Когда звуки голосов изящных богинь исчезли, вокруг нее стали раздаваться звуки улицы: громкий храп смертных мужчин и женщин, шелест травы и жужжание насекомых, мяуканье бродячей кошки, нюхающей еду, которая после вчерашнего празднества была разбросана повсюду.

Эвтостея подняла пару золотых чаш, забытых божествами.

Она усмехнулась.

Что это было? Это символ искренности его предложения?

Какой странный бог.

Эвтостея захотела было выбросить их, но подумав о гневе божества, передумала и положила их в свои вещи. Затем она с сомнением оглядела повозку, полную подношений. К счастью, вино было в безопасности.

Богиня рассвета Эос проснулась и раскрасила все небо ярким светом.

Когда праздник подошел к концу, пьяные люди обнаружили себя совершенно не там, где они заснули. Некоторые лежали вниз головой на лужайке, другие спали на наклонных крышах.

Купцы тоже медленно приходили в себя. Даже Пеон, спавший в пьяном оцепенении посреди площади, начал просыпаться.

Тусклые лучи света начали освещать улицы. У всех, кто наблюдал за приближением рассвета, в голове вертелась одна и та же мысль: «Я не помню, что случилось».

— Кажется, прошлой ночью нас посетил Дионис, — невнятно произнес какой-то незнакомец.

— Если это правда, то я рад, что последствия этого не стали серьезными. Мы просто забыли, где были и очнулись в незнакомом месте, — с облегчением прокомментировал другой.

Путники из Фив, пошатываясь, вернулись в свое временное жилище, чтобы собраться в дальнейший путь.

Пеон первым же делом осмотрел повозку с подношениями храму. Хотя предметы в ней лежали совершенно по-другому, все они были нетронуты, и стражники, которым было поручено следить за повозкой, получили похвалу, несмотря на то, что Эвтостея знала, что они ничего не делали, кроме, как храпели всю ночь напролет.

Эвтостея вздохнула. Она была единственной, кто полностью помнил события прошлой ночи.

* * *

Раз в год Аполлон отдыхал в Гиперборее, которая была названа в честь гиперборейцев — расы гигантоподобных существ. Она располагалась на севере Фракии.

Ее земля не давала урожая. Она владела только суровым океаном и постоянно пасмурной погодой. Хотя почва была бесплодной, как у подземного мира, под светом Аполлона, она медленно светилась и возвращалась к жизни в виде цветов.

Но, как упомянул Дионис, в этом году он решил нанести свой визит намного раньше, чем в предыдущие годы. Более того, это был первый раз, когда Аполлон вообще отказался от фестиваля и жертв, и спрятался в Гиперборее.

Вот почему Артемида, без объявления, решила появиться там, где был ее брат.

Поле было сухим и бесплодным, как пустыня, солнце палило песчаные холмы. Среди этой пустыни Артемида смогла быстро разглядеть своего брата. Он спал в тени лавра, который так любил. Она положила руку на кору дерева, которому было по меньшей мере сто лет и попыталась угадать его возраст, но, увы, грубая кора дерева не дала ей ответов.

— Брат, ты же знаешь, что это дерево, которое ждало тебя, истощено и обезвожено. Ты прибываешь сюда только раз в год. Только ради этой ежегодной встречи он терпит эту жару.

Это было что-то вроде любви.

Причина, по которой дерево пустило здесь корни, была связана с Аполлоном. Ведь раньше оно росло в лесу Делоса.

Артемида часто считала своего брата извращенцем.

Аполлон поднял бровь. Его глаза сияли, как рубины, испуская яркий красный свет:

— Разве ты не говорила, что собираешься охотиться на диких кабанов? Что ты здесь делаешь?

Словно в подтверждение его слов, Артемида и в самом деле пристегнула к спине свой драгоценный колчан со стрелами. Стрелы были сделаны из веток лаврового дерева, что делало их гибкими и способными хорошо выдерживать натяжение.

Она взялась за тетиву, сделанную из подколенного сухожилия титана и окаймленную сияющей, как лунный свет подкладкой, без усилий натянула ее и выхватила одну из стрел из колчана. К слову, такую тетиву даже сильнейший из мужчин с трудом бы смог натянуть.

— Я хотела попрактиковаться здесь в стрельбе.

Услышав, что его младшая сестра планирует выпустить залп стрел в такой пустоши, как эта бесплодная пустыня, Аполлон подумал, что лучшего места ей, действительно, не найти.