Хотя адские пробные экзамены закончились и в самом разгаре была Золотая неделя, у Аманэ совсем не было свободного времени.

У абитуриентов и без того дел невпроворот, а он еще и подработку взял, так что сам виноват. Однако из-за того, что планы появились даже на тот день, который он специально освободил, Аманэ был занят сверх всякой меры.

— Махиру.

Несмотря на Золотую неделю, свободного времени почти не было. Первую половину дня они вдвоем посвятили подготовке к занятиям — хотя для Махиру это было скорее повторением пройденного, — а с обеда и до самого ужина и Аманэ, и Махиру слушали онлайн-лекции, готовясь к экзаменам.

Вдобавок ко всему, им приходилось самим готовить ужин, поэтому времени у них оставалось куда меньше, чем у абитуриентов из обычных семей.

Закончив с уборкой после ужина и наконец получив возможность немного передохнуть, Аманэ заговорил с сидевшей рядом Махиру.

— Да, в чем дело?

— Извини, но послезавтра меня полдня не будет дома. Точно не знаю, сколько это займет, но, думаю, к вечеру вернусь.

— Да, я поняла. …Ты был таким серьезным, что я даже немного напряглась, гадая, что ты скажешь.

Махиру, видимо, успокоившись оттого, что это было лишь сообщение об уходе, расслабилась и слегка откинулась на спинку дивана. Аманэ же продолжал сидеть с прямой спиной, так как чувство вины перед ней никуда не делось.

— Правда, прости.

— Ну что ты, не нужно делать такое виноватое лицо…

— Просто я ведь специально освободил время на Золотой неделе для наших планов.

Они заранее договорились, что, учитывая их занятость, будут беречь то время, которое могут провести вместе. И вот теперь все обернулось так, поэтому Аманэ места себе не находил, переживая, что мог разочаровать Махиру.

С другой стороны, это были не те планы, которые можно было просто взять и отменить, поэтому ему придется уйти, даже если Махиру будет грустить. Именно за это ему и было так неловко.

Видимо, заметив, насколько сильно поник Аманэ, Махиру принялась гладить его по голове, ласково успокаивая.

— Тебе ведь не обязательно постоянно быть рядом со мной. Я же не маленький ребенок, который боится одиночества, правда?

— Разве?

— Меня немного смущает этот подозрительный взгляд…

Хоть сейчас утешали Аманэ, словно ребенка, он был уверен, что в тот самый день грустить в одиночестве будет именно Махиру.

— Кстати, если это не секрет, не мог бы ты рассказать? Куда ты собираешься?

Аманэ ожидал этого вопроса, поэтому не растерялся, но на мгновение задумался, как лучше ответить.

Ему не хотелось лгать, но и вдаваться в подробности было нельзя.

Поэтому он решил ответить в общих чертах и так, чтобы Махиру не стала допытываться дальше.

— В компанию знакомой моей мамы?

— …Компанию?

— Точнее, в офис? Мама кое-о-чем попросила, так что мне нужно уладить одно дело.

Что ж, это тоже не было ложью.

Вернее будет сказать, что Шихоко договорилась об этом ради самого Аманэ, но, поскольку она настоятельно рекомендовала именно этого дизайнера, можно считать, что она об этом попросила.

Аманэ понимал: если сказать так, Махиру решит, что это как-то связано с работой Шихоко, и не станет задавать лишних вопросов.

— Понятно. Вот оно что. Тебе тоже приходится нелегко, Аманэ-кун.

Поскольку Аманэ ответил без запинки, Махиру, не выказав ни капли подозрений, одарила его понимающей улыбкой.

«Правда, прости».

При виде этой невинной улыбки в нем всколыхнулось чувство вины. Однако раскрывать истинную цель поездки было нельзя, поэтому Аманэ, полностью проигнорировав болезненный укол в животе, лишь слегка пожал плечами.

— Ну, она много для нас делает, так что это меньшее, что я могу. В общем, я ненадолго съезжу, а ты жди меня здесь как хорошая девочка. Я привезу гостинец.

— За кого ты меня…

— За мою милую девушку.

— …Тогда ничего не поделаешь.

— Как твой парень, я начинаю переживать, что тебя слишком легко задобрить.

— Аманэ-кун без всякой лести считает меня милой и любит меня. Разве я могу не радоваться, когда ты говоришь от чистого сердца?

