Омори открыл глаза. Его, как и всегда, поприветствовала успокаивающая аура Белого пространства.

Время снов.

Омори знал, что на самом деле не должен продолжать творить сны, но это был самый безопасный расклад, поскольку Санни еще не полностью одолел своих демонов. Да, он сразился с Омори. И Омори уступил. Омори вообще невозможно победить, но он решил уступить ради Санни. В конце концов, Санни смирился со смертью Мари, не так ли? На самом деле Омори еще не был готов исчезнуть, но он предполагал, что если Санни захочет изменить свою жизнь, все будет не так уж плохо. Если Санни счастлив… значит, всё хорошо, верно?

Но потом Санни взял и всё испортил своим трусливым поступком.

Иногда Омори так сильно его ненавидел.

Ну и ладно, Омори не против. Омори нужно только продолжать приключения со своими друзьями, что ему в любом случае нравилось, так что это не проблема.

Омори погладил Миво, а затем подошёл к двери в Мир снов и проверил, с собой ли у него нож. С собой. Хорошо. Глубоко вдохнув, Омори открыл дверь.

Его друзья поприветствовали его, как и всегда, Обри сияла, Кел забрасывал его вопросами, а Хиро терпеливо ждал своей очереди заговорить. Омори мгновенно стало лучше в присутствии друзей. Видите? Вот как всё должно быть. Но Санни, как всегда, все испортил. И, как всегда, разгребать пришлось именно Омори.

— Ты в порядке, Омори? — с тревогой спросила Обри. — У тебя усталый вид…

Выражение лица Омори ничуть не изменилось, но он знал, что в Мире снов легче воспринимать эмоции и чувства, поэтому не удивился. Должно быть, его истощение исходило от него, несмотря на все его усилия выглядеть нормально. Омори не такой как Санни. Омори не хотел обременять своих друзей. Омори в порядке.

— Ой… если ты не готов играть, то ничего страшного, Омори! — Кел показал ему большой палец. — Все мы иногда устаем!

— Ты побледнел немножко… — Хиро усмехнулся, гордясь своей глупой шуткой. Омори в любом случае оценил юмор, пусть и за счет своей внешности. — Не волнуйся, если хочешь, мы поиграем в парке, а Омори тем временем подремает вместе с Мари!

— Ага! Так мы будем вместе, но Омори тоже сможет отдохнуть! — Кел улыбнулся.

Обри крепче прижала к себе плюшевую игрушку в виде баклажана.

— Тогда пошли, веди вперед, Омори!

Омори был тронут. Друзья Омори так его любят. Их нельзя обременять проблемами Санни, это дело Омори, но… вздремнуть в объятиях Мари звучит не так уж и плохо. Он кивнул, и его друзья по привычке выстроились позади него.

Омори прихватил деньги у змеи, и пошел к пню, а затем на детскую площадку. Идти было немного тяжелее, чем обычно. Омори устал.

Как только он увидел, что его сестра машет рукой, сидя на одеяле для пикника, Омори подбежал к ней и обнял. Он соскучился по ней. Наверное, увидев Мари Санни, снова живую и здоровую, он ощутил лёгкую зависть. Но это ничего, потому что его старшая сестра здесь, и Омори с ней.

— О? Какой ты сегодня приставучий, Омори! — хихикнула Мари и провела своими тонкими пальцами по его волосам. — Даже странно как-то.

— Омори сегодня немного устал, — сказал Хиро. — Пусть он поспит здесь, а мы поиграем на площадке.

Омори почувствовал, как рука Мари замедлилась, но ответила она так, как будто все в порядке.

— Так вот почему он ведет себя как ребёночек! — Мари сжала его. — Ты прямо как котик, Омори!

Омори немного смутился из-за того, что его сравнили с котом, но несильно. Омори любил кошек, и Мари тоже, так что пусть говорит все, что хочет.

— Хорошо, тогда веселитесь! И помните, если вам что-нибудь понадобится — я здесь!

— Спасибо, Мари!

