После продолжительного разговора с Шароном Винсент вернулся в Империю ближе к вечеру.

Мобильная магическая повозка, окружённая вспышками света, унесла его и сопровождающих прочь. Шарон и Эйрин, проводив их до конца, молча наблюдали, пока магическое свечение не угасло, а затем вернулись в аптеку.

Под проливным дождём они шли под одним большим зонтом. Пару шагов, и одежда уже промокла до бёдер.

Эйрин подняла подол юбки, прилипшей к ногам. Её плечи ещё оставались сухими лишь благодаря Шарону.

«Ты ведь промокнешь весь…Подойди ближе.»

«Всё в порядке.»

«А вот мне, нет. Какая бы у тебя ни была крепкая иммунная система, игнорировать здешнюю погоду, ошибка. Даже летом здесь легко простудиться.»

Зонт был сильно наклонён в её сторону, из-за чего Шарон сам уже промок до нитки. Эйрин скользнула взглядом по его плечам, с которых капала вода.

«Я думала, что ты уезжаешь обратно в Империю.»

«Нет, я остаюсь.»

«…Разве так можно? Ты ведь телохранитель.»

«Его Высочество поручил мне заняться каменоломней.»

«Вот как…А, я уже начала волноваться, что тебя снова уволили.»

Эйрин облегчённо улыбнулась. Видимо, и правда переживала. Шарон посмотрел на её улыбку и подумал: [Я не зря согласился на предложение Винсента.]

[На самом деле, причина, по которой Винсент поручил ему каменоломню, была предельно проста, сохранить связь.]

Шарону это не особенно нравилось. [Сейчас Винсент действовал из добрых побуждений, но стоило ему взойти на трон, он бы не колебался использовать Шарона в интересах Империи.]

[Всю свою жизнь Шарон был верным псом императора. Пять лет он рвал жилы как командир, чтобы однажды просто оказаться рядом с Эйрин.]

[Он хотел лишь одного, быть с ней. Не знал, хочет ли она жить в Империи, но если нет, он бы не переступил порог Империи даже на пороге смерти.]

[Так что, откровенно говоря, предложение Винсента его раздражало.] Шарон был уверен: чтобы быть рядом с Эйрин, ему совсем не обязательно управлять каменоломней.

[Но…одна её улыбка, и вся досада растаяла. Когда она улыбалась, казалось, что всё будет хорошо. Даже возможные хлопоты с рудником казались терпимыми.]

«А?» - Эйрин вдруг поскользнулась.

Шарон тут же подхватил её за талию. Из грязи выскользнула её нога, а туфелька осталась в глубокой луже.

«Ох...» - Эйрин опустила глаза. Обувь выглядела так, словно пережила сражение, носить её было уже невозможно.

Шарон протянул ей зонт и присел перед ней на корточки:

«Залезай.»

«Ты хочешь, чтобы я взобралась на спину к человеку с травмированными плечами?»

«Я уже выздоровел.»

«Что за чепуха? Я тебе вчера голову мыла, всё видела.»

«Я притворился больным. Мне нравится, когда ты меня купаешь.»

«…»

[Это звучало настолько нелепо, что злиться на него не получалось.] Эйрин мысленно вздохнула и мягко подтолкнула его:

«Ты же и спину травмировал. Я лучше пройдусь сама.»

«Спина зажила раньше плеч.»

«…»

«Ты злишься?»

«Нет.»

«Тогда залезай.»

«Не нужно.»

«Хочешь, я так и посижу? Мне не трудно.»

Шарон не сдвинулся с места. Смотрел на ручьи под ногами. Эйрин тяжело вздохнула и неохотно забралась ему на спину.

Её грудь коснулась его спины, дыхание, затрепетало у его шеи. Тонкий аромат духов заполнил пространство между ними.

[Это пытка…]

Шарон стиснул зубы и поднялся. Эйрин, сперва неуверенно положив руки ему на плечи, тут же обвила его шею руками.

Вокруг словно не осталось ни души. Она прижалась щекой к его мокрому плечу.

«С каких это пор у тебя такой чувствительный нос?»

«В академии надо мной проводили какой-то эксперимент. С тех пор мои чувства обострились.»

«Когда это было?»

«Мне тогда было семнадцать.»

[Неужели это побочный эффект? Что же с ним сделали в семнадцать лет?] Эйрин сжала губы и покачала головой.

«Все чувства? То есть ты и слышишь сильнее?»

«Слух даже чувствительнее, чем обоняние.»

Эйрин сжала губы, чтобы не сказать лишнего. С тех пор как Шарон поднял её на спину, сердце колотилось так, что у неё в ушах звенело.

«…Ты же не слышишь биение сердца других людей, правда?»

«Сейчас, нет.»

«Сейчас»? То есть ты раньше слышал?!»

«Да.»

Щёки Эйрин вспыхнули. Н[адо бы объяснить, что у неё просто пульс всегда такой…быстрый. Но он бился так отчаянно, что это было бы уже не оправдание, а провал.]

Она на мгновение замялась, но всё же решила продолжить:

«Почему ты не слышишь его сейчас?»

«Моё сердце громче.»

