29 января 2089 года.

Вернувшись домой, от усталости я тут же завалился спать. И опоздал в школу, совершенно проспав утренний будильник. А потом целый день дремал на уроках, Хикари даже несколько раз трясла меня, пытаясь разбудить. Каким-то чудом добравшись домой, я сразу отправился в кровать. Наконец, проспав еще 8 часов, я проснулся, почувствовал себя отдохнувшим. Повторяющееся неестественное ускоренное исцеление, будь то с помощью магии или зелья, создает очень большую нагрузку на организм. Я способен преодолеть усталость во время боя, но потом все же должен отдохнуть.

Внезапно, кулон Киры начал подавать сигнал, что пришло время наложить больше исцеляющей магии к бабушке Куме. Я немедленно отправился в другой мир и оказался рядом с бабушкой Кумой. Кира и Вероника были там же - Вероника утешала рыдающую Киру. После моего появления Вероника увела ее из комнаты, чтобы дать мне спокойно поработать.

Осматривая бабушку Куму, я нахмурился, заметив, что ее жизненные силы почти иссякли. “Терра, как долго мне осталось?” - спокойно спросила бабушка Кума. “Одна неделя.” “Ара, это время пролетит незаметно.” “Ты слишком спокойно об этом говоришь.” “Конечно, ведь смерть от старости в этом мире - великое благословение и знак того, что Адлиго благоволил мне.”

Она начала мурлыкать, выражая удовлетворение, но это звучало совсем не так, как обычно делает Кира. “Почему твое мурлыканье так отличается от мурлыканья Киры?” - спросил я ее. “Это потому, что я мурлычу от удовольствия рядом со своими друзьями и семьей, но Кира с тобой так не поступает,” - ответила она. “В смысле?” “Уфуфу, мне не следовало бы рассказывать, но просто я не могу утерпеть, как хочу увидеть выражение твоего лица, когда я это сделаю.” Бабушка Кума загадочно улыбнулась, поддразнивая меня. “Что ты имеешь ввиду?”

“Знаешь, у зверолюдей-кошек есть два разных типа мурлыканья. Один, вроде того, что ты только что слышал, для друзей и семьи, а другой только для своего партнера.” С совершенно ошеломленным выражением лица я тупо уставился на озорно хихикающую бабушку Куму. “Н-но она так мурлычет, сколько я себя помню.” “Конечно, ведь она влюбилась в тебя давным-давно, практически с самого начала.” И тут я буквально лишился способности мыслить. Всплыло мое предположение, что у Киры развилась привязанность ко мне исключительно из-за травмирующих событий в Хафоре. Я использовал эту мысль как предлог, чтобы, прикидываясь дурачком, избегать ее чувств, а теперь я не знаю, что и делать.

Бабушка Кума добавила к моему замешательству еще немного: “И для меня очевидно, что ты тоже любишь ее, так чего же ты колеблешься?” “Н-не могу, у меня ведь уже есть Вероника.” “И что? Абсолютно естественно иметь несколько партнеров. В конце концов, вам нужно завести много котят.” “Н-но ей всего четырнадцать! Она слишком молода.” “Для человека - возможно, но зверолюди становятся взрослыми, как только испытают первый жар. В конце концов, речь идет о зрелости. Иначе, не был бы ты слишком молод для Вероники?” Хах, бабушка Кума с легкостью отметала все мои посредственные оправдания.

“Терра, все эти годы ты был для меня как еще один внук,” - тихо рассмеялась она, заметив мое смятение. “Мне больно видеть, как, виня себя из-за произошедшего в Хафоре, ты отказываешь себе в счастье с Кирой. Поговори с ней и разберись со своими мыслями.” Бабушка Кума посмотрела на дверь и крикнула: “Кира, прекрати подслушивать. Терра выходит, так что, наконец, скажи ему, что ты чувствуешь.”

Как и велела бабушка Кума, я вышел из комнаты и увидел Веронику с Кирой, стоящих прямо за дверью. Вероника решила спуститься вниз, но сперва наклонилась ко мне, чтобы прошептать: “Мне очень нравится Кира, так что не волнуйся и будь честен с собой.” Я замер на мгновение, и последовал за Кирой в ее комнату, где мы сможем поговорить.

Там мы молча сидели на кровати, поглядывая друг на друга, пока Кира наконец не заговорила: “Терра, я люблю тебя.” “Я тоже люблю тебя, Кира. Но я тебе не подхожу.” “ ...Почему ты так говоришь?” “Потому что я не сумел тогда всех защитить. Я не смог спасти даже твоих родителей!” Мой голос был полон печали, а в мыслях передо мной лежали трупы родителей Киры. Кира затихла, и я понял, что она тоже вспоминает Хафор.

С тяжелым вздохом она что-то пробормотала: “...иот” “Что?” “Идиот!” Крик Киры, глядящей слезящимися глазами, немного меня напугал. “Почему, почему ты все еще так настойчиво терзаешь себя этим?” Она прижалась ко мне, тяжело дыша, приближая свое лицо к моему. Она была такой теплой. Зачарованный видами словно высеченных в скульптуре идеальных черт лица, я заглянул в ее прекрасные янтарные кошачьи глаза, наблюдающие за мной. Под левым глазом виднелась родинка в форме девятки, а золотистые волосы мерцали в свете магического шара, освещавшего комнату.

