Из толпы кто-то выскочил с креслом для царя Афелия. Толпа немедленно расступилась, чтобы поставить кресло в центре. Тем временем служанки вымыли спутанные волосы Эвтостеи и вытерли кровь с ее рук.

Все взгляды были прикованы к пророку — старой женщине, которая держала ястреба на руке. Старуха многозначительно посмотрела на белую ленту. Внутри было послание оракула — пророчество. Ей дали глиняную тарелку, и она стала переводить и читать вслух написанное пророчество:

— Послушайте, добрые люди из Фив. Вы будете голодать и погибнете от напрасной битвы. Страна исчезнет без следа, и лишь немногие из вас будут помнить ее название. За это бедствие ответственен мужчина — неблагодарный царь, а также его семья.

Голос пророка был тихим, но те, кто мог ее слышать, были потрясены и разъярены до глубины души.

— Вы уверены, что истолковываете слова оракула правильно, или вы говорите, что поняли сами? — сердито спросил старуху царь Афелий.

— Я прочитала так, как здесь написано, — голос старухи был тих, как водная гладь.

Царь Афелий свирепо сверкнул глазами: если бы взгляд мог убивать, он бы смог убить всех. Глубоко вздохнув, приказал людям покинуть дворец. Он забрал тарелку из рук пророка. Он уверен, что слухи распространятся быстро, как лесной пожар.

Слуги, которые ничего не знали и увидели разгоряченного царя, быстро разбежались по сторонам.

Эвтостея посмотрела на отца, который все еще сидел в ее комнате:

— И что ты теперь будешь делать?

Царь Афелий вздохнул. Хотя ему удалось перед толпой сохранить невозмутимое выражение лица, его сердце бешено колотилось от полученного шока. Он и его королевская семья будут ответственны за все несчастья, которые должны будут произойти — так было сказано в пророчестве. Встав с кресла, он выпрямился и привел в порядок свою одежду. Мягкая, как тесто, глиняная тарелка рассыпалась у него в руках.

— Я думаю, что боги гневаются на меня. Я принесу себя в жертву.

Но перед этим…

Эвтостея должна была ответить на один вопрос.

— Оракул дает предсказания совершенно случайно, и никто не может сказать, когда это произойдет, но мне интересно, откуда ты знаешь, что Дельфийский оракул даст предсказание в этот день. А теперь скажи мне, кто этот человек, Эвтостея.

Как ни странно, Эвтостея не испугалась. Она всем сердцем сделала твердое решение.

— Я не видела его лица. Сколько бы раз я ни зажигала лампу, она мгновенно поглощается тьмой. Но я слышала его голос. Он был мягким и сочным. В первую же ночь он назвал себя Аполлоном, Богом пророчеств.

— Как ты можешь быть уверена, что это действительно Аполлон?

Царь Афелий хотел получить ясные, конкретные доказательства.

Эвтостея слегка вздрогнула. Она чувствовала, что отец давит на нее, заставляя повиноваться.

— Потому что, он и есть Аполлон.

— Хех, — усмехнулся царь Афелий. — Любой может притворяться богом, пряча свое лицо.

— Ты думаешь, я не могу отличить правду от лжи? Я уверена, что он — Бог, — возразила Эвтостея.

Царь Афелий стиснул зубы и отвесил дочери пощечину.

Эвтостея пошатнулась и упала на пол.

— Тупая с*ка!

Это слова ее отца…Боль от них была сильнее, чем от пощечины. Словно ее сердце пронзили кинжалами.

— Если этот человек опять придет сегодня вечером, тебе лучше постараться разглядеть его лицо, чтобы мы могли назначить награду за его шею! Если лампы потухнут, то зажги их снова и посмотри на него, пока он спит! Но если тебя кто-то обманывает, чтобы бесчестить царскую дочь, губить страну и позорить твоего отца…То, ты предатель — вот кто ты! Я рад, что он не трогает твоих сестер. Сделай, как я сказал, если не хочешь прослыть распутной девкой, поняла?

Эвтостея дотронулась до пострадавшей щеки дрожащими руками и посмотрела на отца, широко раскрыв глаза и плотно сжав губы.

Такого она не ожидала.

— Если завтра я не получу твоего ответа, я выгоню тебя из дворца, — предупредил он и вышел из комнаты.

Эвтостея горько улыбнулась, вытирая слезы, которые катились по ее щекам.