Богиня рассвета Эос потянулась и растянула свои сияющие золотые волосы вдоль по горизонту, обозначив приход нового рассвета.
Повозка, от которой зависела дальнейшая судьба Фив, медленно тронулась в путь. Проснувшиеся на рассвете люди, с сонными лицами, садились на лошадей. Поскольку латунная повозка была загружена тяжелыми вещами, приходись часто давать отдых, утомленным от груза лошадям.
За повозкой на лошади ехала Эвтостея. Не было никого, кто не знал бы, что она - принцесса, но тем не менее, она натянула капюшон верхней одежды, чтобы не привлекать к себе еще большего внимания, помимо того, что уже привлекла.
Лошадь, на которой она ехала, была цвета полуночного неба, ее блестящая грива свидетельствовала о ее хорошем здоровье, и она была такой кроткой, что, хотя на ней ездили всего несколько раз, она ни разу не фыркнула на Эвтостею.
Дорога в Дельфы, которые считались центром мира, была похожа на паутину. С какого бы места вы не начинали свое путешествие, дорога всегда приведет вас к Дельфам, расположенным на горе Парнас.
Самый быстрый путь туда из Фив — это пересечение горного хребта. Гору Парнас также называли Горой Богов. Смертные могли видеть ее форму с любого места, где бы они не находились.
Окраины города, которые они проезжали, были заполнены виноградниками. У каждого глинобитного жилища, встречающегося по пути, стояло, по крайней мере, одно оливковое дерево — любимое дерево Артемиды.
Видя группу промокших от пота путешественников в нефермерской одежде, местные жители расступались перед этим, растянувшимся на всю дорогу, караваном.
Вскоре виноградники их родного города слились с обширными полями, и именно в этот момент, Эвтостея по-настоящему почувствовала, что покидает Фивы…Возможно, даже навсегда.
Чтобы поспешить и успеть к празднику Аполлона, который случится через десять дней, путешественники придерживались плотного графика. После четырех дней, проведенных без водных процедур и комфортного сна, Эвтостея остановила лошадь, чтобы умыться в ручье возле тропинки.
На грязную землю падали капли воды, делая ее еще более грязной. Эвтостея опустила кончики своих кожаных туфель в чистую воду ручья. Она отчаянно нуждалась в ванне, а ее мысли бессознательно тянулись к двум сестрам, вместе с которыми она обычно принимала по одной-две ванны в день. Она была уверена, что они взбесились. Ей удалось убедить их остаться, несмотря на их яростный отказ и протесты. Но это было к лучшему.
...И сейчас она еще раз поняла, что она действительно покинула дворец.
В ее сердце было пусто, словно внутри него бушевал холодный ветер.
Пока она сидела у ручья и рассеянно дремала, к ней подошел мужчина.
— Все в порядке, принцесса?
Это был Пеон — солдат, ведущий повозку. Он был нанят царем Афелием.
Пеон выглядел изможденным и усталым. Ему было поручено доставить дань в целости и сохранности, следовать плотному графику, чтобы они прибыли вовремя и присматривать за принцессой. Это была утомительная работа.
В принципе, было бы более уместно присматривать за принцессой более тщательно, но он не мог позволить себе сосредоточиться на этой детали, ввиду напряженного графика. Тем не менее, он не услышал от нее ни единой жалобы.
Не желая показывать слабость перед нанятым ее царским отцом человеком, Эвтостея сохраняла невозмутимое выражение лица и отвечала: «я в порядке» всякий раз, когда этот солдат приходил проведать ее. Она ни в чем не нуждалась и спрашивала только об обычных вещах, например, о том, сколько еще времени придется провести в дороге.
Пеон приложил ладонь ко лбу и вздохнул. Он перевел взгляд на какую-то точку вдалеке, прежде чем сказал:
— Мы скоро прибудем в небольшой городок Кириакион. Там мы остановимся на день и восстановим силы, а потом опять двинемся в дорогу. Мы успеем к празднику.
Эвтостея кивнула:
— Хорошо.
— Я сниму для вас отдельную комнату, когда мы прибудем в город. Хотя мы остановимся в Кириакионе только на одну ночь, вам было бы полезно осмотреть достопримечательности. Я уже сообщил об этом остальным.
Пеон добавил последнюю фразу, чтобы тонко намекнуть, чтобы Эвтостея получила хоть какое-то удовольствие от путешествия.
Эвтостея была благодарна Пеону за его доброту, но после разговора ей захотелось побыть одной. Словно прочитав ее мысли, он тихо направился вдоль ручья и оставил ее в покое.