— Вам нужна уборная? Конечно, можете ею воспользоваться. Уборная Есу – очень чистая!

— Случилось не то, над чем сейчас можно шутить.

Хэй решительно прервал мою шутку и радостный смех, схватил меня за руку и поспешно повёл куда-то. По мере того, как мы шли вперёд, наша скорость постепенно увеличивалась.

А к тому времени, когда он всё же решил остановиться, служанки, не поспевающие за нами, уже совсем исчезли из виду.

— Что такого срочного произошло, что Вы вот так просто — утащили Есу?

Хотя сейчас вокруг нас никого не было, но, на всякий случай, я сохранила свой тон «наложницы Есу», но вопрос задала, дерзко скрестив руки на груди, как обычно делал Ви Ян.

— Это немного странно.

Хэй нахмурился — словно его слегка смущало во мне такое “несочетаемое”: поведение Ви Яна и интонации Есу.

— Так что – настолько срочное?

Однако тут же выяснилось, что его совсем не интересовало моё поведение или тон голоса, поэтому что, как только я попросила его ответить, он сразу же выпалил:

— Ходят слухи.

“Очень неожиданный переход к делу.”

— Слухи?..

“Какие ещё слухи?”

— Слухи – о Юси?

Хэй провел рукой по волосам с таким выражением лица, что ему стало почти больно — только от одной мысли об этом:

— Слухи о нас… с Есу.

— О нас…?

От неожиданности я даже моргнула, а затем, для уточнения, начала указывать попеременно – на Хэя и себя: ты и я? Мы – двое?

Мне показалось, что Хэй на мгновение чуть вздрогнул – при слове «мы», но затем всё же тяжело кивнул:

— Да…

— Это так странно. Ходят слухи – о нас?

— Ходят.

— Что-то о политическом сговоре или чём-то подобном?.. Или что Лорд Хэй решил подтолкнуть меня — к чему-то такому? И всё в таком же духе?..

Неприятная, но вполне объяснимая ситуация. Ведь в последнее время Хэй периодически бывал у меня. Я задумчиво кивнула и мысленно почти согласилась с таким ходом событий. Но Хэй старался не глядеть на меня – опустил глаза с угрюмым выражением лица и добавил:

— Было бы хорошо, если бы всё было именно так.

Всё это настолько отличалось от его обычного поведения, что почему-то в моём сердце возникло неясное чувство тревоги. Хэй не только был остр на язык. Всегда он находил – что сказать...

“Интересно – что это за слух?”

— Я… — удивительно, но Хэй едва выговаривал слова, избегая зрительного контакта. — Появились слухи, что я — любовник Есу…

— … !

От неожиданности я даже поперхнулась и в недоумении смотрела на него.

“Ты ведь сейчас пошутил, да?”

Но Хэй был совершенно серьёзным. Настолько, что это казался — торжественным. И даже, удивительно, с лёгким румянцем на щеках. Было бы намного лучше, если бы он как-то смутился, тогда и я могла бы почувствовать себя смущённой, вместе с ним:

— Нет, а с чего вдруг пошёл такой слух? — настойчиво спросила я. Смущаться мне сейчас было некогда и незачем — пришлось быстро сбросить с себя тон наложницы Есу.

“Всегда я пыталась быть лишь “глупенькой наложницей”, а не глупой кокеткой, флиртующей не только с Императором, но и с его подданными!..”

Это всё так сбивает с толку.

— И когда же мы с Хэем смогли так подставиться?..

В этот момент сразу же вспомнился случай, произошедший пару дней назад.

— Сейчас-сейчас, подожди-ка минутку… — Я подняла руку, вспоминая, но мой голос предательски дрогнул: — Может быть… это… это…?

— Да, в тот день, когда Есу была готова убить доктора, — Хэй только тяжело кивнул, соглашаясь. — Думаю, что после этого по всему Дворцу и начали ходить слухи о том, что произошло в тот день...

— Я уже говорила, что тогда и не пыталась никого убивать!

Нет, пока не время зацикливаться на этом. Я лишь сжала виски и сдвинула брови – у меня сразу же разболелась голова. Хотелось крикнуть: “Что, чёрт возьми, они там напридумывали?”. Но сейчас, полагаю, и такое может быть неправильно истолковано?.. Хм.

