Всякий раз, когда в моих покоях появлялся лекарь Ча Чонг, он непременно начинал свои рассуждения о чём-то таком:

— Вы же близки с Железной Горой? Вот в таком случае и научитесь у Железной Горы тому, как успешно развить чувство собственного достоинства и свою надменность!

“А разве это – не одно и то же?..”

Во всяком случае, суть всех наших разговоров сводилась именно к этому. Но, конечно, все его слова я пропускала мимо ушей: думала об этом – как о странных “ритуалах” ворчания Ча Чонга и быстро отмахивалась от любых назойливых мыслей, которые случайно прятались где-то в глубине моего сознания. К чему мне всё это?

— …Даже такое требует особого разрешения?

— Не столько разрешения, сколько... Если у вас должность Льва, то тогда легко оказывать серьёзное влияние и на другие отделы, даже если этот запрос и не связан с прямой деятельностью.

— Тогда… быть может, нужен – приказ?

— Полагаю, всё же лучше назвать это – рекомендацией?..

Вот так пересказывал мне свой недавний диалог с лекарем Хэй, как только пришёл ко мне.

На днях Ча Чонг явился в Следственное Управление собственной персоной: долго, больше часа, совершенно бесцельно болтал в его кабинете, пока Хэй не устал от этого окончательно и не спросил прямо о цели его визита. Только после этого лекарь, почти смущённо, попросил:

— Не могли бы Вы провести уроки светского этикета – для наложницы Есу?..

И это была очень странная и очень бесполезная просьба.

Могу ли я выбирать, что во всём этом впечатлило меня больше – сам лекарь, который пришёл к Главе Следственного Управления с просьбой о такой бесполезной услуге, или же Хэй, который почему-то с готовностью не только принял эту просьбу и явился ко мне лично. Тот самый – Хэй, Железная Гора…

— Ты сейчас выглядишь так, будто собираешься отказаться от всего, что не связано с работой.

— Хах?..

— Но ты знаешь, как работать с людьми, облечёнными властью.

— … Ты – иронизируешь?

— Нет, это – комплимент.

Заметив, как у Хэя недоверчиво дёрнулся уголок рта, сочла нужным повторить, что я действительно так думаю, и этот комплимент – искренний.

Приятно говорить, что ты не идёшь ни на какие сделки с реальностью, но, если в этом “обычном мире” решишь вести себя как самовлюблённый и высокомерный господин, то тебе, скорее всего, достаточно скоро снесут голову. И неважно – будет ли эта голова самой настоящей или только “символической”.

Какое-то время Хэй внимательно глядел на меня, но, похоже, всё же решил, что сейчас не имеет никакого значения, сделала я ему комплимент или нет. Затем быстро отвернулся и вернулся к основной задаче:

— В любом случае, если сам Главный лекарь попросил о таком – я это сделаю.

— Уф... Выбора нет – все эти высокопоставленные люди действуют, как им вздумается.

И я специально капризно надула губы и небрежно махнула рукой, изображая досаду:

— Это – так раздражает...

Но при этом я отдавала себе отчёт, что где-то глубоко внутри испытываю какое-то тайное любопытство: чему и как ты собираешься меня учить? Ведь ты не преподаешь ни боевые искусства и не учишь наукам, но сейчас готов учить – как вести себя “высокомерно”?

“Можно ли такому научить? И учился ли он сам этому – у кого-то?”

Конечно, показывать, что мне всё это так интересно, было совсем неловко, поэтому я только всплескивала руками и приговаривала: “...раздражает-раздражает”.

Хорошо, и с чего мне надо начать?

— Прежде всего…

Да. “Прежде всего” – что мне делать?

— Есу, пожалуйста, поставь вот эту чашку – себе на голову.

— Хм…? Чашку?

— Да, пожалуйста, поставь чашку – на голову, а затем сядь – с прямой спиной.

Однако, как только мне немного приоткрылась завеса тайны, предвкушение чего-то необыкновенного быстро развеялось.

— Ты же сказал, что пришёл научить меня высокомерному поведению?..

Вместо невероятных испытаний мне просто предложили поставить на голову какую-то пустую чашку!

— Вот именно поэтому мы и начинаем – с осанки.

— Неужели, по-твоему, вообще как-то может измениться моя личность – только держа осанку?