«…»

«Не волнуйся. Я даже твоё сердце не слышу.»

[Но ты же только что сказал, что слышал!]

Эйрин рефлекторно сжала его руку…и тут же застыла.

[Что я делаю? Когда я стала настолько раскованной с ним?]

После того, как она приняла идею их прошлую жизнь, ей действительно стало легче рядом с Шароном. [Но…не настолько же, чтобы вести себя так легко.]

[Извиниться?] - подумала она и посмотрела на него.

«Хах…» - Шарон вдруг рассмеялся. Широко, искренне. Настолько, что она даже увидела, как у него блестят зубы.

Он смеялся, и от этого дрожали его плечи. Наклонил голову чуть в сторону, и его мокрые чёрные волосы щекотнули её лоб.

«Ещё раз.»

«…Что?»

«Что ты сейчас сделала? Потяни сильнее.» - с усмешкой сказал Шарон, даже кивнув, будто подначивая её. Это был не просто случайный комментарий, он действительно хотел, чтобы она повторила.

[Почему он так ко мне привязан?] - с осторожностью подумала Эйрин.

«Тебе…нравится такое?»

«Такое, это какое?»

«То, что причиняет тебе боль.»

«Даже не знаю.»

«Тогда зачем ты хочешь, чтобы я это делала? Это же тебе больно.»

Шарон не ответил, только улыбнулся.

[Просто раньше она никогда не вела себя с ним так. Если не считать близости, она почти не прикасалась к нему. Ни о каком флирте и речи не шло, наоборот, её взгляд был тяжёлым, будто в глубине него бурлила сдерживаемая злость.]

«Знаешь…Пожалуй, мне и правда это нравится.» - сказал он после паузы.

Эйрин непроизвольно уставилась на уголки его губ, изогнувшиеся в тёплой полуулыбке.

[Что нас с ним связывает? Какая это любовь?]

[Если бы они были помолвлены, всё, возможно, выглядело бы иначе. Но как она может принять мужчину, которому нравится испытывать боль?]

[Это ведь не моё совсем…]

[У неё не было подобных предпочтений. Да и, скорее всего, всё дело в том, что с детства она видела слишком много страданий и боли, пациентов, обречённых и измождённых. Даже мысль об этом вызывала перед глазами болезненные сцены.]

[Ударь меня, бабочка.]

«Что?»

«Что-то не так?» - озадаченно спросил Шарон, остановившись. Но Эйрин как будто пропала, взгляд помутнел, она словно утонула в каком-то воспоминании.

[Бабочка, сначала сними одежду…]

[Так эротичнее…]

[Я не знала, что тебе это…ох…]

[Это было не наваждение. Она ясно поняла, это воспоминание из прошлой жизни. И что страшнее всего, это действительно возбуждало её.]

Эйрин застыла, потрясённая, сердце бешено колотилось, всё тело будто охватил жар. Волнение было таким сильным, что оно перешло на физический уровень. Шарон осторожно опустил её на землю и заглянул ей в лицо.

«Ты почему молчишь? Ты поранилась?»

«Нет-нет, всё в порядке.»

«Сердце колотится так, будто у тебя приступ. И это, по-твоему, «в порядке»?»

«…Ты же говорил, что не слышишь моего сердца.»

«Не уходи от темы.»

«Правда, ничего серьёзного…Просто…Я вдруг вспомнила кое-что из прошлой жизни.»

[Только бы не покраснеть…] - мысленно взмолилась она.

[Но нельзя было обмануть человека, чьё внимание сосредоточено только на тебе.] Шарон внимательно смотрел на неё, и его суровое лицо вдруг смягчилось.

«Значит, воспоминание было…неприличным?»

«Ни в коем случае!» - воскликнула она.

Но он лишь ухмыльнулся шире. Эйрин попыталась парировать, но Шарон ей не поверил.

[Если уж хочешь меня обмануть, бабочка, сначала научись контролировать выражение лица.] как будто говорил его взгляд. Он слегка покачал плечами, стараясь сдержать смех.

И в этот момент…

Скрип!

Со стороны аптеки донёсся резкий звук. Эйрин тут же повернулась, стекло в окне было чем-то измазано, изнутри ничего не было видно.

«Здесь же никого не было…А, дедушка!»

Очевидно, её дедушка проснулся, пока она провожала Винсента. Эйрин тут же бросилась назад, сквозь дождь.

Чем ближе она подходила к зданию, тем явственнее становились звуки, которые до этого заглушал ливень. Даже голос Льюэйна был теперь слышен отчётливо, в нём звучала паника:

«Миша! Миша! Где ты?! Где эти ублюдки спрятали мою дочь?! Найду - убью! Всех порежу!»

Он, как безумный, крушил аптеку, разыскивая свою дочь…которая умерла уже давно.

Эйрин рванулась к двери, но Шарон схватил её за руку.

«Подожди. Это опасно. Я войду первым.»

Бах! Стул, брошенный Льюэйном, врезался в дверь.

В следующую секунду дверь распахнулась с таким грохотом, будто её выбили изнутри. Эйрин едва успела отдёрнуть руку от ручки.

«Проклятые работорговцы!!!»