Уже несколько дней я без устали бродила по садам и другим красивым местам Дворца, надеясь поскорее встретить наложницу Бэк-Янг.

Пока такой необходимости срочно встретиться у меня не возникло, она время от времени попадалась на глаза. Но сейчас, когда я так хотела её увидеть, – ничего не получалось.

Кроме этого, “злые языки” очень быстро распространили слух о том, что одна из служанок в покоях наложницы Бэк-Янг коварно предала её.

Наконец-то этот слух не только обрёл совершенно определённую форму, но и достиг моих ушей.

— Она — вертихвостка!

— Хм?

— Леди Есу, Вы даже и не подозреваете, как эта лиса может крутить хвостом перед Нашим Величеством?!

— А?..

Сидя у окна, я вышивала что-то для Императора, но не могла не заметить такой взрыв эмоций – испуганно посмотрела на Мейхи.

Только что я попросила Мейхи принести мне закуски, но она вместе с закусками принесла свой праведный гнев.

— Вертихвостка?

— Служанка из покоев наложницы Бэк-Янг, Юси!..

Хм… Злости в моей комнате оказалось гораздо больше, чем закусок.

— Правда, вот какая же она всё-таки своенравная девица! Много говорит, а все её слова – нецензурны, вот как!.. Но знаете, какая она перед Нашим Величеством? Ведёт себя – как совершенно послушная овца! И даже виляет хвостом! Моя подруга всё это видела, и это действительно отвратительно! Оказывается, она была такой надменной, обслуживая наложницу Бэк-Янг!

Ой! Похоже на плевок..!

Конечно, мне неловко было видеть, как слюна Мейхи почти забрызгала печенье. Сама же Мейхи ничего такого не замечала: снова возмущённо фыркнула и начала быстро обмахивать себя руками, чтобы хоть как-то успокоить свой гнев.

А я и не знала – что тут сказать, поэтому просто – улыбнулась.

Похоже на то, что Император обратил внимание – именно на Юси... Ведь это я посоветовала такой шаг Ахону, когда он спрашивал, кому следовало бы отдать предпочтение — Юси или наложнице Бэк-Янг. Значит, он всё же выбрал – первую? Поэтому сейчас я тихо наблюдала за разгневанной Мейхи и чувствовала при этом некоторое смущение.

Но, если бы Император спросил бы меня ещё раз, то я всё равно ответила бы так же: необходимо отдать предпочтение – Юси.

Разве это не естественно и не логично?

Служанок – слишком много. Так что, если кто-то желает спрятаться – среди служанок, то его будет очень сложно найти. Тем более – наблюдать за его поведением.

И, напротив, если “некто” получит расположение Императора и его внимание, то каждое движение “объекта” будет под контролем. Контролем – многих глаз и ушей.

— А Мейхи была близка с Юси?..

— Мы были близки, да… Но больше – нет!

На первый взгляд то, как искренне сердилась Мейхи, могло показаться даже ревностью, но это – не так.

Юси служила в покоях наложницы Бэк-Янг и получала неплохое жалованье за эту работу. Поэтому, по крайней мере – в своё рабочее время, Юси – это человек Бэк-Янг.

Но вот теперь Юси посмела привлечь внимание самого Императора, которого вполне можно называть мужем наложницы, её Госпожи… А затем ещё и тайно общалась где-то с Его Величеством — после его встречи с самой наложницей Бэк-Янг в её покоях.

Есть такое понятие — как «верность». И вся эта некрасивая ситуация точно была – именно про это.

У Императора есть несколько наложниц, но, когда служанки, принадлежащие наложницам или Императрице, смотрят в глаза Императору, это всегда рассматривалось как своего рода прелюбодеяние. Это – поступок, который во Дворце считается абсолютно недопустимым.

— Бедная леди Бэк-Янг. Как, должно быть, теперь у неё разбито сердце…

Только теперь, выслушав меланхоличные причитания Мейхи, мне стало понятно, почему Бэк-Янг все эти дни не появлялась нигде. Всё это потому, что у неё – “разбито сердце”!..

“Хм… Мне даже немного жаль её.”

Накануне Мюнген втайне уже предупредил меня, что Император только будет делать вид, что влюблён в Юси и что намерен сделать её своей наложницей.

