В ту ночь Осакабе записал события в своем дневнике.

Луна была прекрасна. Её мягкий свет проникал в окно, а снаружи щебетали сверчки.

Тот первый поцелуй, который он разделил с Хонокой на пляже. Как их губы встречались бесчисленное количество раз, и постепенно все становилось жарче. В конце концов они сменили место на тень, падающую от скалы, подальше от глаз других, и наслаждались тайным моментом в полном одиночестве.

Они долго и крепко обнимали друг друга. Когда он прижался губами к ее губам, его пальцы ласкали мочки ее ушей, а губы слегка раздвинулись вокруг ее языка. Сплетение их языков издавало похотливый, влажный звук. Хонока извивалась, пытаясь выдержать щекотку его поцелуев, пока он обводил губами контур ее ключицы. На мгновение он опустил руку, чтобы схватить выпуклость ее груди в купальнике. Её растяжение и напряжение под его ладонью усиливали его возбуждение. Не касаясь чувствительной точки, он слегка обхватил их обеими ладонями, чтобы подразнить ее. Хонока покраснела и прошептала ему на ухо: «Все в порядке, я не стесняюсь». Затем направила одну из его рук, заманивая его в область вокруг ее живота.

Он был удивлен неожиданной смелостью ее просьбы, но позволил кончикам пальцев скользнуть по пути, указанному ему Хонокой, наблюдая за выражением ее лица и изменениями в голосе. Постепенно ее тяжелое дыхание становилось поверхностным и прерывистым.

Хонока покраснела до ушей, он закрыл ей рот левой рукой, чтобы никто не мог ее услышать. То ли потому, что они были на улице, где кто угодно мог пройти мимо, то ли потому, что у нее было так мало опыта с мужчинами, она возбудилась еще больше. Чтобы не напугать ее, он нежно провел пальцами по ее телу, прикосновение было таким легким, что он не был уверен, почувствовала ли она его. Очень медленно они оба все глубже погружались в тепло тел друг друга. Их взаимное желание подстроилось под ритм их объятий. Чувства, которые они до сих пор подавляли, распространились глубже через их теперь распахнутые сердца.

Эта новая версия Хоноки, неустанно преследующая его, была так далека от ее обычного застегнутого на все пуговицы образа. В каком-то смысле это было действительно страстно, но в то же время казалось безрассудным, как будто она торопилась с тем, чтобы испытать секс.

«Почему?» – он задался вопросом про себя и довольно быстро нашел ответ.

«Хонока понимает, что есть вероятность, что после этого мы больше никогда не встретимся. Это не невозможность а определенность нашего будущего. Я — условно-досрочно освобожденный. Это заставляет меня беспокоиться о моем будущем. О размере и существенности этого препятствия. О том, что может нас постигнуть. И это делает ее нетерпеливой к строительству этих связей столь быстро. Даже отчаянно» – заключил он.

«И вот мы стали любовниками», - написал он сначала в своем дневнике, прежде чем стереть последнее предложение. «И так мы подтвердили нашу любовь друг к другу», - поправил он.

По какой-то причине он не решался использовать слово «любовники».

На следующее утро Осакабе встал перед зеркалом и поправил изголовье кровати. Он переоделся в длинную белую футболку и темно-синие брюки, сужающиеся к щиколоткам. Он не мог не рассмеяться, осознав, что не взял с собой никакой другой приличной одежды.

Он спустился по лестнице, и когда подошел ко входу в гостевой дом, Хонока уже сидела на диване, ожидая его.

– Доброе утро.

Ее обычное, повседневное приветствие. И все же, ее щеки порозовели, а взгляд опустился.

Возможно, ей было немного стыдно, при воспоминаниях о своем дерзком поведени. Охладив голову за ночь, она, возможно, сразу же испытала смущение за свои действия. Интерпретируя ее действия таким образом, Осакабе постарался сохранить свое приветствие таким же естественным, как и всегда.

– Доброе утро. Пойдем?

Покинув гостевой дом, взявшись за руки, они надели шлемы и сели на скутер. Сегодняшний наряд Хоноки состоял из оранжевой блузки с оборками и черных шорт. Возможно, она приняла в расчет скутер и решила надеть что-то, в чем было бы легко передвигаться.

