— Веские обстоятельства? — казалось, даже гнев Хэя немного утих.

“Что же.. Всё-таки он занимает должность моего заместителя и зовётся “Железным Словом”, не стал бы делать ничего серьёзного, не подумав хорошенько?..”

Когда Юги пришёл в Следственное Управление, то имел почти такие же баллы, как и Хэй, — и по письменным, и по практическим экзаменам. И, если бы он не получил ноль баллов на практическом экзамене, из-за издевательств над экзаменатором, то их обоих точно приняли бы с “ничьей”.

Хэй вернулся за стол и выжидательно вздёрнул подбородок:

— Рассказывай.

— Я бросал его — в Юси, а не в леди Есу.

— Это — не “обстоятельства”, это — оправдание.

Выражение лица Хэя вновь стало ледяным. Юги, заметив это, быстро замахал руками:

— Конечно, это — не обстоятельство! Обстоятельство в том, что я ненавижу Юси...

На мгновение Хэй откинул голову назад, посмотрел на потолок и перевёл дыхание.

“Держи себя в руках... Держи себя в руках. Это ведь не может быть единственной причиной. Не может быть. Это не причина... это просто — небольшое личное отношение.”

Хэй вернул голову «в исходное положение», посмотрел на Юги и спросил:

— … И?

— Мне нравится леди Есу.

— … И?

— Мне очень жаль, что я сбежал в Следственное Управление... Но тени Его Величества быстрее, чем Вы думаете. Поэтому я не мог бежать в Разведывательное. Вы же знаете ребят из разведки, да? Ловушки там расставлены повсюду — на стенах, на полу. Невозможно убежать, не попав хотя бы в какую-то из них. От всех — не увернешься...

Голос Хэя снова приобрёл ничего хорошего не предвещающую мрачность:

— Если бы ты не сделал ничего «такого», то и сбегать бы не пришлось — разве не так?..

И он взял хлыст, наблюдая за реакцией Юги, в глазах которого уже не было недавнего веселья, но и никакого раскаяния — тоже...

— Ладно... А теперь приступим к трём ударам.

— Ха, Хэй!.. Неужели ты собираешься ударить меня — этим? В тот момент, когда ты используешь это — вот так, он больше не будет инструментом любви!..

— Не примешивай здесь свою любовь в моё наказание.

* * *

“Что же мне делать? Сказали, что он — не способен говорить... Значит, дело не в том, что он игнорировал меня специально, а в том, что — не мог говорить.”

В замешательстве я осматривалась вокруг, пытаясь сообразить — что я могу сейчас сделать?..

Первое. Ты совсем не можешь говорить? Извини! Я не знала! Я действительно — не знала!

Второе. Тогда — хотя бы подай сигнал рукой! Используй — язык жестов! Или покажи, что ты не умеешь говорить! Почему ты — просто смотрел?..

Третье. Тишина? Молчание... Молчание тоже несёт много очень разных значений?..

Из всех этих вариантов я выбрала — третий, который оказался — самым простым: мы с Уольей так и сидели на корточках, молча, в тёмном пространстве — напротив друг друга, лицом к лицу. Затем я неловко и очень тихо прошептала ему, что мне очень жаль и направилась к проёму, ведущему к окну.

Высунув голову, сверху, я сразу же увидела Императора, который уже находился в комнате, рядом с ним стоял Сэймун. Мюнген ещё был в коридоре, возле полуоткрытой двери, рассматривая то, что там наделал тот незваный гость, который недавно гладил меня по щеке.

— Есу, почему там — охранники...?

Император задавал этот вопрос — мне, но сам тоже смотрел в коридор, на свою стражу, находящуюся без чувств. Однако, когда я, возвращаясь, начала пролезать через окно, то обернулся на звук. Внезапно лицо Ахона сильно покраснело и он воскликнул:

— Почему так мало одежды?!..

— Что?.. Охранники раздеты?..

— Ты! Ты!.. Твоя одежда!

— Ах... Она была такой длинной... И слишком громоздкой...

