, сама Юси. А решительно настроенными посетителями – другие наложницы. Среди них Сэймун заметил и наложницу Бэк-Янг, у которой когда-то и служила Юси.

— Разве такое невозможно – для такой стервы, как ты? Разве не ты приказала бросить камень – в наложницу Есу? Потому что ты в курсе, что она — одна из любимых наложниц?

Наложница Бэк-Янг, обычно такая тихая, стояла с опухшими от слёз глазами, но вопросы Юси она задавала более резким тоном, чем обычно.

— Любимая наложница — это не только лишь наложница Есу. Кроме того, период её благосклонности был самым коротким – так зачем мне нападать на неё?

Юси уверенно опровергла и такое заявление, словно всё это уже не имело никакого значения.

— А другие наложницы сегодня и не присутствовали на церемонии.

— Не обвиняй. Откуда тебе знать, чья сторона права — моя или Есу? Да и зачем мне заниматься таким?

— Ты меня спрашиваешь, что может нравиться предателю, – откуда мне знать? Ты знаешь об этом – лучше всех...

В основном этот горячий разговор вели наложницы Бэк-Янг и Юси, но иногда вмешивались и другие:

— Поскольку однажды Вы уже предали наложницу Бэк-Янг, можете сделать подобное и с наложницей Есу.

Наблюдая эту “ожесточенную битву”, Сэймун, как преданный секретарь, пытался предугадать дальнейшие действия Ахона.

“Разве не стоит сейчас вмешаться и остановить их?”

Однако пока Император лишь издалека наблюдал за этой ссорой, не подавая никаких признаков того, что хочет сейчас как-то обозначить своё присутствие.

— Всё. И не будьте назойливыми. Если хорошенько подумать, то у всех вас найдётся причина – напасть на Есу. Наложница Есу — фаворитка, а также единственная из всех наложниц, кто присутствовал на церемонии. А теперь вы говорите, что именно я на неё напала, так? Но я – не единственная, кто знал это…

— Что?..

— Просто я развернула эту ситуацию. Что – неприятно?

Сэймун не выдержал и тихо прошептал на ухо Ахону:

— Вы можете прекратить всё это?..

Одно дело, если бы произошла просто драка, между обычными наложницами. Но Сэймуну было известно, что Юси — шпионка. И он очень беспокоился, что может случиться что-то совсем непредсказуемое, если сейчас наложницы начнут драку именно с ней. Опасался, что едва заметный “хвост” – исчезнет… Волновался, что наложницы, собравшиеся здесь с самыми разными политическими целями, могут быть так быстро избиты Юси, что затем начнут в слезах писать письма родственникам – на свою родину.

Вместо ответа Ахон уже направлялся к наложницам, спрашивая их, что такое сейчас происходит.

“Не мог просто ответить мне – так сразу и пошёл…”

Сэймун едва догонял его и только приговаривал:

— Ваше Величество… Ваше Величество…

Наложницы, увлечённые своим спором, были очень поражены неожиданным появлением Императора. Они сразу же выстроились в два ряда и учтиво поклонились.

А ещё они были напуганы, потому что давно и хорошо знали — во Дворце существовало негласное правило и долг его соблюдения. С точки зрения Императора, которого совсем не заботили личные чувства наложниц, подобное поведение будет рассматриваться им только как фракционная борьба.

Кроме этого, хотя Церемония и была прервана неожиданным переполохом, сегодня всё же – день Церемонии назначения Юси. Все остальные наложницы должны были оставаться – в своих покоях.

— Расходитесь...

Единственной хорошей новостью во всей этой напряжённой ситуации было то, что Ахон почему-то не выглядел особо раздражённым или рассерженным. Никто не знает, о чём именно Император думал в этот момент, но, похоже, его спокойствие не было актёрской игрой. Наложницы, заметив это, вместо того, чтобы хоть как-то оправдываться, очень быстро поспешили прочь.

Ахон с ничего не выражающим видом подождал, пока все наложницы исчезнут, и только после этого вошёл в покои Юси. Двери, которые только что были открыты нараспашку, сразу же закрылись за ним.

Юси, оставшись наедине с Ахоном в своей комнате, смущённо опустила глаза и казалась совершенно обескураженной.

Хоть она и не могла вспомнить никаких подробностей, но каким-то удивительным образом она умудрилась с сегодняшнего дня официально стать наложницей Императора. Юси всё ещё не обрела равновесие в этом стремительном вихре событий, поскольку давно уже не имела времени и возможности спокойно поразмышлять обо всём случившемся. А из-за своего положения шпионки в обществе Ахона чувствовала себя очень неловко.

— Хаха…

Ахон даже рассмеялся, увидев настолько нерешительную Юси:

— И с каких пор ты не можешь смотреть мне в глаза?

— Ах. Это…

— Сейчас ты выглядишь более смущённой, чем… не так давно.

Юси внезапно покраснела от такого игривого замечания: помедлила, прикусила нижнюю губу, решив посмотреть в глаза Ахону, и – улыбнулась. Да, она очень отличалась от Есу, которая лишь слегка изменила своё поведение – на более формальное, как только узнала, что человек перед ней – сам Император. Но и после этого остальные её действия остались – прежними.

“Что же. Видимо, ассасин и шпион — это не одно и то же?”