– Это свидание, – сказала она ему накануне вечером, приглашая его пойти с ней посмотреть Голубую пещеру. Он принял приглашение.

Сидя на скутере, он почувствовал ее грудь на своей спине, когда она обняла его сзади. Она колебалась еще меньше, чем в тот день и наклонилась ближе.

Было восемь утра.

– Не рановато ли? – спросил он ее.

Она тут же ответила:

– Они открываются в 8:30, так что все в порядке. И вид там лучше всего утром!

Это было не так уж и далеко. Прошло совсем немного времени, прежде чем они прибыли в Морской дом¹. Здесь, после регистрации, они сели в лодку–саппа² и отправились в море.

Саппа была небольшой лодкой, используемой рыбаками во время рыбалки недалеко от берега. Эти лодки использовались в 20–минутных экскурсиях по живописным местам вдоль береговой линии Дзёдогахама и внутри Ао но Докуцу, Голубой пещеры, также известной как Хатинохе–Ана.

Им предшествовали всего две группы пассажиров, и после сорока-пятидесяти минут ожидания подошла их очередь.

Погода была ясной, безветренной, создавая идеальные условия. Их сердца были полны предвкушения, они приготовились к отплытию, надев шлемы и спасательные жилеты. Сев в лодку, они наконец отправились в путь.

— Если вы собираетесь пойти в пещеру, то утром чем раньше, тем лучше. Так у вас будет хороший шанс увидеть красивые цвета, — объяснил человек, управляющий лодкой. – Поскольку вода меняет цвет из-за различных условий, таких как сезон, время суток, прозрачность воды и даже освещение, настоящее очарование Голубой пещеры заключается в возможности видеть новый вид каждый день.

Тем временем Хонока запыхтела, словно говоря: «Я же говорила». Жест был настолько милым, что Осакабе позволил себе улыбнуться.

Перед тем как войти в Голубую пещеру, они совершили экскурсию по различным известным местам вдоль побережья Дзёдогахама. Первое, что они увидели, выйдя с причала, был Хидэдзима – «Остров восходящего солнца»³. Этот вид часто использовался в рекламных туристических плакатах в этом районе. Затем они повернули налево к Дзёдогахаме.

Затем в поле зрения попал Сай-но-Кавара⁴.

– Они называют его так, потому что белые берега часто сравнивают с Чистыми Землями, а открытое море – с Адом, – добавила Хонока к объяснению гида.

– Я увидел это место на второй день, вместе с Коясу Дзидзо наверху, – сказал он⁵.

– Когда это было? – надулась Хонока.

Поверхность воды сверкала, отражая солнечные лучи. Стоя лицом к приятному ветру, дующему с моря, Осакабе на мгновение прислушался к далеким крикам чаек.

Завершив круг по побережью, их лодка наконец вошла в Голубую пещеру.

– Эта пещера также называется Хатинохе-Ана, потому что говорят, что туннель тянется до самого Хатинохе в префектуре Аомори⁶, — сказал им гид.

– Правда? – Осакабе наклонил голову в недоумении. Хонока прикрыла рот рукой, смеясь.

– Это не может быть правдой. Это просто легенда.

Изнутри пещера был покрыта белой породой. Через некоторое время после того, как они вошли в пещеру, Хонока оглянулась и указала назад:

– Смотри!

Осакабе проследил взглядом за направлением ее пальцев, и его глаза расширились от изумления.

Все было синим.

Поверхность воды, еще в утреннем спокойствии, искрилась и отражала лучи солнечного света, проникавшие через вход в пещеру. Из–за высокой прозрачности воды, свет отражался даже из–под нее, окрашивая все в глубокий синий цвет.

«Так вот почему ее называют Голубой пещерой», – подумал Осакабе, испустив вскрик благоговения.

– Цвет воды меняется из-за различных природных условий. С зимы до ранней весны низкая температура воды приводит к снижению популяции планктона, что увеличивает ее прозрачность. Это облегчает прохождение световых лучей, из–за чего все становится глубокого синего цвета. Противоположное происходит, когда температура воды повышается, и планктон снова размножается, но на этот раз цвет меняется на глубокий изумрудно-зеленый. Цвет воды каждый раз разный, поэтому стоит приехать несколько раз в разное время, – после отстраненного объяснения Хонока добавила, высунув язык, – Ну, это всего лишь мой второй раз.

