Три королевские принцессы Фив обсуждали божественное событие, свидетелями которого они стали этой ночью.

Эвтостея, не знавшая, что происходит за пределами спальни, спросила у сестер, как они обманули охранников. Аскитея с глупым выражением лица сказала, что охранники поверили ее байке о том, что всю ночь у нее болел и горел живот, из-за чего ей приходилось стонать до первого крика петуха. Это было далеко от правды и немного нескладно, но охранникам ничего не оставалось, как поверить ей.

Сила красоты всегда покоряет сердца мужчин.

— Я думала, что мы сможем сделать что-нибудь прошлой ночью, — вздохнув, пробормотала Герсия.

Ее все еще одолевал страх, из-за чего ее руки дрожали.

— Но я просто не могла ничего сказать…Этот человек…От него исходила такая сила, что я едва могла стоять и смотреть ему в глаза, я даже не могла оттолкнуть его…Эвтостея…Как у тебя получалось смотреть на него и говорить с ним?

Взоры двух старших сестер обратились к младшей принцессе.

Эвтостея сидела на кровати с распущенными длинными черными волосами. В отличие от сестер, она выглядела более спокойной и уравновешенной.

— Я должна была это сказать. Если бы я этого не сделала, на нас снизошел бы гнев Бога, и Фивы бы оказались в руинах.

Герсия искренне посмотрела в глаза Эвтостее.

Тем временем Аскитея, обеспокоенная пересушенной из-за вчерашнего скандала кожей, потрясенно смотрела в зеркало. Она открыла масло лунного цветка, которое принесла из бани и намазала им лицо. В отличие от Герсии, она гораздо быстрее оправилась от вчерашних мучений.

— С тобой все будет в порядке, сестра? — спросила Аскитея, любуясь собой в зеркале.

— Да. Со мной все будет в порядке. Я останусь в комнате, чтобы передохнуть.

У Эвтостеи началась мигрень.

Она осознала, что вела себя надменно и высокомерно в присутствии Бога. Она даже потребовала, чтобы он ушел, потому что разозлилась на него. Как он мог не узнать ее после стольких проведенных с ней ночей? И…Служанка? Так вот что он о ней думает?

Да... Именно так… Он ошибался в ней до самого конца.

Она могла найти оправдания, но каждый раз, когда прокручивала это воспоминание в голове, ей было больно, что Бог не смог увидеть Ее.

— Ты в порядке? — спросила Герсия.

Аскитея перестала заниматься собой и посмотрела на Эвтостею.

Эвтостея горько улыбнулась:

— Почему вы беспокоитесь обо мне? С чего вдруг? Вы ведете себя совсем не так, как те сестры, которых я знаю.

— Несмотря на все, что случалось между нами, ты все еще остаешься моей сестрой — нашей сестрой. И кроме того, мы вчера пережили ужасную беду. Я думаю, будет правильно, если мы пройдем через это вместе, — ответила Герсия.

Взгляд Эвтостеи смягчился. Герсию, казалось, постепенно отпустил страх, когда она посмотрела на младшую сестру. Дрожь в ее руках исчезла. Может быть, потому, что сейчас она играет роль храброй старшей сестры.

— Ты уверена, что с тобой все в порядке? — снова спросила Герсия.

Эвтостея было открыла рот, но тут же закрыла его.

Поведение Аполлона было несправедливым. Оно было неожиданным, деспотичным и…Сексуальным.

В первую ночь она чувствовала себя драгоценностью, застрявшей в особняке на целую вечность только для того, чтобы быть внезапно украденной глубокой ночью.

На вторую ночь у нее появилась упрямая мысль, что между ней и Богом ничего не получится.

На третью ночь она предположила, что он знает, кто она на самом деле, и что его влечет к ней, Эвтостее, а не к ее сестре.

На четвертый день она подумала то же самое. Он удобно спал рядом с ней и казался совершенно беззащитным. Она слышала, как бьется его сердце. Но…

Когда они делили свои страстные ночи, неужели он никогда ничего не чувствовал? Это так. Их отношения начались с принуждения, но…Затем она стала принимать это. Она принимала поцелуи и ласки Аполлона, принимала удовольствие, которое он дарил ей. Но…

Мысль об этом еще больше разозлила ее. Как он мог не знать, кто она на самом деле?

Как он мог не узнать ее?

Он наслаждался ее телом, как будто любил ее. Неужели он все это время принимал ее за сестру?

Эвтостея вздохнула. Она чувствовала себя несчастной.

— Эвтостея? — Аскитея тронула младшую сестру за плечо.

По лицу Эвтостеи потекли слезы. Аскитея наклонилась вперед и вытерла их.

— Я чувствовала... Что я никогда не была особенной... Но когда он обнял меня, я почувствовала, что я что-то значу… Я держала эти воспоминания при себе, потому что не была уверена, как долго продлятся наши ночные встречи. Я надеялась, что этот день никогда не наступит…Ох, Артемида, как теперь я могу гордо называть себя Принцессой Фив?

Она запомнила те горящие глаза, которыми смотрело на нее тающее фальшивое тело Аполлона. Она помнила, как он смотрел на нее, пока совсем не растаял.

Интересно, вспомнит ли он ее когда-нибудь?

Некоторое время спустя Эвтостея ушла принимать ванну одна. Она сказала сестрам, что ей нужно время подумать. Аскитея и Герсия оставили ее одну, как ей того и хотелось.