«О-отец…!»

В одно мгновение суровое, яростное выражение лица Ри-Ри переменилось. Ещё секунду назад её лицо напоминало лик яростной якши, а теперь оно стало таким жалким и беззащитным, что хотелось прижать её к себе и утешить.

Ри-Ри бросилась в объятия отца и разрыдалась.

«Хлюп…у-у-у…отец…»

Вспышки ярости у Ри-Ри начались прошлым летом, сразу после исчезновения Сои.

Правда заключалась в том, что именно Ри-Ри приказала своему личному Трёхногому Ворону устранить Сою в последний день летнего фестиваля.

Её брат хотел отделаться от девочки тихо, отправить её вдаль с богатым вознаграждением. Но Ри-Ри не могла смириться с тем, что Соя продолжит жить под тем же небом, дышать тем же воздухом, что и она.

[Лучше задушить росток раздора, прежде чем он расцветёт.]

Поэтому Ри-Ри приказала своему Трёхногому Ворону убить Сою.

[Сделай это тайно. Чтобы никто не узнал. Успей раньше, чем Ворон брата увезёт её.]

[Госпожа? Но молодой господин…]

[Ты ведь Ворон Ри-Ри! Если это приказ Ри-Ри, ты обязан подчиниться! Если эта девчонка останется жива, однажды она снова отнимет у Ри-Ри её место. Хочешь, чтобы я всю жизнь жила в страхе и оглядывалась?]

[Понимаю, госпожа. Я устраню угрозу, только, прошу вас, не плачьте.]

Но с того дня её Ворон исчез, словно растворился в воздухе.

Ри-Ри, однако, не особенно тревожилась.

Она подслушала, как Ворон её брата докладывал о том, что Соя мертва.

[И прекрасно. Я ведь как раз думала, как заставить его замолчать потом.]

Нежелательная Соя исчезла, единственный свидетель тоже пропал, казалось, всё сложилось идеально.

Но беспокойство вернулось, когда Ри-Ри случайно подслушала разговор отца и брата.

[Найдите эту девочку.]

Они полагали, что разговаривают наедине, в укромном месте. Но во владениях клана Красных Фениксов не существовало уголка, куда не могла бы проникнуть любимая младшая дочь - Ри-Ри.

Сам глава клана объявил когда-то, что для неё не будет закрытых дверей.

[Приведите мне её тело. Только тогда я поверю, что она действительно мертва.]

Уверения брата, что девчонка не протянет долго даже если чудом выжила, немного успокоили Ри-Ри. Но голос отца, повторяющий: «найдите её» постоянно звучал у неё в голове.

[Зачем он ищет её?]

[Отец ведь отец Ри-Ри. Почему он разыскивает ту девчонку?]

[Неужели он собирается снова признать её своей дочерью?]

Эти мысли не покидали её, тревога росла и постепенно превращалась в навязчивый страх.

[Нет. У отца только одна дочь - Ри-ри. Благородная юная госпожа клана Красных Фениксов- это Ри-ри, и никто другой. Отец и брат должны любить только Ри-ри.]

Когда тревога накатывала, Ри-Ри становилась всё раздражительнее и вспыльчивее.

Чаще всего под её гнев попадали молодые служанки её возраста.

А потом, когда отец приходил утешать её и брать на руки, она вновь ощущала уверенность, будто его любовь к ней доказана.

Но, уткнувшись в грудь Чжо Аюна, Ри-Ри не замечала усталого, потускневшего выражения его лица, пока он мягко похлопывал её по спине.

«Что случилось, Ри-ри?»

«Эта девчонка пыталась украсть у Ри-Ри украшение! То самое, что мама оставила Ри-Ри!»

Она указала на служанку, лежащую на полу и плачущую.

Чжо Аюн перевёл взгляд на подвеску, висевшую на одеянии дочери.

«……»

Эту вещь его покойная жена оставила Сои.

И именно её Ри-Ри отняла у сестры.

«Н-нет, господин патриарх, это неправда! Я всего лишь пыталась поправить одежду юной госпожи…»

«Лжёшь! Я своими глазами видела, как ты тянулась к украшению Ри-Ри своими грязными руками! Думала, я не замечу?!»