— И что мне теперь делать?

— Если бы я знал, разве я бы прибежал сюда?

— Хэй, ты же – гений!? Так придумай же скорее какое-то решение!

— При чём тут сейчас – мои мозги?

Хотя Хэй и вёл себя спокойно, но в то же самое время было заметно, как в разговоре он иногда переходил на “ты” и, казалось, всё же немного смущался. А мне оставалось только глубоко вздыхать. Не было больше сил его уговаривать — он ускользал, как вода в ступе:

— Эх… Всё это потому, что я – такая красивая... Но неужели я красива настолько, что про любого человека, кто рядом со мной, люди начинают выдумывать… всякое-разное?.. Это – моя вина.

— ...

— Но это – к счастью...

— Не вижу в этом ничего счастливого.

— Самое главное – у Его Величества не будет никакого недопонимания.

— ...

Хэй молча кивнул, подтверждая, что следит за ходом моих мыслей.

— Полагаю, что так и будет… Ведь между Его Величеством и мной нет никаких отношений. Думаю, что вряд ли ему есть дело – какие слухи обо мне ходят во Дворце и кто потом им может верить?

И в этот раз вместо ответа Хэй лишь погладил свой гладкий подбородок.

— А если сам Его Величество не выкажет никакой реакции, то и слухи быстро утихнут. В эти дни и так происходит вся эта история – с Юси… Так что всё будет в порядке, если только мы — ты, Его Величество и я – не проявим никакой реакции. Все скоро потеряют интерес к этому и сменят тему?..

Верно – всё будет именно так. Наверняка Император даже рассмеётся над всеми этими нелепыми слухами, если они до него дойдут, и продолжит дальше заниматься своими делами. Когда вдруг почувствуешь себя неловко из-за каких-то слухов о себе, то, конечно, хочется как можно быстрее забыть о них.

На мгновение Хэй задумался над логикой моих аргументов, но вскоре снова кивнул – в знак согласия.

***

Хлоп!

Это Император Ахон внезапно так сильно топнул ногой – по полу. Из-за чего Сэймун чуть было не выронил из рук изящную стеклянную шкатулку.

— Ваше Величество! Это — очень-очень ценно! — в ужасе вскрикнул Сэймун. — Если я разобью это своими руками, то меня лишат месячного жалованья. Даже если при этом сам Император застанет меня врасплох и заставит выронить такую вещь, то это не значит, что платить за это будет он…

И это был искренний протест человека, которому приходится за всё платить только из своего кармана. Но Император никак не отреагировал на слова Сэймуна, хотя на следующий раз стукнул ногой уже по столу.

Такого неожиданного поведения Императора, обычно такого спокойного, покладистого и мягкого, было достаточно, чтобы глаза всех слуг удивлённо расширились. Как только это заметил и сам Сэймун, то он быстро подал знак и старшая служанка быстро выпроводила всех их из кабинета.

Чиновник Сынь Ха, который и довел Ахона до такого нервного срыва, теперь уже выглядел почти испуганным, смущённым и постоянно робко кланялся. Было совершенно ясно, что всего полчаса назад Император ничем не отличался от “обычного Императора”. И, весьма вероятно, что такой внезапный приступ гнева у Ахона произошёл сразу же после его доклада.

Сейчас чиновник больше всего боялся, что всё только начинается и ещё может “разгореться” – дальше...

Ахон нервно восседал на троне, скрестив ноги, опираясь подбородком на одну руку, а другую то и дело сжимая и разжимая в кулак.

“Да, он в гневе – по-настоящему…”

Сэймун, едва увидел состояние Ахона, только цокнул языком, быстро поставил чудом уцелевшую стеклянную шкатулку на пол и так же быстро – отступил назад.

— Ладно. Попробуем – ещё раз...

С трудом справившись со своими эмоциями, Ахон отдавал этот приказ подавленным голосом.

— Так что сейчас говорят – о Есу?

— Ходят слухи – о странных отношениях между любимой наложницей Есу и Железной Горой, одним из руководителей Следственного Управления.