– Но если сейчас лето и температура воды такая высокая, почему она такая синяя? – спросил он.

Она усмехнулась:

– Вход в пещеру расположен с восточной стороны, поэтому каждый раз, когда утреннее солнце светит внутрь, синева океана отражается от верхних частей скал. Смотри, присмотрись. Разве вся пещера не выглядит сверкающе-синей? Вот почему я сказала, что чем раньше, тем лучше.

– Это довольно легко понять. Ты была бы действительно хорошим гидом, знаешь ли, – сказал Осакабе.

В его словах не было глубокого смысла. Возможно, он просто делал ей комплименты, восхищаясь тем, насколько хорошо она разбирается в Дзёдогахаме. Однако на ее лице промелькнуло выражение, которое он с трудом мог прочесть.

– Я не знаю, кем хочу быть. Сейчас у меня нет никаких мечтаний о будущем.

– Почему?.. — начал он спрашивать. Честно говоря, он понятия не имел, почему ее лицо вдруг так потемнело. – Я с трудом, конечно, могу сказать, что в двадцать пять лет у меня нет будущего… Но на самом деле это только потому, что мое нынешнее положение продолжает меня угнетать. Но ты другая. Ты все еще учишься в колледже. Говоря прямо, ты хорошо выглядишь, и с твоей личностью все в порядке. Ты должна быть в состоянии легко найти хорошую работу, где сможешь преуспеть, или даже хорошего мужа.

«В силу обстоятельств я не могу выдвинуть свою кандидатуру на эту роль», – грустно подумал он.

– Ага… Я думаю, это было бы неплохо. Эй, Осакабе-сан.

– Что?

– Пожалуйста, сделай меня счастливой. Моя мечта – стать невестой. Это глупо, правда? Я говорю как ученица начальной школы. Но, по крайней мере, эта скромная мечта может сбыться, верно?

Она улыбалась, когда говорила, и ее глаза, казалось, слегка блестели. В этом мимолетном выражении всплыло глубоко болезненное чувство.

«Конечно, было бы здорово, если бы я мог сделать ее счастливой, – подумал он, – но возможно ли это на самом деле? Сколько времени это займет? Конечно, я могу бояться, но может наступить день, когда это станет возможным».

Чем дольше он смотрел на выражение лица Хоноки, которое отказывалось проясняться, тем больнее ему становилось. Он рефлекторно притянул ее к себе. Она уткнулась лицом ему в грудь и безмолвно заплакала.

Когда лодка–саппа наконец покинула пещеру, Хонока собралась с силами и закричала:

– Смотрите, чайки прилетели! Скорее, скорее – берите лакомства!

Получив лакомства от лодочника, она закричала, разбрасывая их по поверхности воды. Чайки ловко ловили их и ныряли за теми, что приземлились на поверхность воды.

«Она сознательно сменила тему и повысила голос», – заметил он. Другими словами, она не хотела больше задерживаться на теме своего будущего и воздвигла барьер для дальнейшего обсуждения.

«Почему?», – Осакабе недоумевал про себя. Не найдя ответа в конце, он прервал этот поток мыслей. – «Если я продолжу думать об этом глубже, я, возможно, пойму правду, что скрывает Хонока. Но даже если я это обнаружу, если я был причиной этого, то все может стать довольно неловко…»

Они вернулись к месту высадки тем же маршрутом, которым пришли. Экскурсия длилась в общей сложности около двадцати минут. К тому времени, как они сошли с лодки–саппа и сняли спасательные жилеты, ее улыбка полностью вернулась.

– Куда направимся дальше? – спросила она бодрым голосом, держась за руку Осакабе. Однако эта ее улыбка казалась какой-то натянутой. С глазами, полными печали, она заставила уголки губ подняться.

«Она действительно заставляет себя», – подумал Осакабе. – «И все же, сколько уже раз эта девушка, с ее веселым голосом и невинным поведением, спасала меня? Приезд в Мияко теперь кажется правильным выбором».