— …Рад, что ты стала увереннее в себе.

То, что Махиру научилась так легко произносить подобные вещи, безусловно, говорило о ее внутреннем росте.

Хорошо, конечно, что она стала вести себя так, осознавая, насколько сильно Аманэ ее любит. Но когда она вот так с легкостью угадывает его мысли, принимает их и искренне наслаждается его любовью, от этого почему-то становится неловко уже ему самому.

«Очень хорошо, что она осознает, что ее любят», — подумал Аманэ, отводя взгляд. А Махиру лишь забавно и грациозно рассмеялась.

— Аманэ-кун, мне кажется, тебя тоже довольно легко задобрить, разве нет?

— Помолчи.

— Хи-хи, не хочу.

«Если бы здесь был Ицуки, он бы наверняка сказал, что мы стоим друг друга», — понимал Аманэ. Но то, что они являются слабостями друг для друга, давно не было секретом, поэтому ему оставалось лишь поджать губы и отвести взгляд от перехватившей инициативу Махиру, дожидаясь, пока пройдет смущение.

На следующий день Аманэ отправился по адресу, который дала ему Шихоко.

Это был центр города, известный как ювелирный квартал. Стоило выйти со станции, как вокруг сразу же обнаружилось множество ювелирных магазинов, создававших крайне некомфортную для него атмосферу.

Офис, о котором говорила Шихоко, находился в небольшом отдалении от станции, и чем ближе Аманэ подходил к нему, тем сильнее и беспокойнее билось его сердце.

Пусть это и знакомая Шихоко, но им предстояло встретиться впервые, провести детальное обсуждение и совершить крупную финансовую сделку. Волноваться в такой ситуации было вполне естественно. Однако стоило Аманэ переступить порог, как владелица встретила его широкой, жизнерадостной улыбкой.

— Добро пожаловать!

Аманэ встретила женщина с яркими светлыми волосами, постриженными под каре. На вид она была несколько моложе Шихоко.

То ли потому, что они были знакомы через Шихоко, то ли желая помочь Аманэ расслабиться, женщина общалась с ним в мягкой и непринужденной манере. Повесив на дверь табличку «ЗАКРЫТО», она с энтузиазмом пригласила застывшего у входа юношу внутрь.

В офисе на витринах красовались ювелирные изделия, дизайн которых, судя по всему, разработала она сама. Рядом с украшениями в идеальном порядке были разложены ограненные драгоценные камни.

В дизайнерских бюро Аманэ уже бывал, сопровождая Шихоко, но в магазины, где выставлены столь дорогие вещи, ему заходить еще не доводилось, поэтому напряжение никуда не уходило.

Пройдя в дальнюю комнату, Аманэ по приглашению хозяйки опустился на стул, а когда она села напротив него по другую сторону стола, вежливо поклонился.

— Спасибо, что уделили мне время, несмотря на занятость, Шинодзука-сан.

Женщина… Шинодзука, услышав свое имя, озарилась яркой улыбкой.

— Что вы, это вам спасибо, что пришли! Прошу прощения, что не представилась сразу. Как вы уже знаете, я дизайнер Шинодзука. Сестрица Шихоко мне все рассказала.

— Сестрица?

Аманэ знал, что они знакомы, но даже не подозревал, что Шинодзука называет ее сестрицей. Он непроизвольно повторил это слово вслух, и Шинодзука, заметив его реакцию, торопливо принялась объяснять:

— Мы… Прошу прощения, мы учились в одном университете, и я была на курс младше… вот поэтому.

Похоже, упоминание Шихоко заставило ее немного отойти от рабочего тона.

— О, пожалуйста, можете не быть такой формальной… Это мы должны благодарить вас за заботу о маме.

Поскольку Аманэ выступал в роли заказчика, ему было немного не по себе от того, что женщина, годящаяся ему в матери, держится с ним так официально. Услышав его просьбу общаться проще, Шинодзука с явным облегчением выдохнула.

— Ох, спасибо, так намного проще! А то я слышала, что придет сын сестрицы Шихоко, и все ломала голову, как бы с тобой общаться. Нельзя же с порога фамильярничать, верно? Хотя я, кажется, уже начала, извини!

— Нет-нет, общайтесь, как вам удобно.

— Ты тоже можешь общаться со мной попроще, лады?

— Нет, вы заботились о моей маме, да и мне еще предстоит во многом на вас полагаться.