Продолжая так ворчать, я всё же эту чашку взяла и на свою голову поставила. Хотя и думала о том, что, если когда-нибудь у меня и получится научиться вести себя “правильно” и надменно, то какой во всём этом смысл – ведь мне всегда нужно поддерживать образ “глупенькой наложницы”?

— Определенно, у тебя очень хорошо получается держать спину.

Не обращая внимания на все мои жалобные “стенания”, Хэй счёл нужным даже похвалить меня, как только я послушно водрузила эту чашку себе на голову.

— Разве это – не базовые знания?

— У новобранцев обычно нет и таких базовых знаний…

И Хэй на мгновение остановился, нахмурившись:

— И таких – очень много.

— Тогда почему бы вам не научить их этому?

— Какой смысл учить новобранцев такому? Только наглеть будут...

Значит, если их учить быть высокомерными, то только станут наглеть? Надо же…

— А ведь и ты был когда-то новобранцем, Лорд Хэй?.. Тогда тебе не было жаль своего начальника, если и сейчас утверждаешь подобное?

— Мне – совершенно не жаль. Потому что я всегда был способным.

“Охх… “

И я слегка надула губы, всем видом показывая – какой же он самоуверенный, этот Хэй. А он лишь еле заметно усмехнулся, быстро протянул руку к моему лицу и зажал мой рот.

— Губы… У надменного человека никогда не бывает такого выражения лица.

Мои глаза мгновенно расширились от такого уверенного прикосновения к моим губам, но Хэй оставался совершенно невозмутимым. И тут мне в голову внезапно пришла забавная идея: я вновь поставила чашку себе на голову и приняла позу такого же безмятежного спокойствия, что и у Хэя, полностью подражая и выражению его лица:

— Как ты думаешь, вот так – достаточно высокомерно? Такое тебе – нравится?

Удивительно, но на губах Хэя тут же появилась одобрительная улыбка.

— Если я вынуждена притворяться Лордом Хэем, так разве не должен и он немного притвориться – мной?

Сказав это, я ловко поставила чашку, полную чая, – ему на голову. Его улыбка мгновенно исчезла.

— Ха-ха-ха! Тебе это очень идёт, Лорд Хэй!..

— ...Это – смешно?

— Да, очень! Никогда ещё я не видела настолько красивой подставки под чай, как Лорд Хэй!

Это было так забавно – видеть, как ровно, с достоинством, он держит чашку с чаем на своей голове. Его лицо оставалось холодным, как лёд, а вот мне пришлось держаться за живот от неудержимого смеха.

— Кажется, твоя детская жизнерадостность — это совсем не маскировка, а реальная часть твоей настоящей личности...

Холодно заметил Хэй, осторожно снял чашку со своей головы и вернул её на стол. Но всё это лишь сильнее рассмешило меня и некоторое время я ещё продолжала хохотать, держась за живот.

Однако, закончив смеяться, внезапно поняла, что... Ой... Дверь в комнату была немного приоткрыта, и за ней мелькнуло знакомое лицо.

“Император?..”

Вряд ли я ошибаюсь: это был – Ахон.

От любопытства я даже привстала, а Хэй, заметив это, тут же удивленно обернулся.

Но, как только мои глаза встретились со взглядом Ахона, лицо Императора вздрогнуло, словно от неожиданности, а сам он отшатнулся от двери. Затем раздался звук быстро удаляющихся шагов.

— Что-то – не так?

— Ах... Нет. Кто-то – только что ушёл.

— Мне кажется, люди всегда продолжают – и приходить, и уходить.

— Мне тоже так кажется…

Он ещё не знал, что там находился Император.

— И кто это там был? – спокойно спросил Хэй.

В некотором замешательстве я ещё продолжала смотреть на дверь. Когда я снова медленно оглянулась на Хэя, он уже поставил рядом с собой ту чашку, которая только что была нашим “учебным пособием”, достал к ней ещё одну и стал наливать в них горячий чай.

Вздохнув, я вернулась к столику, села напротив Хэя и задумчиво произнесла:

— Его Величество.

— Ах…

Я предполагала, что и Хэй тоже будет хоть немного удивлён этим сообщением. Но, неожиданно для меня, в уголках его глаз появилась странная улыбка – он только кивнул, как бы говоря: «Понятно». А потом – рассмеялся, рассматривая лепестки хризантем в своей чашке с горячим чаем.