Ахон усмехнулся, вновь невольно сравнивая – Юси и Есу.

— Я… Мне так жаль, Ваше Величество...

— Хм? И за что это ты извиняешься?

— Речь о… О наложнице Есу.

— Ох, неужели ты сделала это – как сейчас и утверждали наложницы?

— Что? — удивленная Юси замахала рукой. — Нет. Совершенно – нет.

— Тогда почему ты извиняешься?

Юси почти что начала отвечать: “Есу получила травму – из-за меня”, но… Замерла на мгновение.

Если сказать именно так, то Император обязательно посчитает это странным. Потому что “обычный” человек никогда не знает, на кого нацелен летящий камень. И, даже если усердно изучать боевые искусства, такого навыка практически нельзя достичь за один-два года. Тем более – камень прилетел сзади, а не спереди, поэтому в качестве оправдания нельзя ссылаться на “хорошее зрение”?

“В конце концов, шпион есть шпион.”

Ахон продолжал улыбаться, хотя и заметил ошибку Юси. Но, вместо того, чтобы указать ей на это, лишь мягко пожурил Юси – за слабость духа. Затем, почти нежно, слегка похлопал её по плечу – в знак утешения, и добавил, что волновался за неё. А Юси снова покраснела от того, что уважаемый Император не только утешал её – был таким добрым, но не прилипчивым… И, что самое важное, имел очень-очень приятный голос.

Теперь, кажется, она поняла, почему все служанки называли Императора – Перелетной Птицей. Но также называли его – с любовью: «Наше Величество, Наше Величество». Император был очень красивой Перелетной Птицей. Более того, это Птица обладала ещё и чарующим голосом.

И как хорошо, что Юси и представить не могла, что творилось в голове этой симпатичной Перелетной Птицы, которую преследовал такой скучный вопрос: «Достаточно ли? Можно ли мне уже уходить?»

* * *

“Не понимаю – хорошо ли я себя чувствую?”

Удобно расположившись в опочивальне Императора, я лежала и беспокоилась лишь о том, сможет ли сейчас Ахон убедительно утешить Юси? С этими его “потрясающими” актёрскими навыками...

Если бы он был хоть немного хорош в этом, не стала бы так волноваться. “Средний уровень”? И это – большая проблема, потому что “уровень” – даже не “средний”...

Уверена, что он просто придёт к Юси, похихикает и, быть может, даже скажет что-то милое, чтобы как-то утешить её? Ладно. Пускай он совсем плох в актёрском мастерстве, но не будет же он также и глуп?.. В любом случае, он – умнее меня. И знает всё, что и я.

Волевым усилием я отодвинула свои переживания за “выступление” Ахона – на самые дальние задворки своего сознания. И решила сосредоточить внимание на “тени”, которую Император предусмотрительно оставил рядом с этой комнатой. Мне совсем не хотелось делать это, но… Что мне оставалось? Рядом со мной была только эта “тень”. Конечно, и он – не совсем “внутри комнаты”, но, вероятно, прятался – в пространстве, где-то между крышей и потолком…

“Ух...”

Видимо, эффект обезболивающего постепенно проходил. Боль начинала медленно возвращаться, а я хмурилась – от неприятных ощущений.

“Ты действительно делаешь… всякое.”

Как только я собралась повернуться, то почувствовала, что кто-то – приближается. И не к окну, а, как полагается, – к двери.

“Это – Император? Но Императору ещё совсем рано возвращаться. Кто же это?..”

Не знаю – кто это. И надо ли мне всё-таки встать и как-то поприветствовать этого гостя?

На мгновение я замешкалась, а затем решительно закрыла глаза.

“Раздражает… В любом случае, сейчас я — пациент. И не знаю, как мне нужно развлекать гостей Императора.”

До этого несколько раз какие-то люди подходили к двери, а затем возвращались обратно. Конечно, я предположила, что так произойдёт и на этот раз…

Но, тем временем, за дверью послышалась какая-то лёгкая возня. Потасовка была недолгой.

И потом – что?.. Звук открывающейся двери. Вскоре – другой звук: чьи-то шаги становились всё ближе.

Я так и держала глаза – закрытыми. А звук шагов, казалось, становился всё тише – по мере того, как кто-то приближался ко мне. Когда этот “кто-то” подошёл совсем близко, всё стихло. Наверное, он заметил, что я сплю, и специально остановился?

«И зачем я притворяюсь спящей – без особой причины?»

Поскольку с того момента незнакомец больше не шумел, я снова пожалела о своём решении: сейчас я не могла выбрать, что лучше — притвориться, что проснулась, или всё же остаться “спящей”?

“Если сейчас внезапно “проснусь”, то всё будет выглядеть так, что я всего лишь притворялась спящей...”

Упрямо продолжая держать глаза закрытыми, я задавалась ещё и таким вопросом: кем может оказаться этот посетитель спальни Императора. В конце концов решила, что нужно просто открыть глаза и посмотреть – кто же это.

“Если он смог зайти так далеко, то, должно быть, он — какой-то высокопоставленный чиновник?..”

И, в тот момент, когда я уже точно решила “проснуться”...

“Хах?..”

…Чья-то тёплая рука нежно коснулась моей щеки.