Великий герцог Клейдон был убит командующим. Общество вновь погрузилось в смуту.

Даже несмотря на преступление, граничащее с изменой, Клейдон сохранял свой титул дворянина. А это значило лишь одно: убить такого человека, особенно бывшего регента Империи, без законного суда было недопустимо.

Поэтому Шарону избежать наказания не удастся. Более того, Клейдон был убит до окончания расследования, и формально его так и не признали преступником. В глазах закона он оставался благородным.

Толпа не замедлила обвинить Шарона в том, что тот дал волю эмоциям.

[И все же был выход. Клейдона уже не вернуть, и его нельзя было посмертно привлечь к ответственности. Но наказание для Шарона вполне можно было смягчить…если бы не одно «но»: он бежал. Убив Клейдона, он просто исчез.]

Винсент оказался в самой затруднительной ситуации, к такому развитию событий он был совершенно не готов.

Знать быстро уловила неладное: предложение передать Шарону поместье вызвало множество слухов. И если учесть, что в момент убийства Винсент находился в том же здании, что и Шарон, могли возникнуть подозрения в сговоре.

Не теряя времени, Винсент приказал Императорским рыцарям немедленно начать поиски командира Специального отряда. Единственный способ выправить положение - найти Шарона.

Казалось, это будет просто: реакция Винсента была молниеносной, а рыцарей задействовали немало.

Но вопреки всеобщим ожиданиям, рыцари не нашли даже следа Шарона. Узнав об этом во дворце наследного принца, Винсент был ошеломлён.

«Прошло уже два часа с момента смерти Клейдона. Два часа, не два дня! Как вы до сих пор не нашли его, даже выпустив всех рыцарей?!»

Рыцари стояли, обливаясь холодным потом.

«П-простите...»

«Вы уверены, что обыскали всё? Проверили поместье семьи Каспиан?»

«Да, мы всё осмотрели…»

«Тогда почему до сих пор никаких вестей?! Он что, испарился?!»

«Простите...»

С каждой минутой положение становилось всё опаснее. Винсент понимал: стоит знать договориться о признании Шарона преступником, и всё будет кончено.

[Я не могу этого допустить.]

Он уже собирался отдать новый приказ, когда ему сообщили о посетителе. В комнату вошёл мужчина, и брови Винсента удивлённо приподнялись.

«Рик? Что ты здесь делаешь?»

«Командующий воспользовался магическим кругом и направился в деревню.»

Винсент уставился на рыцарей, не веря своим ушам. [При розыске первым делом следовало проверить магические порталы.] Лицо командира рыцарей побледнело. Он явно понял свою ошибку слишком поздно.

Сдерживая ярость из-за присутствия Рика, Винсент молча принял от него письмо.

«Что это?»

«Послание от командующего.»

«Послание?»

Винсент вскочил, развернул письмо. Там была всего одна строка:

«Я вернусь, когда найду бабочку.»

[Коротко. Почти бесцеремонно.]

[«Бабочка», вероятно, так он называл свою невесту. Значит, она была в деревне? Возможно, Клейдон причинил ей вред, а Шарон узнал об этом в процессе следствия…и не выдержал. А теперь он ушёл её спасать.]

[Да, всё сходится…] — мысли Винсента бешено крутились в голове. Он понял мотив, но осталась одна пугающая деталь.

[А, что, если он её не найдёт?]

Он с усилием отогнал эту мысль.

***

В тёмной, пустынной поляне вспыхнул свет магического круга. Шарон появился верхом на чёрном жеребце и, не дожидаясь, пока сияние потускнеет, пришпорил коня:

«Вперёд!»

Лошадь помчалась к аптеке. Заметив разбитое окно, лицо Шарона исказилось.

Внутри, в луже крови, лежал человек с окровавленными золотыми волосами.

[Ох…нужно было перекраситься обратно. Ну сколько можно…Мне совсем не идёт этот золотистый.]

«…Уильям?»

Шарон, стоявший словно в оцепенении, медленно поднял голову. [В аптеке не пахло Эйрин Она сбежала. Убежала от убийцы.]

Он знал её. [Даже под угрозой смерти она не втянула бы в беду жителей деревни, ради которых однажды уже пожертвовала всем. Она бы ушла одна. В горы. Только он не знал, куда именно.]

Он обошёл аптеку, ища следы. Обострённое бессонницей чутьё уловило запах крови. Он посмотрел вниз, на земле были пятна. Следы, оставленные человеком с маленьким шагом, вели за западную ограду.

[К каменоломне.]

Он соскочил с лошади, не желая привлечь внимание убийцы, и побежал.