Сэймун даже в такой ситуации всё же не смог сдержать тихий непроизвольный смешок.

Уголок глаза Императора Ахона – слегка дёрнулся. Докладывающий смотрел на всё это – с содроганием, но внутри был почти доволен. То, что он сейчас сказал, не было полной ложью, лишь так – некоторым преувеличением.

Правдой было то, что слухи всё же ходили, но они ещё не получили во Дворце широкого распространения – оставались лишь одной из многочисленных сплетен, не особо отличающихся достоверностью. Те же, кто особенно любит все слухи, услышав такое, обычно спрашивают с горящими глазами: «Неужели…?». Так, по крайней мере, всегда и было – до сих пор.

Однако сейчас, для этого сторонника наложницы Сеян, наложница Есу представлялась бутоном, на который просто необходимо было наступить – прежде, чем он успеет распуститься. Вот почему Сынь Ха намеренно несколько “преувеличил” Императору рассказ об этих слухах.

Если бы сейчас любовь Императора к своей наложнице была по-прежнему очень сильной, разве он осмелился бы её хоть пальцем тронуть? Но в последнее время они уже ссорились несколько раз? Наступил момент, когда противника атаковать – легче всего. “Ослабленный оппонент”...

Однако у противника остаётся ещё немного плоти, которую можно – разорвать. Более того, другой человек, связанный с этой ненавистной наложницей, – один из глав Следственного Управления, вечного соперника Разведывательного Управления, в котором и работал Сынь Ха...

Как было бы замечательно, если получилось бы одним махом избавиться – и от наложницы Есу, и от Железной Горы?.. Изгнать их. Навсегда.

— Разве это – не явное проявление коварства, Ваше Величество…?

Чиновник лишь притворялся обеспокоенным и сейчас осторожно будил гнев Императора:

— Как смеет женщина, завоевавшая благосклонность Вашего Величества, флиртовать – с Вашим верноподданным? А мужчина, который, как говорят, является Вашим преданным слугой, – соблазняет женщину своего Правителя?.. Это действительно – душераздирающе...

Ахон скрестил ноги и несколько раз раздражённо постучал пальцами по ручке трона, прежде чем задать свой вопрос:

— А почему стал распространяться такой слух?

Сэймун продолжал наблюдать за эмоциями Ахона. Голос Императора прозвучал слишком серьёзно, чтобы ко всей этой ситуации можно было отнестись как к простой игре.

Мюнген тоже продолжал следить за Императором, хотя сейчас мог видеть только его затылок. На этот затылок он и смотрел с тяжёлым сердцем, зная о странной привязанности и заинтересованности Ахона к Есу.

А вот Сынь Ха, хотя и был сейчас несколько взволнован при виде такой ревности Императора, умело притворялся спокойным:

— Это из-за того инцидента, когда Железная Гора забрал наложницу Есу — прямо на глазах у Его Величества…

— Император давал им на это разрешение. Есть другая причина?

— Что?..

— Другая причина.

Ахон положил одну руку – на ручку трона, другой — поддержал голову. И смотрел на своего чиновника строго и почти свирепо:

— Уверен, что сейчас ты ведь не собирался создать конфликт между мной, моей наложницей и моим верноподданным — только по этой, единственной, причине. Не правда ли?

Сынь Ха немного смутился, но тут же поспешно парировал:

— Конечно нет... Говорят, что вчера вечером Железная Гора лично дожидался наложницу Есу, когда она возвратится в свою резиденцию. А затем быстро отвел её куда-то, в неизвестном направлении. При этом у него был настолько уверенный вид — он совершенно не обращал внимания на то, что обо всём этом могут подумать другие люди.

Ахон, пристально глядя на своего “верноподданного”, начал язвительно хохотать:

— Значит, именно это ты и собирался мне доложить?..

В глазах Сынь Ха впервые промелькнула тревога — до этого момента он был совершенно уверен, что Император будет только ревновать и злиться. Такая реакция Императора оказалась довольно непредсказуемой и даже отрезвляющей.

— Он, должно быть, и шёл — слишком уверенно…? Не было бы более подозрительно пытаться остаться совсем незамеченным, если начинаешь беспокоиться о том, что подумают другие?..