— И ты решила так высоко закатать подол, потому что это — «громоздко»?!

«По крайней мере, у меня закрыты все те части тела, что и должны быть скрыты. Разве женщины во Дворце одевают это не так?»

Схватившись за голову, Император резко обернулся, тут же заметил Сэймуна, охнул и... Прикрыл тому глаза, воскликнув:

— На что ты смотришь?!

— Что?.. Да я не смотрю, Ваше Величество!

— Замолчи!..

В нерешительности я замерла и только возмущённо покачивала головой: и что же мне теперь остаётся делать?.. Взяла эту злополучную сорочку Императора, перевязала её так, чтобы подол оказался лишь слегка подвернут — так что она стала чуть длиннее... По крайней мере — до уровня бёдер, да? Удивляюсь: ведь в распоряжении Императора — столько наложниц, значит, наверняка он уже видел много женских ног. Да что там — ноги?.. Должно быть, он видел и всё остальное... Непонятно, почему сейчас он ведёт себя так странно и невинно.

Когда мои одежды были подняты почти до пупка, Ахон выглядел так, словно ещё немного и он упадёт в обморок: его лицо очень сильно покраснело, а он так старательно закрывал глаза Сэймуна руками и вообще — издавал странные звуки:

— Какой же развратный ассасин! Эксгибиционистка!.. Слезай!

— Что не так? Любой, кто такое услышит, подумает, что я действительно — чудачка. На мне же есть короткие штаны!

Сэймун изо всех сил пытался вырваться из крепкой хватки Императора, сгорая от любопытства — что же здесь происходит? Ахон всё это время не сводил с меня строгих глаз, в которых читался однозначный приговор моим коротким штанишкам: что «вот это» и штанами считать нельзя . В конце концов — зачем спорить по пустякам? Я совсем развязала концы сорочки и прямо спросила его:

— Так достаточно?..

Однако Император всё ещё не был удовлетворен полученным результатом и придирчиво щурил глаза. Я совсем отпустила подол сорочки и затем подняла обе руки:

— Ладно... Вот так — пойдёт?

Только теперь Император смягчил выражение лица и одобрительно кивнул:

— Да, теперь нормально...

Рука, прикрывавшая Сэймуну глаза, казалось, медленно расслабляется.

— Моя сорочка…?

Однако Ахон слишком поздно понял, что сейчас на мне — его одежда. Смутился ещё больше и, невольно, ещё крепче сжал глаза Сэймуна. После чего бедный Сэймун даже вскрикнул, так и не понимая причин происходящего:

— О, мои глаза!.. Ваше Величество! Пощадите своего верного слугу!

И это был крик настоящей боли. Только тогда Император отпустил Сэймуна, обеспокоенно откашлялся, взглянул на на кровать: там лежали мои яркие одежды наложницы, которые недавно мне пришлось заменить на императорскую сорочку:

— У меня ещё болит плечо — сейчас я не смогла бы подняться в такой одежде под потолок. Всё в порядке?

— Ну... Хм. Тебе и это — идёт.

— Что? Не Вы ли только что обозвали меня эксгибиционисткой?

— Это... просто так... Хм.

Видимо, глаза Сэймуна всё ещё болели, поэтому он осторожно трогал свои веки и обиженно складывал губы.

— Но, Ваше Величество... Неужели раньше Вы никогда не приходилось видеть — обычные человеческие ноги? Почему Вы этим зрелищем так напуганы? — совершенно серьёзно спросила я Ахона, удивлённо вглядываясь в его, до сих пор смущённое, лицо. Конечно, никто специально не ходит с выставленными напоказ ногами, но люди обычно раскрывают свои одежды в жару — где-то у ручья, у реки или на скамейке перед домом. Поэтому мне такая реакция и казалась очень странной.

“Закутываются ли они все во Дворце очень плотно в свои одежды — даже если жарко?.. Нет... Насколько мне известно — нет.”

