— Ты довольно смелая служанка, раз осмелилась разбудить спящего Бога. Тебе не страшно, девочка?

«...Служанка?»

Аполлон принял Эвтостею за служанку. Она была неопрятно одета и имела вид той женщины, чье присутствие при двух ее сестрах было недопустимым. Сейчас она не была принцессой — ее красота была такой же ничтожной, как у камня.

Эвтостея нарушила молчание и смело заговорила:

— Что, прости? Сначала ты принял меня за мою сестру, а сейчас увидел во мне служанку?

В ее голосе слышалось негодование.

Аполлон был в полном замешательстве, а на его лице отразился немой вопрос.

Эвтостея усмехнулась, увидев озадаченное выражение его лица, которое она теперь могла отчетливо видеть при свете зажженной свечи.

— Ты не узнаешь меня? — спросила она.

— ...Я тебя знаю?

Его ответ разочаровал ее, и она засмеялась при виде этой беспричинной надменности Аполлона. Ведь почти только что, он нежно прикасался к ней и ласково гладил ее по голове.

— Я уверена, что кто-то, вроде тебя, уж точно должен меня знать. Ты зашел слишком далеко. Разве ты не узнаешь женщину, которую только что держал в своих объятьях?

Аполлон нахмурил брови:

— Разве тебе мало того, что ты посмела разбудить Бога? Это храбро и достойно восхищения, но должен ли я мириться с тем, что ты со мной разговариваешь?

Люди — это поистине бестактные существа, лишенные всяких манер. Аполлон кипел от гнева. Он грубо забрал у Эвтостеи подсвечник. Гравитация сделала свое дело, и Эвтостея грубо упала на матрас.

— ...Ах! — вскрикнула Герсия, когда Аполлон притянул ее к себе.

Она замерла, опершись одной ногой на край кровати. Аполлон схватил ее за запястье и притянул на кровать. Не обращая внимания на капающий подсвечник, поднес его к подбородку. Горящая свеча не причинила ему никакого вреда.

Он схватил Герсию за подбородок и приблизил свои губы к ее губам.

— Узри и открой свое сердце, Принцесса Фив. Вот лицо, которое ты так хотела увидеть, — прорычал он.

Герсия повернула голову и отвела глаза. Ее тело и губы дрожали.

Аскитея медленно встала с кровати и поползла по полу, чтобы помочь своей сестре Эвтостее.

— Ты так хотела узнать мою личность, а теперь боишься смотреть мне в глаза? Этой служанке хватило храбрости. Чего же боишься ты? — зарычал Аполлон и приблизил свое лицо к лицу Герсии. — Смотри, смотри на каждый дюйм моего лица. Смотри сколько душе угодно.

Пламя свечи тряслось в его руках, как и подсвечник. Прекрасные черты лица Аполлона были ужасно искажены горящим пламенем. В его глазах мелькнуло сожаление.

— Смотри, смотри на меня, принцесса. Смотри на лицо человека, что каждую ночь искал твоих объятий. Если бы меня видела твоя сестра, она бы недоуменно смеялась. Смотри на этого глупого клоуна, принцесса!

У Аполлона была оболочка — фальшивое тело. И жар свечи медленно обжигал его оболочку.

— Ааа…..

Герсия медленно встретилась глазами с Богом, который схватил ее за подбородок. Его красные глаза пристально смотрели на нее, и она испугалась. Она закрыла глаза и разрыдалась. Ее тело слегка поникло, но Аполлон продолжал сухо смотреть на нее. Он усмехнулся, отпустил ее руку и встал с подсвечником в руке. Его сердце на краткий миг заполнил гнев.

Тем временем его рука начала плавиться, кожа оболочки таяла из-за жара свечи. Он посмотрел на девушек, что увидели его. Теперь он должен убить их, а тела бросить монстрам в качестве закуски.

Эвтостея встала напротив и безучастно смотрела на Аполлона. Она слегка повернула голову, чтобы посмотреть на состояние Герсии, а потом повернула лицо к Аполлону. Он стоял голым, а его рука слилась с подсвечником.

Аполлон холодно взглянул на Эвтостею.