— Позволь мне помочь тебе, принцесса.

Аполлон поцеловал распухшие щеки Эвтостеи. Его губы были холодны, как лед, но вскоре тяжелая жгучая боль прошла.

— Это способности Асклепия. Я узнал от него несколько хитростей в области медицины. Я хорошо излечиваю сломанные кости и порванные мышцы, — сказал он.

— Очень неожиданно.

— Что? — Спросил Аполлон.

Эвтостея коснулась щеки, которая когда-то разрывалась от жгучей боли:

— Ты не похож на человека, который может лечить и исцелять.

Бога Солнца знали по его надменности и многогранности, и о нем было известно довольно много мрачных историй.

— Ты много обо мне не знаешь, принцесса.

— Я могла бы сказать то же самое.

— Но я уже многое знаю о твоем теле…

Несмотря на открытые окна, Эвтостее не было холодно. Тело Аполлона, хранившее тепло Солнца, согревало ее. Аполлон почувствовал, как пальцы Эвтостеи впились ему в плечо. Ее запах полностью окутал его тело.

— Принцесса…

Аполлон хотел ее и жаждал узнать каждый дюйм ее тела. Самым откровенным образом он хотел ее. Он никогда не думал, что будет высокого мнения о ней, не говоря уже о том, чтобы регулярно проводить с ней ночи. Было в ней что-то такое, что притягивало его к ней...Что-то...

А потом ему приснился сон — вещий сон. Он, бог пророчества, считал свой сон важным средством, который дал ему намеки на будущее. И в этом сне появилась Эвтостея. Это был не фрагментарный сон, а детальный. Она была вплетена в его будущее…

Аполлон подвел ее к кровати и провел пальцем по ее блестящей коже.

— …Принцесса.

Он был похож на бабочку, которая прилетела навестить свой цветок —цветок, который был насквозь мокрым. Ему нравился вкус ее нектара, сладкой жидкости, которую производил цветок. Он тонул в экстазе, прикасаясь к этому цветку.

И затем…Он закрыл глаза.

Эвтостея смотрела на силуэт прекрасного Бога. Она была встревожена, и ей казалось, что она сейчас согрешит. Нет, времени на раздумья не было. Времени было немного. Она перестала колебаться, осторожно встала с кровати, оделась и направилась к двери. Звук босых ног, шлепающих по полу, был излишне громким. Она медленно просунула ленту под дверь и стала напряженно ждать. Казалось, прошли часы, но внезапно…

Дверь медленно отворилась.

— Эвтостея, он спит? — тихо прошептал голос.

Аскитея и Герсия, с распущенными волосами и в ночных рубашках, держали в руках свечу. Они были похожи на воров.

Герсия придвинула свечу поближе к себе, чтобы свет не распространялся на всю комнату. Тем временем Эвтостея кивнула, чувствуя очень сильное напряжение. Она отступила в сторону и впустила сестер.

Свет пополз к кровати.

Плотные темные занавески были подняты, а белая простыня скрывала тело человека. Из-под одеяла торчала большая нога. Ступня была гладкая, без мозолей. Его сухожилия были привлекательными…Как и лодыжка. Аскитея провела глазами по ногам и наткнулась на обнаженные бедра. Она тихо застонала.

Эвтостея вздохнула.

— Ты действительно собираешься это сделать?

Аскитея передвинула свечу. Мужчина лежал на животе. У него были светлые лохматые волосы, спадавшие на широкие плечи. Его оливковая кожа отсвечивала.

— Я не вижу его лица… — прошептала Аскитея.

Три девушки наклонились и посмотрели на лицо мужчины, но его черты скрывала темнота.

— Дай ее мне.

Эвтостея выхватила у сестры подсвечник и присела рядом с ним. Приблизившись к его фигуре, она передвинула подсвечник, чтобы осветить его лицо. Все его лицо…Его переносица…Его полные губы...И подбородок…И грудь…Свет полностью показал его фигуру.

Герсия и Аскитея резко втянули воздух.

Он был...Божественно красив.

Он выглядел скорее женственно, чем мужественно, его закрытые глаза были похожи на спящего щеночка. Но его лицо было сильным и решительным, черты были словно высечены из гранита, и брови создавали серьезное выражение лица. Его длинные ресницы были похожи на крылья бабочки, а его обычно игривая улыбка теперь отдыхала и покоилась на идеальных губах, плотно сжатых вместе и созданных для поцелуев. Его скулы чуть выдавались вперед, переходя в изящную шею. Впечатление завершали крепкая грудь и сильные мускулы.

Эвтостея, проводящая с ним уже не одну ночь, уставилась на него, не в силах вымолвить ни слова. Человек, который целовал ее, обнимал, владел ею и вызывал у нее сильные чувства, сейчас был виден при свете свечи.

Это был…без сомнений…Аполлон.

Три девушки были в этом уверены уже в глубине своих сердец, когда они рассеянно уставились на него. Этого нельзя было отрицать. Он был богом, он был Аполлоном.

— Что же нам теперь делать?

Они не знали.

Между тем воск свечи пополз вниз и упал на плечи спящего бога.

Аполлон испуганно открыл глаза.

— !

Эвтостея поспешно отдернула свечу, и их глаза встретились.