Однажды мне довелось видеть, как к Императору выбежала наложница в таком наряде, который едва прикрывал её грудь и бедра. И тогда на её кокетливый вопрос: “Ваше Величество, как Вам — этот наряд? Нравится?..”, он совершенно спокойно ответил: “Эта одежда выглядит очень лаконично”.

— Как ты думаешь, обращать внимание и просто смотреть — это одно и то же?

— И Вы «обратили внимание» на мои ноги?..

— Ну... Нет, это не совсем так, но...

Смущение покинуло лицо Ахона, оно стало привычно-суровым, как будто одна простая мысль о чём-то подобном — абсурдна и не подобает его положению Императора.

Предположу, что я начала действовать ему на нервы:

— Ах, Ваше Величество...

Забавно наблюдать, когда он смущается и теряется с ответами. Но теперь всё это уже перестало быть таким весёлым: Император начал так серьезно задумываться. Не люблю серьёзность в совершенно неподходящей ситуации. Решительно взмахнув рукой, словно окончательно отметая «тему ног», я указала в сторону коридора:

— И кто такое мог сделать?

Ахон на секунду задумался, прежде чем озадаченно ответить — вопросом на вопрос:

— Думаю, Император должен задать этот вопрос — именно тебе?

— Я тоже — не знаю.

— Тебя не было в комнате?

— Сначала я подумала, что это — гость Вашего Величества, поэтому и оставила глаза закрытыми. А потом, когда попыталась их открыть…

Вспоминая случившееся, слегка притронулась к своей щеке: немного неловко озвучивать все эти моменты про «нежные прикосновения», поэтому эту часть я всё же благоразумно решила пропустить:

— Какое-то время я притворялась — начала ворочаться, а, когда открыла глаза, — никого уже не было.

— А что — насчёт стражников?

— Когда я их нашла, они уже были в таком состоянии...

Мы перешли в коридор. Там Мюнген уже использовал самые различные методы, чтобы привести всех охранников в чувство. Судя по тому, что их щёки уже были красными, похоже, что основным действенным методом, по его мнению, были пощёчины.

— Полейте на них водой...

После приказа Ахона Сэймун быстро направился в ванную, принес немного воды и осторожно побрызгал ею на лица стражников. Прислонившись к стене, я молча наблюдала, как стражники по очереди приходили в себя, медленно моргали, а затем в ужасе падали ниц — при виде Императора.

Однако все попытки Императора расспросить стражников, чтобы хоть как-то прояснить ситуацию, оказались тщетными. Они ничего так и не смогли вспомнить: объясняли случившееся так — внезапно к ним подошёл человек в странной просторной одежде, стремительно напал на них, а сознание они потеряли сразу же.

После того, как были сопоставлены записи о входе посетителей во внутреннюю часть Дворца, со сведениями о людях, посетивших его перед происшествием, появилась возможность установить круг предполагаемых злоумышленников: Юги, императорский лекарь, Серебряный Лев и наложница Сеян. Всего — четыре человека...

* * *

Поскольку в эту ночь Император велел мне спать здесь, в его покоях, я неожиданно крепко заснула в его спальне.

Если он решил, что лучше будет сделать именно так, чтобы положить конец растущим слухам о разладе между нами, то нужно слушаться Императора.

На самом деле, мне казалось, что будет лучше, если он направится в покои к Юси, но, как только я озвучила эту мысль, Ахон опять расстроился. Поэтому я лишь быстро извинилась и оставила эти бесполезные попытки.

Вопреки моим первоначальным представлениям, спальня Императора оказалась, на удивление, очень удобной. Прежде всего, его кровать была настолько широкой, что, даже если раскинуть конечности во все стороны, я никак не задевала самого Императора. А, кроме этого, «тени», которые были в курсе всех событий, стояли на страже — снаружи. И это заставляло меня чувствовать себя совершенно спокойно: даже если кто-то решит прийти, чтобы отомстить мне, «тени» остановят его.

Благодаря этому, впервые за долгое время, я спала допоздна. Утром, когда проснулась, поняла, что Император уже встал раньше меня.