Ри-Ри перекричала её, заливаясь гневом.

Чжо Аюн, наблюдавший молча, тихо обнял дочь.

«Ри-Ри. Нельзя поднимать руку на членов клана из-за сомнительных догадок.»

«Но…но…»

Она посмотрела на него глазами, полными слёз, и вдруг разрыдалась громко:

«Я испугалась, что маму у меня снова отнимут!»

«…»

«Ри-Ри так страшно…А, вдруг появится ещё кто-то, как она, и снова заберёт у Ри-Ри семью? Тогда…тогда что станет с Ри-Ри? У-у-у!»

Её крик эхом разнёсся по дому.

Чжо Аюн тяжело вздохнул и, едва успокоив дочь и отправив её внутрь, остался в одиночестве.

[Поведение Ри-Ри становилось всё хуже.]

[Сначала все думали: «Она ещё ребёнок, ей больно, она просто слишком чувствительна...]

Но с каждой вспышкой её жестокость становилась всё явственнее, и тревога Чжо Аюна росла.

[Всё повторяется…]

[В тот день Ри-Ри тоже ложно обвинила Сою в краже украшения. Обвинять воровстве было неправильно, но тогда никто не осмелился наказать её.]

[Главным считалось утешить раненые чувства девятилетней девочки.]

[А, я забыл…Соя ведь была того же возраста, что и Ри-Ри.]

Мысли Чжо Аюна вновь вернулись к Сои.

Он пытался найти её тело, но тщетно. Пришлось смириться с мыслью о её смерти.

[Ведь крошечный ребёнок с повреждённым духовным ядром никак не мог выжить за пределами особняка.]

[Сначала она вызывала у него лишь отвращение. Потом - неприязнь.

Когда выяснилось, что девочек подменили, он даже думал, что лучше бы Соя вовсе не родилась.]

[Но когда услышал о её гибели…]

[Почему сердце будто разорвалось?]

Он клялся себе никогда не испытывать к ней даже тени нежности ради Ри-Ри.

И всё же, похоже, в глубине души он всегда хранил к ней частицу отцовской любви.

Последний раз он видел её в тот день, когда правда открылась и весь особняк оказался на ушах.

Они с Ри-Ри пили чай на высоком павильоне, и он заметил, как Соя уходит из дома.

Он не мог отвести глаз, а когда их взгляды встретились, поспешно отвернулся.

[Знал бы я, что это в последний раз…никогда бы не отвёл взгляд.]

После её смерти он ловил себя на том, что думает о ней всё чаще.

[Каждый уголок дома хранил её следы.]

[В спальне - её первые шаги.]

[На стене кабинета - каракули, когда она училась писать.]

[У Лотосового пруда - её смех, когда она любовалась цветами.]

[На дорожках сада - воспоминание о том, как она болтала, крепко держась за его руку.]

[И даже в глубочайшем святилище, где хранилась святая реликвия клана - Сокровенный Лук Красных Фениксов…]

[Это святыня нашего рода, Сокровенный Лук Красных Фениксов. Его оставил древний божественный зверь.]

[Сокровище?]

[Пока нет. Вот когда ты пробудишь духовное ядро и пройдёшь преображение, тогда я позволю тебе прикоснуться к нему.]

[Хм…Но Соя тоже хочет потрогать его…]

С надутыми щёчками девочка смотрела на святую реликвию с искренней тоской в глазах.

Задумавшись, Чжо Аюн не заметил, как оказался у дверей святилища. Впервые за три года он пришёл сюда.

Скрип.

Старые деревянные створки нехотя распахнулись.

В центре покоился огромный лук, украшенный алыми перьями.

[Ребёнок, когда-то смотревший на него с восторгом, ушёл из мира, так и не дотронувшись до него.]

«...»

Он долго стоял в тишине, бесстрастно глядя на реликвию, а потом уже собрался уйти.

Но вдруг замер.

Резко обернулся.

[Святая реликвия…только что засветилась?]