Да, если Император не сумеет остановиться на уровне простого увлечения Юси, то…

Остаётся только догадываться о масштабах той бури, что может после этого разразиться во Дворце наложниц.

— Его Величество – слишком несдержан!

Теперь гнев Мейхи перенаправился: от Юси – к Императору.

Мейхи старательно сжимала свои губы, но из них всё же вылетали “опасные слова” в адрес Императора. А ещё она резко и трагично понизила его статус: с «Нашего Величества» до просто – “Его Величество».

— Правильно гласят слухи, это – Перелетная Птица!

— Ах…

— Прошло совсем немного времени с тех пор, как произошла ваша ссора, леди Есу… Но не успели вы помириться, как вот… теперь снова — из-за Юси!..

После таких слов Мейхи я быстро отвела взгляд, думая о том, что в такую ​​минуту могла бы сказать «наложница Есу, которая очень любит своего Императора», и… Не нашла ничего лучше, чем безутешно разрыдаться:

— Но ведь Его Величество вернётся к Есу?.. Правда, Мейхи?..

— Конечно!.. Не сомневайтесь! Если Юси соблазнит Его Величество и займёт положение наложницы, то все служанки – и наложницы Бэк-Янг, и наложницы Хоран – объединятся вместе, чтобы признать Юси виновной – в неверности!

“...Так…А при чём здесь – Хоран?...”

***

После полуночи, преодолевая желание заснуть и зевая, я переодевалась, меняя свои нарядные одежды на следовательскую форму. Это был, ставший уже привычным, ритуал, во время которого можно было строить планы — думать за кем и где можно следить. И в этот момент в окно негромко, но решительно постучали.

“Хм?..”

Мне было известно, что снаружи всегда были какие-то люди, и подумала, что, наверное, это стражники патрулируют территорию Дворца в ночную смену. Но тут же, по этому, очень решительному, стуку, догадалась, что вряд ли это — ночной патруль.

“Быть может, там — Хэй?”

Недоумевая, я быстро подошла к окну и открыла его. Неожиданно этим ночным гостем оказался сам Император.

— Ваше Величество?..

“И почему ты здесь?”

Позади Императора стоял ничего не понимающий Сэймун, который, без сомнений, совсем недавно хорошо и спокойно спал.

— Вы разбудили его, чтобы потом отправится — сюда?

— Хм?..

— Сэймуна.

Для большей убедительности я указала на секретаря. Император лишь засмеялся, отмахиваясь от моего вопроса:

— Могу ли я теперь войти?

— Нет.

— …

— Я уже закрываю окно.

— Подожди!..

Конечно, я только сделала вид, что закрываю окно, но Император уже нетерпеливо просунул в комнату свою руку, на ходу меняя формулировку:

— Я — вхожу.

И затем быстро, вслед за своей рукой, оказался в моей комнате.

Мне оставалось только наблюдать за этими «манёврами» и улыбаться. В ожидании дальнейших событий я опустилась в любимое кресло. Император закрыл окно, подошёл к моему креслу и встал напротив меня. Я молчала, хотя всем видом изобразила готовность слушать хоть какие-то объяснения...

“Так зачем ты пришёл? И, судя по тому, что пришёл тайно, через окно,— это вряд ли похоже на официальный визит?..”

Мне вспомнилось, что как раз во время своего прошлого неофициального визита Император попросил моей помощи в дополнительном расследовании по делу погибшего следователя.

— Вы сейчас здесь, чтобы снова заставить меня работать — дополнительно? — решила я прервать неловкое молчание.

— Хм?..

Император огляделся вокруг, решая, где ему удобнее присесть, а затем удивлённо посмотрел на меня, как будто спрашивая, о чём таком я говорю?

— Работать?..

— Я спрашиваю о причине такого визита, поскольку Вы пришли — внезапно, посреди ночи, тайно... избегая чужих глаз.

— Ах... В этом нет ничего... такого.

“Тогда — что?”

У меня достаточно терпения — я замолчала, вопросительно глядя на Императора. Ахон наконец-то нерешительно присел на край кровати и со странной, почти смущённой, усмешкой, подбирая слова, начал:

— Боюсь, вскоре может возникнуть — недоразумение...

— Что не так?

— Завтра я планирую проявить к Юси... благосклонность.

“О-о-о... Победа!.. Впереди — столько интересного!”

