Несмотря на то, что она почти потеряла самообладание и раздумывала, стоит ли ударить мужчину по его красивому лицу, Эвтостея сумела удержать свою оборону, напомнив себе о тех разах, когда ей не удавалось сохранить хладнокровие.

Похоже, мужчина не понимал, насколько грубым было подойти так близко к женщине и обнюхать ее лицо. Ей нужно было оставить какое-то пространство между ними. Когда она медленно сделала несколько шагов назад, мужчина подумал, что она его боится.

— Я не хочу угрожать тебе. Ну же, не бойся. Я спрашиваю это, потому что мне действительно любопытно.

— Думаешь, что я бы не испугалась?

Своим диким видом, он напоминал нищего. Он был размером с медведя, и у него не было никакого оружия. Но он, практически голый, продолжал размахивать кувшином с вином, который мог разбиться в любую секунду.

Эвтостея была ошеломлена до такой степени, что даже волосы на руках у нее встали дыбом.

— Послушай, если бы я хотел причинить тебе боль, то сделал бы это прежде, чем ты успела моргнуть. Ты действительно думаешь, что я из тех, кто любит причинять боль людям? Чёрт побери. Я не такой кровожадный, как Арес. Ты смотришь на меня так, словно я считаю всех людей всего лишь муравьями и добычей, в которых стоит только стрелы пускать, как на охоте Аполлона и Артемиды.

При упоминании имени Аполлона, Эвтостея нахмурила свои тонкие брови.

Несмотря на это, пьяница продолжал бормотать. Он был похож на комика, вкладывающего душу и сердце в свое занятие, даже если Эвтостея была единственным слушателем.

— Ах... — мужчина глубоко вздохнул. — Это меня глубоко огорчает. Даже если я еще новичок, который только недавно присоединился к двенадцати богам, я делаю все возможное, чтобы услышать все эмоции и чувства людей, и, ах...

Я даже спустился сюда, чтобы наблюдать за этим праздником от начала до конца. Я проверил, хватит ли еды и вина на всех, и даже согревал людей, потерявших сознание на улицах, опьяняя их, чтобы их тела оставались теплыми. Если я замечал, что кто-то пьет в одиночестве, я шел и составлял ему компанию за десятью или одиннадцатью стаканами.

После всех моих услуг и добровольной работы, я подумал, что заслуживаю небольшого угощения, и, к счастью, наткнулся в этой повозке на кувшин с таким высококачественным вином. И все же…принимать меня за настоящего грабителя - совершенно несправедливо!

Эвтостея гадала, о чем думал этот пьяница, пока он обшаривал чужую повозку словно, это - раскопки.

— Эй, юная мисс, держащая метлу, которая завоевала благосклонность Бога... — завопил мужчина.

— Тсс!

- Эй!

— Я - Эвтостея. Принцесса Фив.

«По крайней мере, пока».

Хотя ей не понравились его слова о том, что она завоевала благосклонность Бога, и она не была склонна делиться своим именем, она все равно это сделала.

Пьяница снова принялся трясти кувшином с вином и воскликнул:

— Я слышал, что фивские принцессы — истинные красавицы. Был ли этот слух ложью, или ты лжешь мне прямо сейчас?

— …..

Она подавила желание сказать, что эти слухи касаются только ее сестер.

Эвтостея бросила на него настороженный, пронзительный взгляд. Слишком подозрительным был тот факт, что он был простым пьяницей-попрошайкой, который грабит людей для того, чтобы выпить.

— Почему ты говоришь, что я заслужила благосклонность Бога? — резко спросила Эвтостея.

— Если хочешь знать, отдай мне это вино.

Что за ребяческие игры он пытается вести?

Эвтостея глубоко нахмурилась.

Пьяница поднес к губам драгоценный кувшин вина и умоляюще посмотрел на нее.

— Я уже сказала о том, что это вино должно быть принесено в качестве подношения. Похоже, ты действительно не понимаешь, как сильно я сейчас сдерживаюсь, но когда праздник закончится, солдаты, охраняющие это вино, вернутся. Неужели ты думаешь, что они не будут пороть тебя только за то, что ты обшаривал повозку?

Другими словами, она говорила ему, чтобы он прекратил нести чушь, поставил вино и ушел, пока она любезничает, но мужчина просто улыбнулся ее угрозе.

— Ну и кто сюда придет? Все в этом городе спят под чарами сладкого опьянения. Они не проснутся до рассвета, — прошептал мужчина. — Единственный человек, который не спит — это ты. Если ты мне не веришь, почему бы тебе самой не посмотреть?

Он предлагал Эвтостее самой отправиться на Агору и проверить его слова.

Голоса торговцев и смех людей на улицах, которые Эвтостея слышала перед тем, как заснуть, теперь исчезли. Остался только звук стрекотания жуков.

— Неужели ты думаешь, что я просто так оставлю вора одного?

Эвтостея нервничала, но не показывала этого своим спокойным и взвешенным тоном.

— Я вижу страх в твоих глазах, Эвтостея, — сказал мужчина.