* * *

Огромные красные фонари колыхались на ветру, словно в каком-то призрачном танце, и рисовали странные тени на полу и стенах комнаты. Ахон тяжело вздыхал, наблюдая как колышутся и причудливо изгибаются эти чёрные, как смоль, тени.

Юси, сидевшая напротив Ахона, решилась осторожно побеспокоить его:

— Я… Ваше Величество?..

Ахон поднял на неё задумчивый отрешённый взгляд.

— Вы – в порядке? — тихо спросила она. Голос Юси был полон такой искренней тревогой, которую даже она не могла сейчас контролировать.

Теперь вечерами Ахон часто приходил в её комнату вместо комнаты наложницы Есу. И это было так приятно. Но, когда он подолгу пил чай – вот в таком непонятном оцепенении, на сердце у неё становилось слишком тяжело.

Хотя в её присутствии Император всегда старался добродушно улыбался, но замечать его безучастность ей было больно: так, находясь рядом с ним, она только острее чувствовала своё одиночество.

— Юси...

— Да, Ваше Величество?

— Ты когда-нибудь влюблялась в кого-нибудь?

Вместо ответа на её вопрос о том, в порядке ли он, Ахон неожиданно спросил – нечто совершенно абсурдное. Однако, как только Юси услышала этот странный вопрос, она сразу же покраснела и почувствовала, как сжимается её сердце:

— Я влюблена – в Ваше Величество.

Ахон лишь усмехнулся такому привычному ответу. А Юси с горечью отметила, что Император не поверил её словам, и зачем-то поспешно добавила:

— Я говорю это – искренне, Ваше Величество.

И тут же Юси сама невольно вздрогнула от этого слова – «искренне». Она постаралась быстро выбросить его из головы.

“Искренне… Искренне?”

Но оказалось, что это – не так-то легко: тяжесть от этих слов легла на её сердце. При этом Юси продолжала безмятежно улыбаться и делать вид, что не замечает всех грядущих последствий от уже прозвучавшего её признания.

На какое-то мгновение Ахон о чём-то задумался, а затем вновь спросил:

— Итак, был ли кто-нибудь, в кого ты когда-то была влюблена – до Императора?

И на этот раз реакция Юси была очень быстрой:

— Никого.

Ахон лишь хмыкнул, кивнул головой, а затем с лёгкой улыбкой заметил:

— Тогда от тебя не будет большой помощи.

Юси только распахнула глаза:

— Помощи…?

Император ещё сильнее приподнял уголки рта, загадочно улыбнулся и поудобнее откинулся на спинку стула. От этой улыбки Юси совершенно растерялась и даже начала без причины суетиться.

“О чём Вы сейчас говорите? Происходит ли что-то, что Вам не нравится? Когда сразу же после слова «любовь» появляется слово «помощь»… Так кого же Вы всё-таки любите? Этот другой человек не принимает Ваших чувств – так в этом Вам и нужна помощь?”

На её лицо тут же опустилась тень.

“Я слышала, как люди называли его «Перелетной Птицей”... Да, если за это время Вы влюбились в кого-то другого… тогда Вы, действительно, – Перелетная Птица.”

Как только Юси начала думать об этом, ей стало совсем не по себе. Безусловно, она не собиралась на всю жизнь оставаться наложницей, тем более, что сначала и появилась здесь, во Дворце, только как шпион. В какой-то момент им с Императором, конечно, пришлось бы расстаться. И всё же… Именно сейчас ей так не нравилось, что приходится всем этим заниматься: уже прошло несколько дней с тех пор, как она призналась ему в своих чувствах.

Ненадолго задумавшись, Ахон вспоминал, как задорно и беззаботно смеялась Есу перед Хэем, но, подняв взгляд, тут же заметил, что Юси, стоявшая перед ним, совсем поникла. Но он сразу же понял, зачем она это делает, и на его губах появилась почти нежная улыбка.

Он знал немало наложниц, которые иногда обижались на недостаток внимания в его присутствии, поэтому было бы странно, если бы он не заметил такого выражения или особенной реакции.

