Льюэйн выскочил за дверь и с размаху врезался в Шарона.

«Ай!»

Льюэйн пошатнулся от удара, тогда как Шарон даже не шелохнулся. Потеряв равновесие, старик уставился на него с яростью и, не раздумывая, пошёл прямо на него с мрачной решимостью.

«Это ты? Это ты увёл мою дочь?!»

«Сэр, давайте лучше зайдём внутрь и спокойно поговорим.» - мягко предложил Шарон, протягивая руку.

Но в глазах Льюэйна вспыхнул безумный блеск. Он резко схватил Шарона за ворот и приставил к его горлу нож. Только тогда Эйрин заметила в его руке кухонное лезвие, и пронзительно закричала:

«Дедушка! Брось нож!»

«Хочешь жить, верни мне дочь прямо сейчас!»

«Что с тобой?! Он не работорговец!»

Льюэйн будто не слышал её. Он даже не повернул головы в её сторону, весь его взгляд был устремлён на Шарона, полный ярости и боли.

«Где она? Где ты спрятал Мишу? Скажи! Быстро!»

«Дедушка, остановись! Пожалуйста!»

«Эйрин.» - тихо произнёс Шарон и слегка покачал головой.

Она прикусила язык, сдерживая слова. Внутри всё сжималось от страха, казалось, ещё мгновение, и Льюэйн нанесёт удар.

«Он обычный человек! Даже если ты спросишь его, ничего не добьёшься!»

На секунду её взгляд скользнул к Шарону, он всё ещё был спокоен. Как будто ничего не происходило.

«Вы промокли под дождём. Пойдёмте в дом, поговорим в тепле.»

«Думаешь, я не вижу, как ты тянешь время?! Думаешь, я опять позволю вам обмануть? Одну я уже потерял, жену! И дочь тоже отдать вам?! Верни её, пока я не перерезал тебе глотку!»

Лезвие прорезало кожу на шее Шарона. Тонкая струйка крови медленно потекла по его коже.

«Сэр, я не работорговец.»

«Ха! Если не он, значит, один из их псов! Вы все, грязь под ногтями!»

«Послушайте…»

Льюэйн прищурился.

«Ты правда не знаешь, где моя дочь?»

«Не знаю. Давайте всё же…»

«Тогда ты мне не нужен. Сдохни!»

Старик занёс руку, и нож блеснул в дожде. Эйрин без раздумий метнулась вперёд и схватила клинок голыми руками.

«Нет!»

Острая боль пронзила ладонь, кровь хлынула по предплечью. Шарон впервые за всё время потерял самообладание.

«Ты с ума сошла?! Что ты творишь?!»

«Я знаю, какой он. Я поговорю с ним. Дай мне.»

«Чёрт побери, отпусти нож!»

«Не кричи. Он только сильнее заведётся. И сам не делай резких движений.»

Эйрин встала между Льюэйном и Шароном. Старик, готовый было вновь занести нож, вдруг застыл. В его взгляде промелькнуло замешательство, он будто впервые увидел её лицо. Такое знакомое…слишком похожее на лицо Миши.

«Ты…»

«Зачем ты всё ищешь мёртвых, дедушка?»

«Что ты такое говоришь? Кто умер?»

«Мама.»

С тех пор как у Льюэйна началось слабоумие, Эйрин ни разу не упоминала смерть Миши. Даже когда он устраивал в аптеке разгром в поисках дочери. Даже когда хватал саму Эйрин за руку, называя Мишей, и уговаривал сбежать вместе. Она молчала.

Она предпочитала терпеть. Если он всё ломал, она убирала. Если таскал её по улице, просто шла рядом, пока он не уставал. Это было легче, чем ранить его правдой.

Но больше она не могла позволить ему ранить других.

[Он всю жизнь лечил людей. И если хоть на секунду осознает, что натворил…он себя никогда не простит.]

Говоря спокойно, Эйрин чувствовала, как дождь на её лице скатывается, как слёзы.

«Её не стало, когда мне было шесть. Ты сам её похоронил. Не помнишь?»

«Этого не может быть…»

Шок на лице Льюэйна сменился пустотой.

«Кто ты?»

«Я твоя внучка, дедушка.»

«Что за бред…У меня есть только дочь. И она ещё не замужем.»

«Понимаю…»

Эйрин печально улыбнулась и мягко сжала нож.

«Можешь…отдать его мне?»

«Это?»

Он удивлённо посмотрел на свою руку, будто не понимал, откуда у него нож. Потом отпустил его.

«Девочка, у тебя рука в крови…»

«Пустяки. Просто порезалась.»

«Эх, надо быть осторожнее. Всё такая же неуклюжая, как моя Миша. Идём, я обработаю. Поверь, я был когда-то великим врачом.»

«Конечно. Спасибо.»

Она кивнула Шарону, и они вместе вошли в аптеку. Льюэйн достал что-то, вымазал её ладонь и обмотал грязным кухонным полотенцем.

Ткань сразу съехала, стоило ей пошевелиться. Из руки посыпались травы.

[Лечением это было сложно назвать, скорее, игра в доктора. Даже ребёнок справился бы лучше.] На губах Эйрин промелькнула усталая улыбка.

«Дедушка, ты не хочешь поспать?»

«…Теперь, когда ты сказала, вроде как устал.»