Ахон всегда казался гордым человеком, который никогда не заподозрил бы свою возлюбленную – в неверности. На первый взгляд…

Однако Сэймун находился рядом и мог заметить, как дрожат уголки рта Императора. А Мюнген, стоявший позади, мог видеть, как пальцы Ахона чуть нервно, еле заметно, постукивали по его гладкой щеке.

Только Сынь Ха, который, скрывая своё раздражение, опустил голову, не заметил всего этого. Он сожалел лишь о том, что пришёл сегодня — зря:

— Прошу прощения, Ваше Величество…

Ахон холодно смотрел на него, принимая эти неискренние извинения.

Однако, как только чиновник удалился, выражение его лица мгновенно изменилось: с глазами, полными смятения, Ахон поднялся с трона и нервно зашагал по своему кабинету.

— Сэймун…?

Сэймун решил завершить мысль, которую пытался выразить Император:

— Сынь Ха – сторонник другой наложницы, Ваше Величество. И Вам совершенно не обязательно верить его словам.

— Нет… Разве не ты говорил, что у моей наложницы когда-то были счастливые отношения — с другим мужчиной?

—- Не говорил, что это были — счастливые отношения.

Сэймун прищурился, посмотрел на Ахона и напомнил:

— И Есу не наложница, а — ассасин…

— Она — моя наложница.

— Фальшивая наложница, верно?

— Неважно – фальшивая или настоящая. Только она — всё ещё наложница?

Сэймун взглянул на Ахона с подозрением: Императору не было необходимости “актёрствовать” перед “тенями”, которые знали всё об этой ситуации с Есу. Так что, прямо сейчас, это — его реальные эмоции...

“Он ведёт себя так – из-за предположения, что его репутация Императора может пострадать, если и дальше продолжатся эти странные слухи о романе его наложницы с другим мужчиной?”

Император всегда очень заботился о своём образе, так что всё может быть. Но было и ещё кое-что, что заставляло Сэймуна так нервничать.

Ахон быстро ходил по кабинету — туда-обратно, пока у него не стала кружиться голова. В конце концов он даже споткнулся и облокотился на подлокотник трона.

— Ваше Величество!.. Необходимо сохранять достоинство!

— Всё рушится – уже не день или два...

— Вы должны держаться, иначе всё станет – ещё хуже!

Император только отмахнулся от этих слов, снова присел на трон – совсем без сил, похожий на водоросли, которые вынесло на берег морским прибоем… Сэймун пока не знал – как ему реагировать на всё это. И такая неопределённость ситуации сильно его нервировала.

Ахон поддерживал голову сцепленными руками и тихо рассуждал, бессмысленно глядя в потолок:

— Да, фальшивая или настоящая – неважно… Прежде всего она — наложница.

— Прежде всего она – наёмник. Верно?

— Прежде всего — наложница…

***

Очевидно, эти слухи всё же распространились. И быстро.

Только вчера – полная тишина. Настолько, что сначала я не могла понять, были ли слова Хэя истиной или нет, но… Уже сегодня вечером, во время моей одинокой прогулки по гарему, время от времени до меня долетали обрывки самых разных разговоров о “похожих историях”...

И если бы только это?..

— Ты видела вчера?.. Видела?

Как только я вернулась с прогулки, служанки тоже собрались вместе и уже перешептывались:

— Ах... Как это мужественно! И как — мило!

— Говоришь, мужественно? Когда он увёл её, это было так пугающе… Разве нет?

— Лорд Хэй все эти дни — с таким мрачным выражением лица. Даже перед Нашим Величеством, верно?

— Точно. Но лучше уж быть рядом с лордом Хэем, который был так одинок десять тысяч лет, чем с Нашим Величеством, на которого всегда вешается столько женщин...

“Он был одинок – “десять тысяч лет”... Хэй?”

— Делай разумные сравнения? Разве можно сравнивать — Наше Величество и его подданных?

— Верно! Какой великий человек — Его Величество, если не считать всех этих проблем с его женщинами. И он красив!..

— Лицо Хэя намного лучше! Но у него — сумасшедший характер!