— Пока, ребята!

— А потом пойдём делать цветочные венки!

И они исчезли.

...

...Цветочные венки…

Омори стало грустно.

— Здесь без него так одиноко, правда, Омори…? — вздохнула Мари, словно прочитав его мысли. Она такая умная. А ещё они связаны, так что справедливо, что она понимает его на этом уровне. Ведь они оба…

…

— …Как там дела у Санни? — Голос Мари звучал неуверенно. Омори почувствовал вспышку раздражения, но постарался ее скрыть. Ну конечно. Санни ведь у нас впереди планеты всей.

— Когда я почувствовала, как он спрыгнул… я так испугалась, — призналась Мари, понизив голос. — Но теперь-то все в порядке, да?

Омори кивнул ей в живот, устраиваясь поудобнее.

— У него снова есть друзья, и наша семья! Я так рада…

На несколько секунд воцарилась тишина.

— Но… иногда мне кажется… — она запнулась и покачала головой. — Ладно, хватит об этом! Как дела, Омори? Ты действительно устал или хотел провести время со своей старшей сестрёнкой?

Омори лишь крепче обнял ее в ответ. Он почувствовал, как Мари смеется.

— Мой маленький братик… — ласково сказала она. — Ты так усердно трудишься… расслабься немного, хорошо? Я здесь, ты со мной в безопасности.

Омори чувствовал себя счастливым, даже если одного человека не хватало.

Так было с момента последней перезагрузки Мира снов. Бэзила здесь больше не было, и все о нем забыли. Все, кроме него. Омори мог бы создать еще одного Бэзила, если бы захотел, но цикл ему надоел.

Вопреки распространенному мнению, Омори убивать Бэзила не понравилось. Ни капли. Но это был такой обязательный ответ на травму Санни, что он не мог отказаться, и со временем он просто ожесточился до способности убивать. Однако боль так и не затихла. Кроме того, у Санни чуть не случился срыв при виде настоящего Бэзила, так что он знал, что видеть его ещё и во сне будет слишком. Как всегда, защита Санни стояла на первом месте. Чтобы он чувствовал себя более комфортно, чтобы имел все самое любимое…

Даже за счет друга Омори.

Иногда Омори так сильно…

— Расслабься, братик. — Мягкий голос Мари эхом раздался сверху, словно ангел заговорил с небес. — Я тебе даже песенку спою…

Омори крепко зажмурил глаза и вновь запер все свои чувства на замок. Омори не боится. Омори сильный. Омори защитит их.

Омори в порядке.

.

.

.

Я резко проснулся, слегка потный.

…Утро.

Опять.

Ощущение боли от осознания того, что я должен быть мертв, но все еще каким-то образом жив, вызывало тошноту, и мне пришлось несколько раз вдохнуть и выдохнуть, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце.

«Санни успокоился».

…Значит, это не галлюцинация.

Каким-то образом я остался жив, каким-то образом мне снова двенадцать лет, каким-то образом Мари была…

Кстати о Мари…

— Санни! Ты проснулся! — ее веселый голос пронзил мои мысли, словно столп света. На Мари было простое фиолетовое платье, а волосы собраны в конский хвост.

— Как спалось? — Она явно искала в моих глазах остатки панической атаки, которую я испытал вчера. Я не мог позволить ей увидеть, что я все еще под впечатлением. Мари не заслуживала беспокоиться о таком ужасном человеке, как я. Я кивнул, и ее лицо смягчилось.

— Я рада. Ты как раз вовремя! — сказала она. — Я пригласила всех сегодня в лес на пикник, так что иди одевайся!

Всех? Нет, нет, я не… Я не готов! Еще нет!

Да когда я вообще готов?

Мари оживленно болтала, обуваясь и собирая сумку. Она всегда так делала? Принимала решения, не спросив меня? Эта черта Мари мне не особо нравилась, но я не мог заставить себя злиться, потому что с ее стороны было справедливо беспокоиться. Я же ведь настолько бесполезен, что даже не могу позаботиться о себе. В конце концов, Мари всегда делала что-то ради меня, и я знал, что стоит мне хоть слово сказать, и она разрешит мне остаться дома.

