Недостатка в еде и алкоголе не было. Около десятка появившихся из ниоткуда богинь-воительниц продолжали подавать Дионису и Эвтостее на золотых блюдах еду и новые порции алкоголя.

Воительница, оплетенная лавровыми листьями, играла на лире.

Дрожа, как прекрасные ивы, изящно танцевали богини. Их тела грациозно откидывались назад, следуя прекрасной хореографии. Они и сами были хореографией. Как будто они были рождены, чтобы танцевать, как будто - это была их судьба.

Это представление исполнялось в лучшем виде для Диониса — бога, которому они служили.

В конце концов Эвтостея выпила его вино. Она получила честь наблюдать за грациозным танцем богинь-воительниц.

Сидящие вместе Дионис и Эвтостея на островке с богинями-воительницами, танцующими под звездным светом, были загадочным и изящным зрелищем.

Эвтостея сделала еще один глоток и ошеломленно уставилась в ночное небо. Ее голова опьянела от головокружения, как будто она увидела что-то самое прекрасное.

«Я пьяна?» — спросила она себя.

Пьяна? Нет. Но реальность, в которой она находилась сейчас, была нереальной.

— Ты сказала, что ты - принцесса, не так ли? Что тебя зовут Эвтостея?

Дионис, который изначально откинулся на спинку стула, вдруг наклонился к ней, почти касаясь подбородком ее плеча.

Эвтостея не возразила сокращающемуся между ними расстоянию и приняла его. Она посмотрела на его левый профиль лица, блестевший под светом лампы.

В отличие от ее прежней настороженности, когда она думала, что он - вор, ее бдительность в этот момент ослабла.

Что же касается Диониса, то он оставался вялым и беззаботным. Каким и был до этого.

— Разве в наши дни принцессы сами преподносят дань храмам? Нет, этого не может быть. О...подожди! О, это удивительно... Ты сбежала из дворца?

Он строил дикие догадки, издавая совершенно случайные слова, близкие к истине.

Эвтостея уклонилась от ответа и выпила еще.

— Т-ты серьезно?

Дионис моргнул и подался вперед, чуть не сломав при этом шею. Он смотрел на нее широко выпученными глазами, а его челюсть чуть не достигла пола. Кроме того, хотя это и было несколько забавно, он впервые увидел на ее лице выражение искреннего смущения.

— О, ну, все в порядке. Ты такая храбрая, — он дерзко улыбнулся. — Хотя я вижу, что ты ничего не смогла сделать, но ты убежала из дворца, хм… хм…Ты убежала из-за любви? Подожди, тебе хотя бы есть где остановиться?

«Какое это имеет значение?» — рассеянно подумала Эвтостея.

— Когда фестиваль закончится… — Дионис замолчал.

— Я подумаю об этом, когда завершу дело, — ответила Эвтостея.

«Ну, на самом деле, у меня нет никаких планов».

Она хотела бы быть тем человеком, который может легко делиться своими тревогами с другими, как ее сестры. Но... она не была похожа на них. Она никогда не сможет стать такой.

Дионис положил подбородок ей на плечо и встревоженно посмотрел на нее. Он напевал древнюю песню и серьезно наблюдал за ней.

Его глаза остановились на ее лице, и его попытка понять ее, становилась все более обременительной для Эвтостеи. Она напряженно заморгала. Каким-то образом губы бога, гладкие, как красное яблоко, стали отчетливо видны и увеличились в размерах.

Она сомкнула и приоткрыла губы, прежде, чем допить остатки вина.

— Я пока остановлюсь.

И с этой мыслью беспокойство, давившее ей на плечи, словно отпустило ее, каким бы кратковременным оно ни было. Она мелодично рассмеялась, обнажив жемчужно-белые зубы.

Дионис высунул язык и слизнул каплю вина с верхней губы.

— Эй, принцесса, — позвал он и произнес слова, которые она не поняла.

Когда он понял, что она не понимает его, Дионис рассмеялся. Его смех был похож на смех умирающей гиены.

Он придвинул голову чуть ближе к ней, почти касаясь лицом ее лица. Эвтостея нахмурилась и отодвинулась назад. Хотя это было бесполезно, потому что он придвинулся к ней еще ближе.

Дионис загадочно улыбнулся.

Песня богини-воительницы была близка к своему завершению.

Улыбка Диониса постепенно стала шире.

Эвтостея не могла понять, что происходит. Как будто он говорил на языке, которого она не знала.

— Эй, а ты довольно симпатичная.

Дионис мягко рассмеялся, и его смех отчетливо прозвучал в ее ушах.

Потом она почувствовала, как чья-то рука коснулась ее щеки.

Сладкое дыхание коснулось ее носа и повергло в легкое оцепенение.

Может быть, она выпила слишком много, и у нее начались галлюцинации, но она чувствовала прикосновение его губ, поглощающих и пожирающих ее губы.