Сначала они вдвоем направились на пляж Дзёдогахамы.

Был август, начало дня. На песчаном пляже, раскинувшемся под ясным небом, Осакабе мог разглядеть множество отдыхающих, их группы разноцветных пляжных зонтиков и случайные фигуры, лежащие на пляжном полотенце. Он покосился на солнце, палящее так, словно высвобождало всю свою энергию, и пожалел, что не взял с собой купальный костюм.

— Сюда. Смотри под ноги, идти немного тяжело.

Пока Осакабе морщился от жара песка, который скользил в его ботинках, они миновали пляж и продолжили свой путь к каменному участку, покрытому галькой. Идти по пересеченной местности было трудно, но девушка в кроссовках проворно брела вперед отработанным шагом.

Наконец, когда они достигли кромки воды, она остановилась и указала на валун перед ними.

— Это Такайва. Он так называется, потому что вершина острова напоминает трех ястребов. Морская вода поступает с нижней левой стороны этой скалы, поэтому вода Дзёдогахамы постоянно циркулирует туда-сюда, сохраняя свою чистоту и красоту.

Указав на следующий камень, она продолжила объяснение.

— Это Эбоси-Ива. В то время как другие камни белые, этот единственный черный, видишь? Он так называется, потому что выглядит точно так же, как эбоси, те черные шляпы, которые носили самураи и дворяне.

— Ты действительно хорошо знаешь этот район, — сказал он.

— Ну, я местная, — но она расплылась в детской улыбке, услышав его похвалу.

Наблюдая, как девушка продолжает объяснять, со слабым румянцем на щеках, Осакабе не мог не думать: «Я на пляже, в рубашке поло и брюках чинос, с девушкой в соломенной шляпе и белом платье. Парень и девушка, стоящие бок о бок — для любого, кто нас увидит, мы должны выглядеть как пара».

Как ни странно, но это было не так уж и плохо, быть увиденным таким. Но в то же время он съёжился при мысли о том, каким коварным он был, так легко продвигаясь вперед после того, как буквально на днях расстался со своей девушкой, с которой прожил несколько лет.

Оставляя в стороне манящие фантазии, пейзажи, безусловно, были красивы. Ласковые волны тихого океана, лес белых скал в ультрамариновой воде, вечнозеленые деревья, растущие вдоль вершин валунов. «Подобно Чистой Земле будды на западе» — какой элегантный способ выразить это. Он не забыл навести камеру и начал снимать, когда девушка предложила:

— Если ты пришел за фотографиями, я знаю место с еще более потрясающим видом. Хочешь проверить?

— Действительно? Да, конечно, — ответил он.

Она удовлетворенно улыбнулась.

— Прямо сюда.

Возвращаясь к пляжу, мимо которого они только что прошли, они миновали участок голой ненадежной скалы и оттуда поднялись по дороге, ведущей к смотровой площадке.

— Это трудное восхождение, так что, кеппару¹, не сдавайся!

Воодушевленный ее возгласами, он двинулся по наклонной тропинке.

На полпути девушка намеренно отклонилась от курса и пробралась через подлесок к деревьям. Трава стала высокой и затрудняла ходьбу.

— Можно ли сворачивать с пути? — спросил он озабоченным голосом.

Она оглянулась через плечо с тихим бормотанием:

— Все нормально. Прекрасно! Это тропа, оставленная какими-то животными, но по ней все равно можно пройти. И ты будешь удивлен, когда мы доберемся до вершины. Ты увидишь нечто отличающееся от вида на смотровой площадке.

— Ты серьезно?

— Это мое особое место, — она прижала палец к губам, и уголки ее рта изогнулись в озорстве.

Подавив растущее беспокойство, он решил молча следовать за ней.

Они продолжали идти по неровной местности еще несколько минут. Но вид, который ожидал их на вершине, заставил исчезнуть все его заботы, которые были до сих пор. Забыв о боли в ногах, Осакабе вскрикнул от изумления и, не осознавая себя, щелкнул затвором камеры. Жара была невыносимой, но теперь он был искренне благодарен солнечной погоде.

Это место было ближе к океану, чем смотровая площадка, которая виднелась на краю зрения, а среди деревьев странным образом открылось пространство, позволяющее просто любоваться панорамой живописной красоты. Под его взглядом водная гладь раскинулась сверкающим изумрудно-зеленым цветом. Белый песок. Белые скалы. Нежные волны океана, иногда взмывающие вверх белые шапки. Их цвета придавали этой сцене особый вид. Это было совсем не то что внизу.

— Удивительно…

Слово казалось дешевым, но он не мог придумать других слов, достойных похвалы.

— Тебе нравится? — спросила девушка.

Он кивнул, не думая:

— Да, это прекрасно.

— Блестящие водоросли, бархат моря, сверкающие на берегу Рая ².

— Что это? — на лице Осакабе появилось любопытное выражение, когда она внезапно начала читать стихотворение.

— Это стихотворение автора Миядзавы Кендзи ³, предположительно сочиненное, когда он посетил этот район в 1917 году и вдохновился галечными пляжами, на которых сушили водоросли.

— Вау, ты действительно знаешь, о чем говоришь.

— Да, но ты знаешь, он изменил название с Дзёдогахамы, берега Чистой Земли, на Дзякко–но–Хама, берег Рая. В то время он уже посвятил себя Сутре Лотоса и был яростным противником Чистой Земли, в которую всегда верила его семья.

— Есть некоторый цинизм по отношению к убеждениям его семьи в этом стихотворении. Когда интерпретируешь это таким образом, это вызывает смешанные чувства.