Ахон протянул руку Юси с такой пленительной улыбкой, что любая женщина упала бы от неё в обморок: ведь у этой шпионки есть много всего такого, о чём ему нужно позаботиться. Юси ещё зачарованно глядела на его протянутую руку, а он уже шептал ей тихим обворожительным голосом:

— Тебя смущает моя рука?..

Как только Юси отважно положила свою руку на руку Императора, он, не переставая нежно улыбаться, продолжил:

— Итак, чем же ты занималась сегодня?

* * *

Уже несколько дней круглосуточно шёл дождь, поэтому в Саду гуляло совсем мало людей. И, поскольку поблизости почти никого не было, то и добыть хоть какую-то информацию у меня не получалось. Поэтому однажды я решила, что днём я буду спать, а ночью, не обращая внимания на дождь, – отправляться на вылазки.

И так произошло, что Ахон смог заметить это: я уже пролезла через свой секретный проход за свитком на стене и входила в комнату, вся мокрая от сильного дождя, когда он, по странной случайности оказавшийся в моих покоях, стал свидетелем последствий моих ночных прогулок.

— Ты – речная или морская выдра? Почему ты – и в таком виде?

Для меня в том, что я “до нитки” промокла под дождём, не было ничего страшного, но Ахон, будучи ребёнком высокого происхождения, наверное, боялся смертельного исхода, если вдруг кто-то ненароком попадёт под ливень?

На следующий день с небес, словно почувствовав силу гнева Императора, уже светило Солнце.

А вот для меня всё только начиналось…

— Ну, давай – ам…?

— Ааам…

Вероятно, Ахону нравилось настаивать на том, чтобы я как можно лучше заботилась о своём теле, поэтому сейчас он принёс с собой всевозможные яства – в качестве особого знака своей заботы обо мне.

Наша трапеза проходила в беседке, на открытом воздухе, поэтому есть так же комфортно, как обычно, мы не могли – слишком много глаз вокруг наблюдало за этим. Ахон собственноручно нарезал каждый кусок мяса или рыбы и почти торжественно клал всё это мне в рот. А мне, изображая “глупенькую Есу”, приходилось изворачиваться всем телом, чтобы изящно принять еду из его рук:

— Ваше Величество... Да, пожалуйста, дайте ещё один кусочек мяса.

— Ваше Величество, я тоже хотела бы угостить мясом и Ваши уста…

— Ваше Величество! Эта еда – отвратительна! Всё слишком остро!

Для меня было почти мучительно – как придумывать все эти “милые” замечания, так потом, так же мило улыбаясь, изрекать их – то тут, то там.

“Рис может попадать только через рот? Или через нос – тоже?”

— Почему сейчас у тебя – такое обиженное личико? Твои актёрские способности – сильно ухудшились...

Так Ахон подсмеивался и дразнил меня, шепча всё это на ухо, если вдруг во время еды я начинала злиться и замолкала.

С тех пор, как пару недель назад Император расплакался и признался мне в любви, я часто испытывала неловкость, глядя ему в лицо. Но тем удивительнее было наблюдать, что сейчас с ним – всё в порядке.

— Пожалуйста, Ваше Величество, тщательнее выбирайте рыбные кости?.. Почему Вы продолжаете кормить меня рыбой с костями?

Иногда я тоже делала голос потише и подшучивала над ним, но Ахон только усмехался, всем видом показывая, что он знает всё, о чём я могу думать.

— Дело не в том, что это я не смог выбрать все кости из рыбы. Это – заноза в твоей совести.

— Что не так с моей совестью? Она – очень славная, не так ли?

— О Боже… Кажется, что её – совсем нет. Может так быть?

— Она – маленькая, но она точно – есть.

— Кажется, сейчас ты путаешь – свою совесть и свою грудь?..

— Да. Может и путаю. Но тогда я уверена, что и достоинство Вашего Величества – невелико…

Пока Ахон пространно рассуждал о моей совести и груди, неподалёку Сэймун, невольно слушая, лишь прищёлкнул языком, но вот когда пришла и моя очередь высказаться о достоинстве Императора, он начал издавать странные звуки и даже закашлялся.

В полном ошеломлении, не отрывая от меня взгляда, Ахон ненадолго замер, с открытым ртом, а затем его лицо густо покраснело – он протестующе дёрнул головой и тихо запротестовал:

— Нет! Это – не так!..