Но…

Я знал, что если я поддамся комфорту дома, это будет происходить все чаще и чаще. Тогда цикл может повториться, потому что я в конце концов откажусь выходить из дома. К тому же, если шанс увидеть моих друзей снова причиняет мне такую глубокую боль…

Он это заслужил.

Я заслужил боль.

Я заслужил увидеть все, что у нас могло быть, все, что я воспринимал как должное, и думать о том, как я все это у них отнял. Я заслужил это. Я это заслужил.

Итак, я умылся, покорно оделся и вышел вслед за Мари.

Я позволил ей вести односторонний разговор всю дорогу до леса, где ждали наши друзья. Как всегда…

— Санни! Мари!

— Т-ты выглядишь прекрасно, Мари!

— Привет, Санни! Как дела?

— Санни! Давай поиграем в салки!

Мир снов. Так похоже на Мир снов. У меня закружилась голова.

— Э-э, ребята, давайте-ка дадим Санни немного пространства, — застенчиво вмешался Бэзил, обеспокоенно поглядывая на меня.

Кел виновато высунул язык.

— Ах да. Тебе же не нравится, когда тебя теснят. Прости.

— Чем хочешь заняться, Санни? Во что сыграем? — спросила Обри.

Если честно, я хотел ничего не делать. Спать. Разобраться во всей этой ситуации. Убить себя…? Может быть. Этот вариант все еще обсуждался, но казался все менее и менее вероятным.

Теперь же все хорошо, Мари жива. Это означало, что я могу умереть, и все будет хорошо. Но…

Я взглянул на Мари, которая стояла в нескольких футах от меня и флиртовала с Хиро. Моя сестра тогда будет грустить. Моим друзьям будет одиноко. А я…

...

Может, это эгоистично, но я тоже хотел получить удовольствие от этой ситуации. Сколько раз я хотел, чтобы все вернулось на круги своя после смерти Мари? Теперь у меня наконец появился шанс. Я должен им воспользоваться, и, может быть… может быть, все наладится.

И мне станет лучше.

Чувствуя надежду и облегчение, я тихонько предложил поиграть в прятки. Мои друзья с энтузиазмом согласились.

И игра началась.

.

.

.

Это было… прекрасно.

Мы прятались, затаив дыхание, и бесшумно хихикали, когда искатель проходил всего в нескольких шагах от нашего укрытия.

Бэзил смеялся, потому что его всегда находили первым, но на этот раз просто от застенчивости, а не от паранойи по поводу нераскрытых секретов.

Кел торжествующе хохотал, когда обнаруживал Обри, но не потому, что притворялся, что все в порядке, а потому, что искренне наслаждался игрой.

Обри кричала о несправедливости того, что ее нашли, но на этот раз не жестоко и бесконтрольно яростно, а счастливо улыбаясь сквозь притворный гнев.

Я стоял, не издавая ни звука, под деревом, и слушал, как все пытаются меня найти. Потому что они хотели найти меня. Они хотели меня видеть. Они играли со мной, потому что мы все еще друзья.

Я выскользнул из своего укрытия и принялся отползать от группы, надеясь сбросить их со следа и выиграть игру нехваткой времени. Я почувствовал, что улыбаюсь, когда под моими ногами захрустели листья. Оба моих глаза впитывали спокойную атмосферу леса.

Неужели мне действительно дали второй шанс?

Неужели я могу быть счастлив?

...

Нет.

Это не честно.

Он не должен всё запросто получать.

Это нечестно.

Он не должен снова все хоронить, чтобы его забыли, после всей его работы…

Это нечестно.

…

И тут я увидел кошмар.

Стоило догадаться, что эта радость долго не продлится.

Это был всего лишь воздушный шарик. Я это знал.

