— Разве это эгоистично – мне, у которого есть всё, кроме любви, желать ещё и твою любовь? Или это просто – главная человеческая потребность?

Такие, почти риторические, вопросы задавал Ахон Есу и при этом нежно держал её на своих руках. А Юси издалека смотрела на их силуэты и мысленно отвечала Императору:

“Любовь только начинается с эгоизма, а заканчивается – самоотверженностью, Ваше Величество...”

У неё на глазах показались слёзы.

“У каждого – своя любовь. Да и кто я такая?.. Так что некого винить в эгоизме Вашего Величества.”

Юси смахнула слезинки с уголков глаз краем рукава прежде, чем они потекли вниз.

“Это не Ваше Величество любит эгоистично, а – я.”

Не выдержав, она на миг отвернулась от них – с самой горькой и самоуничижительной улыбкой.

Даже если любовь Императора и была эгоистичной, кто в этом виноват? Независимо от того, насколько вы могущественны или величественны, завоевывать сердца людей или распоряжаться их чувствами у вас не получится. Конечно, такую возможность не запрещается купить?..

Благодаря своей красивой внешности, привлекательному голосу, выдающимся способностям и статусу самого влиятельного человека в этой стране, Ахону, быть может, удастся заставить такого желанного для него человека взглянуть на него – хотя бы ещё раз.

Юси прикусила нижнюю губу: а как насчёт себя самой? У неё – ничего нет, она даже не могла проявить свою искренность и хотя бы быть честной.

Да, она – шпионка, но её сердце болело при виде того, как Ахон заботится о Есу, и становилось радостным и счастливым, когда он улыбался. Она прекрасно понимала, что Император не сможет ответить на эти чувства, но так хотела, чтобы это всё его внимание было направлено только на неё.

“Это так странно. Странно...”

Она так ненавидела Есу, которая всегда могла находиться рядом с Императором, нежно выражать свою привязанность и непринужденно принимать его любовь.

Юси не понимала других наложниц: они продолжают спокойно смотреть на Есу, которую она возненавидела, и часто даже называют её милой? Как способны они так нежно принимать её – в тот момент, когда она завладела всей любовью Императора?

Разве такое – можно понять?

Вероятно, это происходило потому, что когда-то они попали во Дворец только из-за политических целей? При этом хорошо – и принимать благосклонность Императора, но ничего страшного не происходит, если её нет?

Страдая, Юси вновь продолжала наблюдать, как Император Ахон сладко перешептывается с Есу, а затем всё же решительно повернулась, чтобы наконец-то уйти.

“Фух...”

При этом Юси совершенно не замечала присутствия другого человека, тоже наблюдающего – за ней.

“Что всё это значит?”

Недалеко от Юси замерла наложница Бэк Янг, с заинтересованно сияющими глазами.

“И это – очень забавно...”

Императорский Дворец – огромен. Он – очень просторный и вмещал так много людей: везде и всегда находились какие-то люди и невозможно было запомнить их лица и все имена. И теперь, благодаря этому, Юси и могла наблюдать за Императором и Есу, а Бэк Янг – за самой Юси.

Вероятно, если бы всё это произошло в ином месте, совершенно пустынном, то для таких наблюдений и возникли бы какие-то сложности, но на таком открытом пространстве, с большим количеством людей, даже совсем неподготовленному человеку шпионить за другими было очень легко.

“Всё происходит – очень хорошо.”

И Бэк Янг недобро улыбнулась: сейчас Юси, нарушившую негласный закон наложниц, ненавидели почти все из них, но она, её бывшая госпожа, – особенно, потому что именно ей достался её предательский “удар в спину”.

В довершение ко всему, потом, когда она попыталась хоть как-то протестовать, ей дважды дали пощёчину и даже угрожали убить... С тех пор сердце Бэк Янг наполнилось такой ненавистью к Юси, что каждую ночь она не могла спокойно заснуть. Теперь она тоже была зла на неё, хотя и стала свидетелем того, как расстраивается Юси, наблюдая за Императором и Есу.

По издавна заведённым правилам, наложницы Дворца обычно покидали дворец через 7-8 лет пребывания в нём, если не возникало каких-то особых причин или у них не появлялись дети. Тогда это называлось – «уйти в отставку».