— Точно. Но, в конце концов, хотя семья, безусловно, важна, неужели ты не понимаешь, что вера в собственное мышление важнее всего остального? По крайней мере, я так думаю… Осакабе-сан, ты ведь тоже, наверное, сталкивался со всякими трудностями, верно? Это помогает выжить.

— Ну, наверное.

— Это твое личное мышление.

«Это бьёт куда–то и довольно больно», — подумал Осакабе.

Когда он промотал в голове всю серию событий, приведших к увольнению с работы несколько месяцев назад, он не смог отрицать, что причиной были его собственные слабость и незрелость. И, конечно, он мог найти причину и в других факторах.

Его психическое заболевание.

Авария.

И связанные с этим его отношения с людьми на работе и изменение его эмоций.

Но, несмотря на все это, в конце концов он пришел к выводу, что самым большим фактором была его умственная некомпетентность, возникшая из-за его собственной небрежности. В конце концов, у него не было другого выбора, кроме как принять тот факт, что все остальные оставили его позади.

Как она и сказала, это было только его собственное мышление. Его настроение стало мрачным, когда он вспомнил свое болезненное прошлое.

— Возможно, ты тоже пострадал, но ты не можешь позволить им победить.

— Хм? — звук, который не являлся ни придыханием, ни голосом, сорвался с его губ при ее словах, словно читаемых с его мыслей.

— Ты через многое прошел, не так ли?

— Нет, это просто…

— Может быть, в твоей семье не так хорошо обстоят дела?

— Как ты… — небрежно начал он, но быстро прикусил язык. — О чем именно ты говоришь?

— Я думаю, ты столкнешься с еще большими трудностями. Ты можешь страдать даже больше, чем сейчас. Но с тобой точно все будет в порядке, Осакабе-сан.

Когда он повернулся к ней, увидел, что она смотрела прямо на него. Его замешательство углублялось все больше и больше каждый раз, когда он сталкивался с ее серьезным взглядом.

При этом девушка неловко рассмеялась и опустила глаза.

— Жизнь — это не просто бесконечный поток хороших вещей. Иногда ветер и волны раскачивают лодку, и ладить с другими — то же самое. Не все близкие на твоей стороне. Ты можешь слышать, как люди шепчутся о негативных вещах за твоей спиной. Но все же ты должен проявить настойчивость, чтобы продолжать двигаться вперед. Вот, что я хотела сказать, — сказала она, расплывшись в улыбке.

— Я понимаю все меньше и меньше, — ответил он, пытаясь отмахнуться или убежать от ее комментариев, но ее совет оставил малозаметную рябь на его сердце.

— Я шучу, — сказала она, и ее взгляд смягчился. — Я пыталась обманом заставить тебя открыться, но я и не слишком далека от истины, не так ли? В конце концов, у тебя глубокая морщина между бровями. Так бывает у людей, которые все свое время тратят на беспокойство.

— Ха? — снова вырвалось у него, и Осакабе поднес руку к лицу.

«Неужели я так явно хмурюсь?»

— Извини. Наверное, хмуриться — моя плохая привычка.

— Тебе следует быть осторожным с ней. Давай же, улыбнись!

Она отвернулась, смеясь, и посмотрела на горизонт так, будто смотрела сквозь него.

Ее длинные волосы бросились в танец на внезапном порыве ветра. Одной рукой она придерживала соломенную шляпу, чтобы ее не унесло, ее профиль вырисовывался на фоне голубого неба. Он подумал, что, хотя в ее глазах не было двойного века, они таили в себе мощный свет.

И её тонкий, фигурный нос. Её белая кожа, напоминающая ему несезонный снег, ее стройные очертания. И во всем этом — её красивые глаза.

Глядя на нее в таком моменте, он пришел к выводу, что она была довольно красивой. Успокоив свой учащенный пульс, Осакабе украдкой поймал ее профиль объективом своей камеры. Она тут же повернулась к нему, и он быстро отвел взгляд. Смущенный тем, что она может различить что-то в его испуганном выражении лица, он снова неловко посмотрел в камеру.

— Осакабе-сан.

Его сердце подпрыгнуло, когда он вдруг услышал свое имя:

— Д-да?

— Не влюбляйся в меня.

Он удивленно выдохнул. Она как будто знала, о чем он думает, даже если речь была только об ее красоте. Если бы она не знала, то он не смог бы понять, что она пыталась сказать.

— Это… Что ты имеешь в виду?

— Наше существование радуется любви, которая длится одно лето. Но как бы мы ни любили друг друга, наши пути неизбежно разойдутся. Таким образом, мы не должны влюбляться друг в друга. Это предупреждение.

«Почему она говорит это сейчас?» — подумал ошеломленный Осакабе. Если бы она не была так серьезна в своих словах, он бы хотел отшутиться. Увидев его удивленное выражение лица, она хихикнула про себя:

— Я же сказала тебе, просто шучу.

Ощущая, что она будто видела насквозь его неожиданно вскипевшие чувства, он смог только склонить голову.

«А, ну конечно.»

* * *

¹ けっぱれ означает «делать все, что в твоих силах». Широко используемое слово в регионе Тохоку, используется для того, чтобы кого–то поддержать.

²  Стихотворение «Дзякко–но–Хама», начертано на памятнике творчеству Миядзавы Кендзи. В переводе на русский нет. Ну, или я плохо ищу.

³ Миядзава Кендзи (1896–1933) был японским писателем и поэтом, жившим в Ханамаки, недалеко от Дзёдогохамы. Он наиболее известен своим детским рассказом «Ночь на галактической железной дороге», который вдохновил авторов аниме «Галактический экспресс 999».