Сдутый оранжевый шарик, повисший на одной из ветвей дерева. Наверное, какой-то ребенок упустил, а шарик долетел аж до леса.

Но прямо сейчас я мог видеть только…

Мари.

Мари свисала с дерева, Мари с грохотом падала с лестницы, Мари смотрела на нас, паническое дыхание Бэзила, мои мертвые глаза в отражении раздвижных дверей, глаза Омори…

Переход с мягкого счастья на сокрушительную боль оказался почти невыносимым.

Я решительно отвернулся от видения, желая стереть его из своей памяти, но тут же обнаружил, что сделать это не так-то просто. Я не хотел хоронить все снова. Я не хотел, но… но…

У меня болела голова. У меня болела грудь. Буквально всё болело, потому что Мари была жива, но она все равно преследовала меня, и разве это не был мой единственный страх? Моя единственная связь с тем временем, когда мне было шестнадцать…

Но ты же ведь простишь себя?

Он не должен.

Я не могу.

Я хочу жить, я хочу все исправить. Но сначала мне нужно избавиться от этой боли. Сначала мне нужно перестать видеть эти галлюцинации, нужно отогнать боль и образы, чтобы ничего не осталось. Мир снов в порядке. Черное пространство заперто и находится у всех на виду, как и должно быть. Оно не забыто, просто оставлено на случай, если мне понадобится вернуться. Оно не скрыто, потому что я принял факты. Просто очень далеко. Туда любой смог бы попасть, если бы захотел, но я не думаю, что такие «любые» существуют. С тем, что случилось той ночью… что я сделал… что сделал Бэзил… я смирился настолько, насколько смог.

Осталось только примириться с собой, чтобы положить этому конец.

А это трудно.

Я хотел жить и быть счастливым, простить и забыть, максимально использовать эту новую возможность, которая была мне дана.

Но я также не был уверен, что проблема во мне. Разве не я толкнул Мари? Это ведь я довел Бэзила до безумия, и я разрушил робкий мир, который окутал нас после того, как мы воссоединились снова через четыре года.

Он все испортил.

Я всхлипнул и тут же обнаружил, что мои щеки влажные.

Хм.

И… сколько я здесь простоял? В животе образовалась яма. Я снова потерял связь с реальностью? Сколько времени прошло?

— Санни?!

Я вздрогнул и медленно оглянулся, избегая дерева и висящего на нём призрака. Он все еще качался в уголке моего глаза.

Это была Мари, растрепанная и раскрасневшаяся. В её глазах плескалось беспокойство, и когда она меня заметила, на ее лице появилась дрожащая улыбка. Неужели меня так долго не было?

— Санни! — закричала она и, подбежав, заключила меня в крепчайшие объятия. — Ох, Санни, ты в порядке!

Ее руки гладили мои щеки, проверяя, нет ли царапин или травм. Я инстинктивно закрыл глаза, когда ее большой палец скользнул под мое веко, но я тут же напомнил себе, что там всего лишь глазница. Мой глаз все ещё здесь. Мари здесь.

Обе Мари.

Я попытался — и не смог — не дрожать, изо всех сил стараясь не обращать внимания на Мари, свисающую с ветки. Нужно сосредоточиться на Мари. Живой Мари.

У меня болела голова.

— Ты чем думал?! — прошипела она, нахмурив брови, в ее глазах стояли злые слезы. Я побледнел. — Я же просила далеко не уходить!

Она сердится, Мари сердится, сейчас мы поссоримся и она упадет…

Я съежился, чувствуя, как мое лицо становится горячим от непролитых слез. Как же я жалок. Хотя, мне же двенадцать, я еще не научился контролировать эмоции. Но я не сдавался. Я пообещал, что больше не буду плакать перед Мари. Я не стану её беспокоить.

— Ты хоть представляешь, как я волновалась?! Мы все волновались! Хиро вон тоже тебя ищет!

«Прости».

— Никогда больше так не делай, слышишь?! Меня чуть сердечный приступ не хватил, когда я увидела, что ты не вернулся!

«Прости».