Есть два способа стать наложницей: один — просто сразу же стать наложницей, а другой — сначала получить благосклонность Императора и затем уже стать наложницей.

Насколько мне известно, большинство из тех, кто сейчас находится во Дворце наложниц, стали наложницами первым путём — из-за самых разных политических мотивов.

Для всего моего окружения и я сама, по рекомендации Мюнгена, появилась во Дворце по «первому методу».

Однако в ста случаях из ста, служанка могла стать наложницей только лишь из-за благосклонности Императора, то есть с помощью «второго пути». Другими словами, Император своими действиями практически объявлял, что сделает Юси своей наложницей. Но…

— А у этого человека есть возможность — отвергнуть Императора?

Или у служанки Юси нет такого права — отвергнуть Его Величество, верно?

Мне кажется, что каким бы ты ни был Великим Императором, нельзя заставить обнимать тебя того, кому ты не нравишься.

— Мда...

И что ты скажешь?

Как ответ на мой вопрос на губах Императора сначала появилась снисходительная улыбка и он с гордостью поднял подбородок:

— Разве такое возможно?

— Вы настолько в этом уверены?

— Я — уверен.

— Как вы думаете, Юси нравится Ваше Величество?..

Да, при виде твоей самодовольной улыбки, догадываюсь, что какие-то основания для такой уверенности у тебя могут быть? Может быть, всё дело в том, что ты никогда и ни от кого не получал отказа? Или ты по красивым парням — что-то в таком роде?

Внезапно снова вспомнила о том, что происходило в той тюрьме... Что, чёрт возьми, он там делал? Хочу знать! Надо спросить!

Но, прежде чем я успела выказать своё любопытство, Император вновь снисходительно улыбнулся и так же снисходительно заметил:

— Даже если Его Величество не нравится именно тебе — я принимаю это...

— А, когда Юси станет наложницей, тогда и мне тоже станет легче присматривать за ней? Но и количество возможных задач — также увеличится, верно?

— ...Вот почему ты мне нравишься.

— Это почему я нравлюсь — всем.

В памяти снова возникло это выражение лица Ахона, которое появлялось, когда Император был особенно снисходителен. На мой недолгий смех, Император правильно отреагировал, что он всё равно не в состоянии меня остановить, а затем решил устроиться поудобнее.

И я тоже спокойно откинулась на подушку:

— Так Вы пришли сказать мне только это? Поскольку на данный момент Вашей любимицей станет Юси, то Вашему Величеству придется оставить Есу на время — в одиночестве?

— Повторяю — я здесь, чтобы не было недопонимания...

«Ах... Если подумать, я вроде бы именно про это и говорила?»

— И что — не так?..

Но какое — «недопонимание»? Император «проявляет благосклонность» к Юси. Что в этом такого, что я могу понять неправильно? Я склонила голову, молча ожидая ответа. Император даже откашлялся и, глядя куда-то в сторону, решил поделиться подробностями:

— Хм… ну, это совсем не похоже на то, что... мы действительно собираемся совершить что-то... серьёзное.

— Так Вы собираетесь только инсценировать свой ночной визит?

— Да.

А вот это — правильно. Если бы только Мейхи услышала это!.. У Ахона были бы все шансы снова подняться до «Нашего Величества»! А так он проживёт всю свою оставшуюся жизнь, так и не узнав о своём «повышении»...

— Вы сейчас здесь, чтобы рассказать мне обо всём этом? Зачем?..

— На всякий случай… Может, это однажды тебя обеспокоит?

— В девяносто девяти процентах случаев — такое меня не потревожит.

После того, как я твёрдо высказала своё мнение о происходящем и призвала Ахона «усердно постараться» хорошо, изо всех сил, отыграть свою роль, чтобы всё получилось, Император замолчал и — уставился в пустоту. Я проследила за направлением его взгляда. Но это был всего лишь пол.

— Почему Вы разглядываете — пол?.. — с любопытством спросила я.

Император встал и вышел, не проронив ни слова.

— До свидания...

В любом случае, я оценила то, что он специально приходил поговорить со мной. Это было так любезно с его стороны. И поэтому я помахала рукой ему вслед.

***

Шаги Ахона были чёткими и громкими, пока он возвращался в свои покои.

Но даже глядя на его походку, становилось заметно, что он — очень расстроен.