— Сегодня Император проснулся — первым.

Ахон уже заканчивал свои приготовления и почти был готов к выходу:

— Хорошо ли спалось?..

Император спрашивал — с улыбкой. Он стоял в строгих чёрных одеждах перед зеркалом, осматривая себя, когда заметил, что я проснулась и открыла глаза.

— Лучше, чем я могла себе вообразить.

Он весело рассмеялся и снова повернулся к зеркалу. А я лежала, подперев рукой подбородок, и рассматривала профиль Императора. Внезапно мне пришло в голову, что сейчас Ахон производит на меня совершенно уникальное впечатление: на первый взгляд его лицо выглядит таким спокойным и добрым, но, если присмотреться, не похоже ли это безмятежное выражение — на мираж в пустыне? Издалека — словно гладь воды, но, когда подойдёшь ближе, там — ничего нет...

И губы выглядят — увлажненными. Губы... Губы!.. Когда я взглянула на его губы, то внезапно вспомнила то, что произошло вскоре после того, как я вошла во Дворец... О той его репутации красивого парня, что пользовался странной популярностью среди заключенных. И мне пришлось отправиться в тюрьму, чтобы проверить это. Тогда я и стала свидетелем очень странного зрелища...

В тот раз Император не только пришёл в мои покои, но — дотронулся пальцами до моих губ и понаблюдал за реакцией. А затем решил, что я — «ничего не видела». Почему так? Что такого ты там делал? И что заставило тебя прийти — к таким выводам?

— Кажется, ты сейчас думаешь — о чём-то не том...

— Нет.

— Истину говорю...

— Неправда.

— Нет... Когда ты играешь на публику, то тебе хорошо удается скрывать выражение своего лица, но, когда ты чем-то поглощена, задумалась — его легко прочесть... Знала?

— Это так?..

“Ну, никто не смотрит в зеркало, когда задумался...Это — правда.”

— Кстати, Есу. Лекарь сказал, что для полного выздоровления твоей руки потребуется — два месяца.

— Как его зовут?

— Ли Сон.

— Достаточно. Он — шарлатан.

Ахон, так любезно назвавший мне имя доктора, внезапно закашлялся:

— Что такое?

Цокнув, я указала на свою раненую руку:

— Подобная рана заживет через три дня — после применения акупунктуры.

— Три дня?..

— ... Хорошо — поправочка. Одна неделя.

Всем своим видом Император показывал, что не верит ни единому моему слову, но всё же он сказал:

— Ах. Хорошо.

И это был вынужденный и вымученный ответ. Похоже, Ахон думал, что я блефую — безо всякой на то причины.

Согласна, это было некоторое преувеличение, но это — не ложь. Допускаю, что может понадобится и два месяца, чтобы восстановиться полностью. Но разве мой собственный «срок восстановления»» — не достаточный для того, чтобы затем вести активный образ жизни?

— В любом случае, Есу, пока твоя рука заживает, не выходи никуда ночью и позаботься о себе?..

— Повреждена только рука, но с ногами же — всё в порядке?

— … Что ты, чёрт возьми…

Думаю, с моей стороны, это — совершенно искренний ответ исполнителя, но Император взглянул на меня как на очень странного человека и только вздохнул:

— Теперь ты уже знаешь лицо шпионки — Юси, верно? Нам осталось только дождаться, когда она начнет действовать. Сейчас это — не срочно. Наблюдение за Юси можно оставить — следователям. Тебе же следует сосредоточиться на восстановлении после травмы и лишь наблюдать — кто будет виться вокруг тебя.

Запрос в моём контракте был о двух персонажах: шпионе и предателе. Поэтому то, что сейчас говорил Император, не было полностью неверным... Ещё он сказал, что, помимо Юги, Хэй решил приставить к Юси ещё кого-то.

В задумчивости я ответила:

— Тогда, за эту неделю…

— Два месяца.

— ...Я отдохну — лишь на этой неделе.