— Два часа, Санни. Тебя не было два часа. Я уже собиралась звонить в полицию!

«Прости».

— Прости, — пробормотал я дрожащим голосом, чувствуя себя несчастным и все еще ощущая удушающее присутствие мертвой Мари. Мари потрясенно молчала. Затем ее глаза смягчились. Ее рука потянулась к моей щеке, вероятно, собираясь нежно похлопать, но я…

Красные руки, красные руки, красные руки, со всех сторон окружающие меня…

Я ничего не мог поделать. Я вздрогнул. Мари поморщилась и вместо этого взяла меня за плечи. Я чувствовал себя ужасно из-за того, что заставил ее волноваться. Ее нога дрожала, хотя сама она никогда не показывала своей боли. Уверен, что для травмы она ходила слишком много.

Ради меня.

Из-за меня.

Очередная причина, по которой мне не следует здесь быть.

— Санни, я… — Мари попыталась подобрать слова. — Я просто так испугалась. Я так сильно тебя люблю, я бы никогда себя не простила, если бы с тобой что-нибудь случилось…

Она грустно рассмеялась.

— Видимо, я еще не оправилась после озера. Я стала более заботливой, чем раньше.

Мари нежно поцеловала меня в лоб.

— Я так рада, что ты в порядке, Санни. Правда.

Тишина.

Я не знал, что сказать. Это уже слишком. Это уже слишком, и сейчас моя энергия была сосредоточена исключительно на том, чтобы сдерживать слезы.

— Что случилось, Санни? Ты стоял как вкопанный, и глаза у тебя были красные…

«Быстро, лги, лги, лги, как отброс земли, которым ты и являешься».

— Паук, — сумел я выдавить, глядя вниз. — Он был… очень большой.

Глаза Мари наполнились пониманием. Часть меня чувствовала вину за то, что моя сестра так легко мне поверила.

— О, Санни. Ты, должно быть, испугался, да? Я знаю, как сильно ты их не любишь… Прямо как Хиро. — Она попыталась улыбнуться. — Не волнуйся. Пока твоя сестрёнка рядом, ни один паук тебя не тронет.

Как ни странно, я ей поверил. Ее слова всегда улучшали ситуацию, словно мед, исцеляющий все мои кошмары. Даже в Мире снов она всегда была маяком безопасности.

Я глубоко вздохнул, чувствуя, как гнетущая атмосфера понемногу рассеивается. Тень дерева стала воздушным шариком, которым всегда и была.

«Санни успокоился».

— Давай вернемся к остальным, хорошо? — Мари нежно взяла меня за руку. — Хватит на сегодня игр.

Я кивнул.

.

.

.

Хиро беспокоился так же, как и Мари, если не больше.

Он беспокойно тыкал в телефон, но сразу же покинул свой пост, когда увидел, что мы приближаемся. Кел ярко улыбнулся, увидев нас, но по тому, как он хмурился, прежде чем увидел нас, я понял, что он сильно встревожился. У Обри и Бэзила в глазах стояли слёзы, и оба выразили радость, что я цел и невредим. Обри крепко обняла меня за руку, плача. Бэзил взял меня за руку, и я не мог не уклониться от его прикосновения. Мой глаз зудел от фантомной боли после того, как Бэзил мне его выколол.

Я это ненавидел. Я ненавидел то, что не мог успокоиться. Я ненавидел это.

Но их я не ненавидел. Ни Бэзила, ни Мари, ни моих друзей. Я вовсе не ненавидел их, но они все равно заставляли меня чувствовать себя…

…

Может быть, мне нужно чуть-чуть

побыть вдали от всех.

...Да. Меня от их заботливости просто подташнивает, мне просто душно. И намерения у них самые лучшие, но…

Мне просто нужно…

Мне нужно побыть одному. Некоторое время.

Мари улыбнулась, каждая часть ее тела была идеальной, даже с веточками в волосах и грязью на лице.

Мне просто нужно немножко времени, чтобы исцелиться.