Кира продолжала говорить, а я все не мог оторвать взгляд от нее. “Когда ты спас меня, я ненадолго приходила в сознание. Я помню, как ты плакал, повторяя "я не герой". И ты никогда так сильно не ошибался. Может, ты и не герой, но ты мой герой.”

Ха? Она приблизила свои янтарные глазки к моим расширившимся глазам, нежно улыбнулась, и продолжила: “Ты был моим другом с самого детства, ты множество раз спасал мне жизнь и всегда поддерживал меня, когда я росла. Именно благодаря тебе я снова смогла обрести счастье. Ты мой герой, Терра. Без тебя меня бы здесь не было. Так что не смей больше винить себя.”

Я ее герой. Я ее герой. Я ее герой. Ее слова эхом отзывались в моей голове, когда я почувствовала, как что-то теплое стекает по моему лицу. Я протянул руку, чтобы прикоснуться, и понял, что это мои собственные слезы. Я не проронил ни слезинки со времен Хафора, так почему же я плачу сейчас?

Кира начала мурлыкать тем самым образом, который люди-кошки используют только для своей половинки, именно так, как она всегда, с самого начала мурлыкала со мной. Наклонившись через невероятно маленькое расстояние между нами, она поцеловала меня. Мое сердце бешено колотилось из-за пьянящего аромата ее губ. Лицо тяжело дышащей Киры сильно покраснело. Продолжая целовать меня, она становилось все более разгоряченной.

Было совершенно ясно, что Кира начала испытывать свой первый жар. Самки зверолюдей испытывают "жар" раз в год после своего созревания. Это состояние повышенного возбуждения, усиливающее их влечение к мужчинам, которые им нравятся. Женщины-зверолюди становятся весьма агрессивны по отношению к тем, кого они идентифицируют как потенциальных партнеров, а так же они испускают особые феромоны, воздействующие на мужчин словно афродизиак. Феромоны Киры прямо сейчас поразили меня в полную силу, и мой разум опустел.

Кира успела издать лишь громкое "нья", когда я уже сорвал с нее одежду. Она, в свою очередь, в клочья раздирала когтями то, во что я был одет. А после она опрокинулась навзничь на кровать, открыв для полного моего обозрения свое недавно созревшее тело. В отличие от мягкой и стройной фигуры Вероники, Киры была скорее подтянутой и спортивной. Ее мускулы имели выраженные очертания, что только добавляло некоторой сексуальности. Ее большая упругая грудь и безупречные изгибы бедер вполне могли посоперничать с Вероникой, а кремовая кожа была просто безупречна. Я набросился на Киру, и мы провели остаток ночи, словно разгоряченные животные, каковыми мы и были.

Вместе с Кирой, мирно посапывающей у меня на руках, я проснулся на развалинах кровати, когда солнечный свет начал пробиваться через окно. Я начал вспоминать прошедшую ночь и изумленно вздохнул. Я не мог и предположить, насколько силен "жар" зверолюдей. Рама кровати развалилась на части, на матрасе виднелось множество порезов. Простыни все еще были влажными от пота, а мое тело полностью покрыто множеством укусов и царапин от когтей - все благодаря энтузиазму Киры. Ей определенно нравится быть дикой и грубой.

Услышав мурлыканье Киры, я взглянул вниз - она проснулась и с любовью смотрела на меня, лежа в моих объятиях. Улыбнувшись в ответ, я нежно погладил ее. Мы провалялись так некоторое время, прежде чем наконец оделись и спустились вниз. Вероника уже ждала нас. Кира подбежала к ней и радостно сказала: “Вера, ты была права! Терра действительно потрясающий в постели!” Хах, о чем вообще эти двое говорят?

Я взглянул на Веронику и увидел ее смущенный взгляд, когда она поняла, что попалась. Но, прежде чем Кира начала болтать с Вероникой, она обернулась и пристально посмотрела на меня, сказав: “Не забудь наш вчерашний разговор! Помни, ты мой герой и герой Веры тоже.” И, повернувшись к Веронике, уточнила: “Верно?” - и я увидел, как Вероника улыбнулась и кивнула в знак согласия. “Да! Терра абсолютно точно наш герой!”

Я посмотрел на улыбающихся мне Веронику и Киру, и освежающее чувство начало распространяться по всему телу. Самым верным было бы сказать, что мне стало легче. Моему сердцу стало легче биться, и, казалось, будто какой-то груз был снят с моих плеч. Я вздохнул и, наконец, по прошествии более чем трех лет после Хафора, двинулся вперед. Думаю, даже самые уродливые шрамы могут исчезнуть. Слезы, как и вчера, снова навернулись на глаза. И со слезами на глазах я улыбнулся двум своим возлюбленным, сказав самое обычное: “Спасибо вам.”