Гора встретила его мраком и тишиной. Он добрался до входа в заброшенную каменоломню и застыл. В лицо дохнуло чем-то зловещим.

Он едва держался на ногах, словно шёл во сне. В груди стучало так, будто сердце разрывалось. Всё внутри сжималось от страха, оттого, что он может увидеть впереди.

Запах становился сильнее. Он прошёл ещё немного, и увидел.

«…Бабочка?»

Эйрин лежала на боку, в луже крови. Спина её была согнута, руки обнимали живот, словно всё её тело пыталось защитить ребёнка, которого больше не было.

Глаза, наполовину прикрытые, были стеклянными. Пустыми. Без искры жизни.

«…Бабочка…»

Шарон произнёс её имя дрожащим голосом. Казалось, её синие губы вот-вот пошевелятся. Он затаил дыхание.

«Не надо так…Не сейчас, прошу…Нет, только не так…»

Он опустился на колени, сцепил дрожащие пальцы в молитве.

«Верни её…Это всё моя вина. Пусть лучше меня…»

Он молился. Отчаянно. Он умолял забрать его, только бы вернуть её к жизни.

Однако холодное сердце Эйрин так и не забилось вновь. Её посиневшие ногти не обрели прежний розовый оттенок, а пустые глаза больше не смотрели на него.

[Она умерла.]

[Бабочка умерла.]

[Моя Бабочка...умерла.]

[Мёртвая.]

[Умерла.]

[Умерла.]

[Умерла.]

Сознание Шарона померкло.

«Ох…»

Глухой стук.

Колени с силой врезались в землю, подняв в воздух пыль и комья земли. Он осел рядом с её телом, руки дрожали. Он хотел прикоснуться к её лицу, но пальцы не дотянулись, бессильно упали.

Рука царапнула каменный пол. Измученные, сбитые в кровь пальцы сжались в кулак. Он ударил им о землю.

Горячие слёзы хлынули из глаз.

Хлоп! Хлоп!

Кровь разбрызгивалась во все стороны. Искажённое от боли лицо Шарона впервые ожило, в агонии, в безмерной тоске. Слёзы катились по его искривлённому от страдания лицу.

«Угх…»

Он наконец почувствовал боль. [О, если бы его сейчас сожгли заживо, это бы не причинило такой муки.]

[Потеря любимой…вот она - настоящая пытка.]

[Наверное, она чувствовала то же самое, когда умер её дедушка, когда погиб ребёнок.]

Он вцепился в грудь, как будто мог вырвать боль руками. Изо рта текла слюна, дыхание стало рваным, прерывистым. Всё тело сотрясалось, руки дрожали, и даже крик был ему не по силам.

Он опустил лицо к её груди, пряча слёзы в окровавленной ткани. Губы прижались к холодному телу. Тёплое дыхание раз за разом касалось её кожи, но она не шевельнулась.

Она не обняла его голову, не провела рукой по волосам.

Только слёзы, впитавшиеся в подол её платья, где горечь встретилась с алым цветом крови и превратилась в бледную, безжизненную тень.

«П-потерпи ещё чуть-чуть…» — прошептал он. «Всё уже почти закончилось…ты только…подожди…»

Но это была лишь его надежда. [Возможно, она наоборот, наконец-то обрела покой. Освободилась от чего-то страшного, что сжимало её душу.]

Но…

[Я не могу тебя отпустить, бабочка.]

Он вытащил кинжал, спрятанный у щиколотки.

Чёрное лезвие блеснуло в воздухе и легло в его руку.

Острие без промедления вошло в грудь, глубоко, точно в центр. Оно пробило его мановое сердце.

Он повернул клинок. Кровь хлынула наружу, как из раны, которую открыли изнутри. Звук был чудовищным, сердце, переполненное магией, раскололось надвое. И из трещины вырвался яркий, ослепительный синий свет.

Осколки камней, что валялись повсюду, внезапно задрожали, вспорхнули в воздух. Даже стены каменоломни, гладкие, вечные, покрылись сетью трещин. Из каждой струился мягкий, мерцающий свет, он будто вытекал из сердца Шарона, наполняя всё вокруг.

Он не отводил взгляда от Эйрин.

Он должен был успеть за ней.

[Должен был…пока она ещё рядом. Пока не исчезла совсем.]

С последним рывком он вогнал клинок глубже. Металл пронзил сердце насквозь. Ручка торчала, словно метка. А потом…

Взрыв.

Ослепительный свет озарил всё вокруг.

И…белоснежное покрывало медленно опустилось на землю.