После такого ухода, если наложница повторно не выходила замуж, то продолжала получать регулярную материальную поддержку со стороны Дворца и могла свободно жить в полном достатке. Поэтому большинство наложниц, заключивших браки по политической договоренности, обычно и уходили “в отставку”, как только завершался период их пребывания во Дворце. Да и зачем отказываться, если появлялась возможность жить так же комфортно, как и в статусе наложницы, но при этом – наслаждаться своей полной свободой, тратить сэкономленные деньги или драгоценности, когда-то полученные в дар.

Конечно, после этого никто уже не обладал такой большой властью – такой, какая прежде была у наложницы. Но многие наложницы обычно считали, что нет никакой необходимости и дальше жертвовать своей свободой, оставаясь во Дворце, если Император их не любит.

Однако Император Ахон – достаточно молод: его правление длилось менее семи лет. Поэтому ни одна из его наложниц ещё не покидала Дворец. Вероятно, среди наложниц, не получающих благосклонность Императора, наверняка уже были и такие, кто мысленно готовился к “отставке”.

Наложницы, кто появился во Дворце лишь по политическим мотивам и кто не провёл с Императором ни одной ночи, ждали своей “отставки” больше, чем кто-то другой. Даже если когда-то им и довелось разделить ложе с Императором, но после этого они продолжили ночевать одни, то потом они просто относились к Императору – как к своему бывшему возлюбленному с очень высоким статусом и всё равно ждали, когда можно будет поскорее уйти в “отставку”.

Так всё и сложилось: наложницы, которые не пользовались благосклонностью Императора даже после нескольких лет пребывания во Дворце, часто уже начинали планировать свое будущее – как замечательно они начнут вскоре использовать своё пособие, предоставляемое Дворцом. Они не желали любой ценой оставаться рядом с Императором или страдать от душевной боли.

Вот только – Юси?.. Возможно, от того, что она лишь недавно приобрела статус наложницы и её не привезли во Дворец только в политических целях… Похоже, Юси захотелось иметь самые настоящие отношения с Его Величеством – любить и быть любимой.

Конечно, и это – естественно. Это – нормально...

Хотя до сих пор Юси постоянно держалась рядом с наложницей Есу и при этом вела себя так, словно они – очень близкие подруги. Однако…

Бэк Янг вновь зло ухмыльнулась:

“Значит, ей удавалось обманывать меня?”

С ревнивым человеком так легко иметь дело. Всё, что нужно, это – небольшая провокация...

• * *

После еды, едва слуги начали суетиться, убирая посуду, мы с Ахоном отправились на прогулку.

Изначально мои планы были иными – хотелось начать слежку за Хваамом, но Ахон успел решительно взять меня за руку, поэтому противится я не могла. Тем более – в этом месте за нами всегда наблюдало столько глаз.

— Приятно гулять вот так – вместе с тобой.

— А как дела – с Юси?

— Могу ли я расценивать твои слова – как ревность?

— Кажется, сейчас мы говорим о совсем другом, не так ли?

— Хмм…

Позади нас Сэймун предпочёл тихонько предупреждающе кашлянуть, вот только Ахон уже хмуро взглянул на меня, отвернулся и быстро пошёл вперёд. Мне оставалось лишь медленно следовать за ним. Внезапно он вернулся, вновь схватил меня за руку, стал тихо, быстро и сбивчиво объяснять:

— Раздражаешь. Бессердечная. Нереально красивая.

— Похоже, что всё это – нечто вроде ловушки...

— Тебе – показалось.

— Тогда, наверное, мне показалось – и в прошлый раз?.. Значит, и сейчас первые два слова – тоже показались?

Тут Император невольно рассмеялся. Значит, пока – всё в порядке. После этого кивнула и я, в знак согласия.

Что же – похоже, они с Юси неплохо ладят, хотя ни о чём особенном он и не рассказывает? Но этому красавчику всегда нравилось громко высказываться о своей уверенности в себе... Ах... Теперь, как только подумала об этом, мне стало даже любопытно:

— Ваше Величество?..

— Хм..?

— Могу ли я спросить Вас – кое о чём?

— Спрашивай.

— Ваше Величество как-то говорили, что уверены – в своей привлекательности.

— Эм-м… Верно.

— И как Вы предпочитаете выражать её – эту привлекательность?

