Наступил рассвет.

Эвтостея отказавшись принять утреннюю ванну, немедленно отправилась к отцу... Нет, к царю. Царь Афелий был в бане. Никому не разрешалось до завтрака нарушать его распорядок, но, несмотря на это, Эвтостея сказала слугам попросить его встретиться с ней побыстрее.

Эвтостея ждала, царь оделся и открыл дверь. Эвтостея вошла и поклонилась ему.

— Отец.

— Что случилось?

В его карих глазах, унаследованных от него Эвтостеей, читалось явное раздражение.

— У меня к тебе есть просьба.

— В чем дело?

— Я хочу, чтобы ты распорядился отослать ястреба с белой лентой на лапе. Этот ястреб должен прилететь к оракулу в Дельфы и попросить у него пророчество, как можно быстрее.

— К оракулу? — царь нахмурил брови и поджал губы. — Откуда ты знаешь, что оракул будет пророчествовать? И что должна означать белая лента на птичьей лапе?

— Я не могу это объяснить, но эти инструкции даны из уст человека, которому я доверяю. Пророчество должно прибыть из Дельфов. Доверься мне и пусти птицу.

Афелий посмотрел на решительное лицо дочери. Она не врет, и он был в этом уверен. Обычно, она никогда ни о чем не просила, разве что по особому поводу. Хотя он не избавился от своих сомнений, он удовлетворил просьбу своей младшей дочери.

Он приказал своему доверенному слуге, найти чиновника и приказать ему отправить ястреба в Дельфы. Он тщательно проинструктировал слугу, что на птичьей лапе обязательно должна быть повязана белая лента.

— Отец, у меня есть еще один вопрос.

— Что случилось, Эвтостея?

— Это ты сказал ремонтнику, чтобы тот не чинил задвижку на моем окне?

Глаза царя расширились.

Эвтостея проснулась рано утром с этой мыслью в голове. В последнее время в поведении окружающих ее людей чувствовалась…неловкость. Служанки избегали смотреть ей в глаза и проявляли чрезмерную тревогу, когда она указывала им на сломанную задвижку.

Она ясно понимала, что ее связь с мужчиной будет раскрыта. Она знала, что это неизбежно произойдет, и когда это произойдет, новости о ее потерянной девственности распространятся как лесной пожар. Но…никто ничего не говорил. Ее не поймали. Аполлону удавалось хорошо заметать следы, а защелка на ее окне постоянно оказывалась сломанной.

Она уверена, что ремонтник специально не выполнял работу должным образом.

— Почему ты так думаешь? — Афелий не стал отрицать.

— Это всего лишь вывод, сделанный на основе одних доказательств.

Афелий вздохнул и бесстрастно похвалил дочь:

— Ты гораздо умнее ученых, которые работают у нас.

Эвтостея почувствовала, что он малодушно уклонялся от ответа. Теперь она узнала правду и попыталась сдержать свои эмоции.

Афелий посмотрел на дочь и спросил:

— Почему ты пытаешься сдержать свой гнев?

Глаза Эвтостеи сверкнули.

— Отец, почему ты так относишься ко мне? Да, я не красавица…Я вряд ли имею для тебя какую-то ценность, учитывая твое отношение ко мне…Я что, отвлекаю внимание от сестер?

После этого последовало долгое молчание.

— Ради безопасности твоих сестер, твоя жертва — лучший способ защитить наше царство. Это твой долг как принцессы Фив, — ответил Афелий.

Затем он прикусил губу, посмотрел прямо на дочь и задал вопрос, который интересовал его больше всего:

— Так кто же предупредил тебя о прибытии оракула в Дельфы? Мужчина, который приходит в твою спальню?