Следуя за Ахоном, Сэймун размышлял о том, что в последнее время Император часто бывает особенно раздражителен — по тому или иному вопросу.

Хотя Император почти всегда при всех казался спокойным и умел держать себя в руках, на самом деле он был довольно эмоциональным. Особенно это могли наблюдать «тени»: иногда он накапливал свои эмоции — то тут, то там, а затем они всё же могли выплескиваться наружу.

Поэтому Сэймун, как один из теней, и сейчас не придавал особого значения тому, что Ахон немного раздражён. Однако он не мог не удивиться тихому вопросу Ахона:

— Сэймун, как ты думаешь, я… непривлекательный?

— Что?..

Глаза Сэймуна широко раскрылись и он, крайне недоумевая, взглянул на Ахона:

— Почему Вы вдруг задаете такой вопрос?

— ...

— Есу сказала Вашему Величеству, что Вы — непривлекательный?

— Это — не так, но…

— Тогда — почему Вы про это спрашиваете?..

В ответ Ахон промолчал и лишь поджал губы. Звук шагов двух людей эхом разносился в тишине ночного коридора.

Через какое-то мгновение Ахон вздохнул и выдохнул:

— Просто… Она — всё ещё мой... Наёмник. И, похоже, я её не особо интересую...

— А какого интереса Вы бы хотели…?

— Сложно говорить про какой-то конкретный “интерес”, я имею ввиду — в общем...

— Что хорошего в привлечении внимания ассасина?

Эти слова Ахона Сэймун совсем не понял, но почему-то в его сердце закрались странные сомнения. Затем, при виде того, как Император печально склоняет голову, он решился спросить:

— Ваше Величество, есть кое-что, о чём мне хотелось бы от Вас узнать…

— Что именно?

— Нравится ли Вам Есу? Имею в виду не как наёмник, а как — женщина?

— Вы сговорились, да? До этого — Мюнген, а теперь — ты... Не знаю, почему вы оба продолжаете думать в таком направлении.

Должно быть, и Мюнген тоже сказал — о чём-то подобном?..

А ещё Сэймун подумал, что именно в словах Ахона показалось ему ещё более странным, чем прежде. Если Мюнген, который никогда не позволял разговаривать о личной жизни своего господина, сказал о таком Ахону, не означало ли это, что всё это — серьёзный знак?

Однако, и на этот раз Ахон коротко опроверг все подозрения своих теней:

— Думаю, она — замечательная женщина. У неё — много сильных сторон. И она — привлекательна. Но Есу — убийца. Как может убийца понравиться мне — как женщина?..

***

Слухи во Дворце распространялись — стремительно. Как и следовало ожидать. Информация здесь порой дороже золота.

На следующий день после того, как Император объявил, что он делает Юси наложницей, я решила сосредоточиться только на вышивании. Хватало и того, что регулярно получала ругательства в адрес Юси вместо моих закусок.

И нынешняя ругань — это лишь начало. Я знала наверняка, что в самом скором будущем ещё произойдёт так много интересного. Поэтому прилагала все усилия, чтобы мои глаза устали. И, когда кто-нибудь, наконец-то, расскажет мне эту «ужасную» новость — о союзе Юси и Императора, я смогла пролить настоящие слёзы.

И я тихо усмехнулась своим мыслям, втыкая серебряную иглу с синей нитью в мягкую золотистую ткань.

Вот сейчас Мейхи ругает Юси — рядом со мной. Но кто же всё-таки сообщит мне эти срочные «страшные» вести?

— Леди Есу, прибыл — Хэюль Хваам.

— Кто?.. Хваам?..

Да, неожиданно. Человеком, который принёс мне долгожданные новости, оказался — Хэюль Хваам.

Хваам...... Он пришёл ко мне, когда я уже собиралась покинуть Дворец после той нелепой ссоры с Ахоном. Человек, который сразу же заявил, что хочет стать моей «силой».

Итак... Как давно это было? Девять или десять дней назад? Тогда он отважился прийти ко мне.

К тому же, сейчас — самое раннее утро. Не лучшее время для визитов.

Мейхи тут же перестала ругаться. Осторожно, с некоторой тревогой, спросила — не хочу ли я чем-нибудь подкрепиться.

Я лишь кивнула, соглашаясь. И пригласила Хваама войти.