При всем желании Аманэ не смог бы общаться со взрослой женщиной так же непринужденно, как с Ицуки и остальными, поэтому он вежливо отказался. В то же время он понимал, что если будет сидеть как на иголках, то обсуждение вряд ли пройдет успешно.

Он решил постараться немного расслабиться, чтобы это не выглядело грубо, но мысли о предстоящем разговоре не давали ему покоя.

То ли угадав состояние Аманэ, то ли по какой-то другой причине, Шинодзука не стала сразу переходить к делу и заговорила с беззаботной улыбкой:

— Знаешь, я обязана Шихоко-сан не только в работе, но и в личной жизни. И, по правде говоря, с Фудзимией-са… так запутаться можно. Извини, назову по имени. С тобой, Аманэ-кун, мы на самом деле уже встречались.

— А?

Услышав нечто совершенно неожиданное, он невольно издал удивленный возглас.

— Ну, ты тогда был совсем крохой, так что неудивительно, что не помнишь. Где-то вот такого роста!

Она звонко рассмеялась и показала рукой рост, который едва ли превышал высоту стола. Неудивительно, что Аманэ не сохранил об этом никаких воспоминаний.

— Тебя как-то привели на работу к сестрице Шихоко, а я там как раз была и наблюдала за тобой.

Действительно, Аманэ смутно припоминал, что в детстве часто бывал на маминой работе.

— Ты так мило цеплялся за ногу сестрицы Шихоко и смотрел на всех снизу вверх! А как ты смущался и прятался, когда тебя наряжали в кучу разной одежды… Эх, ностальгия!

— Вы мне только что самое темное прошлое напомнили!

В то время Аманэ, кажется, был невероятно стеснительным и, вероятно, ни на шаг не отходил от Шихоко. Само собой, он не мог запомнить лица взрослых, на которых смотрел снизу вверх.

Более того, у него даже возникли смутные воспоминания о том, как его наряжали в девчачью одежду. Кажется, по мере взросления он благополучно запер эти воспоминания в самых темных уголках памяти.

Сидевшая перед ним Шинодзука почти наверняка видела его таким, каким ему самому хотелось бы себя не помнить. Аманэ почувствовал, как напряглись его скулы.

— Что-то мне стало стыдно…

— А ведь как вырос! Кто бы мог подумать, что этот малыш, который ревел в три ручья в окружении незнакомых людей, станет таким…

Она говорила об этом с такой ностальгией, что Аманэ непроизвольно выпалил: «Какой кошмар!». Но прежде чем он успел пожалеть о своей грубости, Шинодзука громко рассмеялась, захлопала в ладоши и согласилась:«Да уж, еще бы!».

— Аха-ха! Мне мой дядя тоже постоянно такое припоминает. Никогда бы не подумала, что сама окажусь на его месте! Ну, годы идут, ничего не попишешь. История повторяется.

Выступив в роли той, кто эту историю повторяет, Шинодзука рассмеялась так сильно, что на глазах выступили слезы. Вытерев их тыльной стороной ладони, она постепенно успокоилась.

— Но я правда тронута. Старшая подруга, которую я так уважаю, обратилась ко мне за помощью и доверила создать такое важное кольцо для своего сына. Тут уж я выложусь на все сто!

Она, казалось, искренне обожала Шихоко. Видя, как смягчился ее взгляд от радости за заказ сына ее наставницы, Аманэ взял себя в руки, выпрямился и слегка поклонился.

— Рассчитываю на вас сегодня. Прошу прощения, если отрываю вас от важных дел.

— Да пустяки! Она для меня не просто старшая подруга, она моя спасительница. Если она просит, как я могу отказать?

— …Мама настолько вам помогла?

— Еще как. Если бы не сестрица Шихоко, я бы давно сломала свои кисти и забросила это дело. Она спасла меня, так что я, конечно же, хочу хоть чем-то отплатить.

— …Мама?

— Ага. Сестрица Шихоко ведь такая — всегда готова прийти на помощь, настоящая ходячая страсть, скажи?

Образ Шихоко, который с таким энтузиазмом, словно только и ждала вопроса, описывала Шинодзука, не сильно отличался от того, какой ее видел сам Аманэ. Пожалуй, он был с ней полностью согласен.