При этих словах я легонько, почти нежно, сжала его руку, но Ахон, со своими нерешительными ответами, мгновенно напрягся. В предвкушении веселья я сжала руку Ахона чуть сильнее:

— Пока мы тут прогуливаемся, почему бы Вам не продемонстрировать всё это – для меня?

— Так вежливо ты просишь. И, конечно, это – сарказм...

— ...Сейчас это – не демонстрация Вашего обаяния, не так ли?

— Конечно же – нет.

Как только я мягко предложила ему продемонстрировать свое неотразимое обаяние передо мной, Ахон сразу же рассмеялся, немного приподнял подбородок и даже слегка изменил походку, передвигаясь чуть подпрыгивающим шагом.

— И что мне необходимо сделать?

— Просто показать мне это, не так ли?

— Ну, не знаю… Если ты просишь вот так, то это точно – не получится.

— Почему Вы говорите, что это – так сложно?

С любопытством я взглянула на Императора и вновь потянула его за рукав. А он лишь пожал плечами, продолжая тихо смеяться:

— Но почему вдруг тебе это стало интересно?

— Потому что мы разговаривали – о Юси.

— Юси…?

— Что Вы сделали такого, от чего создалось ощущение, что Юси действительно влюбилась в Ваше Величество?

Ахон внимательно выслушал мои слова, склонив голову и с озадаченным выражением на лице, но затем, соглашаясь, кивнул.

Да, сейчас Юси так искренне увлечена Ахоном. Даже я, не совсем проницательный человек, и то это заметила. Конечно, и Ахон не мог об этом не знать.

— Юси всё больше и больше влюбляется в Императора.

После моего замечания Ахон был вынужден как-то невнятно высказаться, что уже и сам догадывается об этом. Однако, когда я снова попросила его продемонстрировать мне хоть что-нибудь, он только пожал плечами и ответил, что в этом нет ничего особенного:

— Во-первых, семьдесят процентов успеха – это лицо.

— Ооо… Лицо.

— Двадцать процентов – от личной истории.

— Всё же Юси — шпион. Так что с “личной историей” у Вашего Величества всё обстоит не очень хорошо, не так ли?

Ахон почти снисходительно улыбнулся и посмотрел на меня так, словно хотел сказать: “Знал, что ты ничего не поймёшь». От этого взгляда я тут же нахмурилась.

— К примеру, если нищий одолжит у тебя деньги и скажет, что вернёт их завтра, станешь ли ты думать, что он на самом деле вернёт их?

— Нет.

— Тогда – другое: если богач так же одолжит деньги и так же скажет, что вернёт их завтра, подумаешь ли ты, что он точно вернёт их?

— А… Ах.

Я кивнула. Теперь становилось понятнее.

— У Вашего Величества так много наложниц, поэтому и невозможно подозревать его в том, что он изо всех сил старается соблазнить какую-то одну из своих же наложниц? Так что… Буду верить всему, что говорит Его Величество.

— Это называется – побочным эффектом.

— Тогда это – эффект от использования своей привлекательности.

Император, который шёл впереди меня и, в такт своим мыслям, гордо кивал головой, с содроганием остановился и развернулся ко мне. До этих пор такое даже не приходило ему в голову.

— Это…

— Ну, если речь идёт о привлекательности, то и конкурировать приходится – только благодаря своему телу.

— Лицо — семьдесят процентов, на “прошлое” — двадцать... Что тогда — в оставшихся десяти процентах?

Мне, следом за ним, тоже пришлось приостановиться и, увлечённо рассуждая, я вновь потянула Ахона за рукав, привлекая его внимание. Но, вместо хоть какого-то ответа, он пристально глядел на меня, плотно поджав губы. Затем вытянул палец и нажал им точно на центр моего лба.

По какой-то причине его палец нажимал на мой лоб так сильно, что невольно я тут же отстранилась и удивлённо посмотрела на него. Как и ожидалось, судя по выражению его лица, что он снова чем-то расстроен.

Наш Император так легко расстраивается...

— Ах, что – на этот раз? Что Вас так огорчило?

— Бессердечная. Разишь – наповал.