Казалось полной ложью то, что он поначалу думал, что подойдет любое место, лишь бы оттуда открывался великолепный вид на океан.

С переплетенными пальцами они бок о бок шли по пляжу под яркими лучами солнца. Хонока застенчиво рассмеялась, указывая на пот на его спине. Когда они приблизились к месту с каменными стенами, они увидели краба, прячущегося в тени. Хонока подняла ближайшую ветку дерева и начала втыкать ее в щель между камнями, но в конце концов сдалась и отбросила ветку.

Осакабе рассмеялся:

– Ты не можешь так легко его поймать.

Поскольку всего лишь минуту назад она, казалось, была расстроена, услышав, что он был у Сай-но-Кавара в одиночку, на этот раз они пошли вместе. Он поднял ближайший камень и, протянув ей руку, чтобы она не упала, поднялся на холм. Добравшись, наконец, до Коясу Дзидзо, они хлопнули в ладоши в молитве.

Ветер был невероятно сильным. Она отвела волосы назад обеими руками и отвернулась от него.

– Что ты пожелала? – спросил он.

Она ответила коротко:

– Здоровья.

– Это довольно простая молитва, – рассмеялся он, и она надула щеки.

Они пообедали в доме отдыха, затем поднялись на смотровую площадку. Морская вода в пещере была окрашена в глубокий морской синий цвет, но, глядя с такой высокой точки, она, казалось, менялась на изумрудно-зеленую.

В этот момент Осакабе пожалел, что не взял с собой камеру.

Это был действительно приятный день. Примерно в то время, когда солнце садилось и окрашивало воду в глубокий красный цвет, они отправились обратно. Они снова сели на скутер и направились в гостевой дом. Их тени растянулись по гравийной дороге.

Они припарковались на углу гостевого дома и направились ко входу, когда его внимание привлекла какая-то семья.

Судя по всему, в доме остановились новые гости. Мужчина лет тридцати в модной одежде держал за руку девочку трех лет. Женщине, вероятно, его жене, на вид было лет двадцать с небольшим. На ней была белая блузка и длинная юбка, а ее длинные блестящие волосы были поразительны.

Возможно, заметив звук шагов позади себя, молодая женщина оглянулась. И лицо Осакабе побледнело от удивления, когда он узнал её. Его рот двигался раньше его мозга.

– …Это ты?

– А?

Женщина тоже открыла глаза от удивления. Она замолчала и посмотрела в небо, словно ища нить воспоминаний. Затем она сказала:

– Это ты… Кенго-кун?

– Ага. Прошло много времени, Минако.

После их несостоявшейся встречи в Мориоке это была его первая встреча с Такасаки Минако.

* * *

¹ Marin House – темно–синий, как море. Здесь, после регистрации, они сели в лодку–саппа Небольшая лодка, которой управляют местные рыбаки. В Тохоку распространены подобные экскурсии, подразумевающие узкие проходы между скалами и динамичную береговую линию. Смысл экскурсии – в крене лодки при смене курса и ощущениях как от парка аттракционов, собственно, в истории это описано.

² Небольшая лодка, которой управляют местные рыбаки. В Тохоку распространены подобные экскурсии, подразумевающие узкие проходы между скалами и динамичную береговую линию. Смысл экскурсии – в крене лодки при смене курса и ощущениях как от парка аттракционов, собственно, в истории это описано.

³ Остров на побережье города Мияко, национальный памятник природы. Высадка на этот остров официально запрещена.

⁴ 賽の河原 Сай-но-Кавара — высохшее русло реки в буддийском подземном мире, куда, согласно японским поверьям, уходят души умерших детей. Там они складывают камни, чтобы построить башни, по которым можно подняться в рай, только для того, чтобы демоны пришли и сбили их. Дзидзо, буддийский защитник детей и путешественников, защищает детей от этих демонов, чтобы они могли спокойно строить свои башни. Это одно из нескольких мест в Японии, которые, как говорят, напоминают песчаные берега реки подземного мира.

⁵ В главе 8.

⁶ Между Мияко и Хатинохе – около 150км.