«Ложись. Вечером я помогу тебе с ванной.»

«Моя дочка скоро вернётся. Разбуди меня, ладно?»

«Обязательно. Шарон, поможешь отнести его в комнату?»

Тот посмотрел на неё взглядом, полным гнева и тревоги, но молча поднял Льюэйна на спину. Эйрин тем временем быстро осмотрела свою ладонь. Боль становилась всё сильнее, лоб нахмурился от ощущения жжения.

«Ах…»

Рана была ужасной, кровь, засохшие куски трав, кожа, разошедшаяся, как трещина в земле. Ярко-розовая плоть пульсировала под каждым движением.

«Придётся зашивать…»

[Глубина пореза не оставляла вариантов, но сделать это самой, особенно с травмированной правой рукой, было невозможно.] Она просто наложила лекарственные травы и туго забинтовала.

[Восстановление будет долгим. Но если не двигать, переживёт.]

Эйрин продолжала убирать в кладовой, неловко работая левой рукой, когда в помещении раздались торопливые шаги Шарона. Он подошёл с каменным лицом, схватил её за плечо и резко спросил:

«У тебя есть магический круг регенерации? Ты сможешь пришить палец, если его отрежут?»

«Нет.»

«Тогда как ты вообще могла додуматься схватить лезвие голой рукой?!»

Его крик разнесся эхом по всей аптеке. Эйрин подняла голову. Она никогда раньше не видела Шарона в таком состоянии. Его гнев был настолько яростным, что даже пугал.

«Я всего лишь поранила ладонь. А если бы пострадал ты, тебе же могли перерезать горло.»

«Лучше бы уж мне! Я бы тысячу раз предпочёл сам получить рану, чем видеть, как ты страдаешь!»

«А я - нет.»

«Эйрин!»

«Отпусти. Мне больно, ты вцепился.»

«Чёрт…»

Шарон зажмурился, как будто пытался совладать с собой, и, наконец, ослабил хватку. На её шее быстро проступил тёмный синяк, след от силы, с которой он держал её за плечо.

Эйрин молча продолжила убираться в кладовке, дожидаясь, пока он остынет. Шарон стоял, прижав ладонь ко лбу, и тяжело выдохнул.

«Прости. Я сорвался.»

«Ничего страшного.»

«Пожалуйста…не причиняй себе вреда. Я…я сумасшедший, Эйрин. Настоящий псих. И если потеряю над собой контроль…сам не знаю, что могу натворить. Так что…никогда. Понимаешь, о чём я говорю?»

[С каких это пор дворяне так грубо выражаются?] - удивлённо подумала Эйрин, поднимая с пола банку с мазью.

«А ты бы хоть глазом моргнул, если бы я пострадала?»

«Если тебе так уж интересно…проверь.»

Его голос звучал угрожающе, почти как вызов. Но он тут же стиснул зубы.

«Нет. Это я сболтнул сгоряча. Даже в шутку, не вздумай.»

«Наверное, в прошлой жизни я пострадала. И сильно.»

Шарон не ответил. Но Эйрин и не нужно было, она и так догадалась. [Он был слишком обеспокоен её состоянием…Слишком. Словно уже переживал что-то подобное, когда-то, в другой жизни. Возможно, она тогда была тяжело ранена…Или умирала у него на руках.]

От этого внутри у неё стало тепло. [Как от того, что кто-то…просто волнуется. Она не чувствовала этого с тех пор, как у дедушки началась деменция.] И теперь не могла сдержать нахлынувшие эмоции. Шарон аккуратно забрал у неё котелок из рук.

«Как у тебя рана?»

«Не так страшно. Пару дней просто поостерегусь, и всё будет в порядке.»

«Её бы зашить.»

«Я правша.»

«Я умею. Садись.»

Он осмотрелся, нашёл в углу покосившийся стул, подтащил его и поставил перед ней.

«Почему ты вообще научился накладывать швы? У тебя же регенеративный круг, любые раны сами заживут.»

«У тебя, то его нет.»

«…»

«Где у тебя обезболивающее и антисептик?»

«Вон там, в третьем ящике. Я пометила. Шовные принадлежности -внизу.»

«Садись.»

Эйрин послушно села, пока он в спешке готовился. Когда он снял повязку с её руки, его движения внезапно замерли. Он долго смотрел на зияющую рану, стиснув челюсть так сильно, что на скуле проступила напряжённая мышца.

Наконец он начал дезинфицировать рану. Затем насыпал в чашу сушёные травы и поджёг их. Из посуды повалил ароматный дым.

Эта трава была редкой, не каждый о ней знал. Но Эйрин, как опытный аптекарь, использовала её часто, чтобы успокоить пациентов перед болезненной процедурой. Её удивило, что Шарон выбрал именно её.

«Ты знаешь, что это за трава?»

«Ты же сама когда-то рассказала.»

Он сказал это невозмутимо и начал накладывать швы. Двигался умело, сосредоточенно, будто делал это не впервые. У Эйрин сжалось сердце.

[Он запомнил…всего лишь одну фразу. Одну случайную траву из множества, и запомнил навсегда.] От осознания этого чувства хлынули на неё с новой силой - жалость, нежность, что-то щемящее… почти любовь. И прежде чем она успела себя остановить, её голос прозвучал тихо и смело:

«Хочешь встречаться со мной?»