— Ваше Величество…

Но на этот раз мне так и не удалось выяснить – чем же он так расстроен, поскольку Ахон стремительно развернулся и уже покинул аллею. Тогда я только прищелкнула языком и обернулась. Сэймун, вместо того, чтобы сразу же следовать за Ахоном, успел очень тихо прошептать мне:

— Пожалуйста, веди себя с ним – соответствующе? Он – несколько ограниченный человек.

— Но мне ведь нужно знать, почему он так расстраивается, чтобы я могла хоть как-то это исправить? Знаешь ли ты что-то об этом?

На этот мой прямой вопрос Сэймун ничего не сказал, лишь вздрогнул и быстро последовал за Ахоном, обронив на ходу, что откуда же он может знать, что чувствует Император...

Ничего не понимая, я проводила взглядом их удаляющиеся спины – цокнула языком и покачала головой.

• * *

Сэймун, который только что осмелился вслух назвать Императора “несколько ограниченным”, всё же воспользовался своей привилегией “Тени”: не только для того, чтобы незаметно следовать за Ахоном, но при удобном случае расспросить его – о тайных причинах такого дурного расположения духа.

Однако на протяжении почти двух часов Ахон упорно игнорировал присутствие Сэймуна в своём кабинете, но, в конце концов, выложил всё начистоту:

— Я вернулся сюда, потому что был очень расстроен.

Из-за свойственного ему любопытства, Сэймун с трудом мог так долго сдерживаться, когда у него возникали какие-либо вопросы. Кроме этого, если это любопытство не было вовремя удовлетворено, то и его эффективность в роли Главного Секретаря значительно снижалась. Итак, однажды он решил, что для всех будет лучше, если он просто будет удовлетворять своё любопытство.

Надо признать, что и Ахон не любил держать всё в себе, если только в этом не было особой необходимости.

— И почему Вы так расстроились? — Сэймун, с горящими глазами, задал давно приготовленный вопрос.

То, что сейчас Император – обижен, было совершенно ясно: достаточно одного взгляда на него. Поэтому самым важным и оставался ответ на вопрос – «почему?». Слова Ахона, которых пришлось так долго ждать и в которых так и не прозвучало этого, самого важного, «почему?» – раздражали.

Несколько раз Ахон порывался что-то ответить Сэймуну, но лишь спустя какое-то время наконец-то признался:

— Просто мне – грустно от того, что Юси влюбилась – в мою красоту. А Есу – только веселилась от этого… Интересно, а если бы она испытывала – ревность?..

— Ах… Да…

Сэймун отвечал почти машинально, медленно кивая головой. В глубине души он был крайне озадачен.

“Почему Вы грустите – из-за этого?..”

Невольно этот вопрос вырвался сам по себе, вслух:

— О… Но, Ваше Величество?..

— Говори.

— Почему Вам грустно от того, что Есу – не ревнует?

С самого начала Есу – не настоящая, а контрактная наложница. Напротив, было бы странно, если бы она начала ревновать? А ещё более странно, что Ахон, которому известно об этом лучше, чем кому-либо другому, может расстраиваться из-за такого?

Тут Сэймун внезапно вспомнил, что в последнее время Ахон как-то очень странно вёл себя по отношению к Есу, и слегка занервничал.

“Неужели Его Величеству Есу действительно нравится – как женщина?.. “

Мгновение – и опасения секретаря стали совершенно бессмысленными, так как Ахон дал ответ настолько прямо, что исчезла и тень сомнений:

— Почему? Потому что я влюблён – в Есу.

Глаза Сэймуна недоверчиво распахнулись – он не желал поверить услышанному:

— Да?..

Вместо ответа Ахон резко отмахнулся, как будто Сэймун, вместе со своими вопросами, ему уже слишком сильно надоел. А затем даже отругал, приказывая принести какие-то документы, которые лежали – где-то там... Но, вместо того, чтобы пойти за этими документами, Сэймун нерешительно запротестовал:

— Вы любите Есу, Ваше Величество!? Но Есу — ассасин!..

— Даже если это было бы не совсем так, просто – прими это.

На этот раз слова Императора прозвучали совсем иначе – с другой интонацией и другим смыслом. Лицо Сэймуна, от искреннего страдания, исказилось ещё сильнее:

— Нет, каким бы могущественным ни был Император, она всё равно остаётся – убийцей. Как можно так обманываться, Ваше Величество?..