— Мои дизайны браковали один за другим, на экзаменах я проваливалась, мой парень поднимал на меня руку, а потом и вовсе сбежал с моими деньгами. Я была в такой депрессии, что жить не хотелось. И вот тогда меня спасли сестрица Шихоко и ее муж. Моя благодарность им просто безгранична, я готова им ноги целовать!

— Надо же… Какой ужас…

Несчастья, свалившиеся на эту женщину, были настолько чудовищными, что Аманэ не знал, как реагировать.

Его бросило в дрожь от мысли, до какого отчаяния она была доведена. Неудивительно, что Шихоко захотела ей помочь. Аманэ и сам бы не сидел сложа руки, если бы Ицуки или кто-то из его друзей оказался в подобной ситуации.

— Понимаю, выслушивать такое неприятно, и отвечать трудно. Но это правда — они меня спасли.

— …Что ж, я рад, что мои родители смогли привнести в вашу жизнь что-то хорошее.

«Хорошо, что она тогда не покончила с собой», — искренне подумал Аманэ. Шинодзука же посмотрела на него и весело рассмеялась, словно минуту назад не рассказывала о самых мрачных страницах своей жизни.

— Да, я им безмерно благодарна. И поэтому мое желание отплатить добром за добро вполне естественно, правда?

— …Но разве не им самим вы должны отплатить, а не их сыну?

Аманэ понимал ее желание отблагодарить, но задавался вопросом, не правильнее ли было бы направить эту благодарность непосредственно на тех, кто ей помог.

— Все нормально! Раз спасительница просит за сына, ее желание должно быть исполнено. К тому же, у меня есть заказ и от твоего отца. Так что я отплачу сестрице Шихоко и таким образом.

— …От отца?

— Ну да, у них же скоро годовщина, так?

— А-а…

— Он сделал заказ заранее. Только тс-с, сестрице Шихоко ни слова!

Шинодзука озорно подмигнула, и Аманэ в очередной раз поразился предусмотрительности Шюто, который в тайне готовил подарок для Шихоко.

Если подумать, они были женаты уже почти круглое число лет, и, вероятно, этот подарок предназначался именно к юбилею.

— Отец, как всегда, всё предусмотрел…

— Муж сестрицы Шихоко не промах! Отличный у нее супруг.

— …Кстати, можно ли сделать так, чтобы мама не узнала подробностей моего заказа?

— Аха-ха, кому же захочется, чтобы мать знала все детали! Не переживай, я никому не разглашаю информацию о заказах без разрешения клиента.

— Но вы ведь только что выдали секрет отца?

— А, это он сам разрешил рассказать тебе. Сказал, что подарок для будущей жены — дело серьезное, понимаешь?

На замечание о том, что она только что слила информацию постороннему, Шинодзука с улыбкой передала послание от Шюто. Похоже, он предусмотрел даже это. Аманэ вдруг стало как-то не по себе от осознания того, насколько проницателен его отец.

В этом читался и немой призыв беречь Махиру всю оставшуюся жизнь. Аманэ и сам был полон решимости доказывать свою любовь долгие годы.

— Не хочу показаться грубой по отношению к чужому мужу, но его предусмотрительность и серьезность иногда даже пугают, — обронила Шинодзука. Аманэ, хоть речь и шла о его отце, невольно кивнул.

— Так вот, насчет заказа. Тебе ведь нужно кольцо, я не ошибаюсь?

— Да. …Знаете, я хотел бы заказать помолвочное кольцо.

Наконец-то они перешли к делу, но когда Аманэ озвучил свою просьбу вслух, ему стало ужасно неловко.

Шинодзука, похоже, переключилась в рабочий режим. Оставив шутки, она с неизменной улыбкой принялась стучать по клавиатуре на столе.

— Конечно, я берусь за этот заказ. А размер пальца вашей девушки…

— Я его, разумеется, знаю. В противном случае я бы не стал, да и не смог бы сделать заказ.

Размер пальца Махиру Аманэ узнал благодаря помощи Читосэ и Аяки.

Помимо этого, они аккуратно, чтобы не вызвать подозрений, разузнали о ее предпочтениях в дизайне, любимых цветах, украшениях, которые ей хотелось бы носить, и многом другом. Хотя Аманэ и так многое знал, проводя с ней столько времени, ему нужна была стопроцентная уверенность.

Все-таки здорово иметь хороших друзей. Разумеется, он щедро их отблагодарил (сладостями и фотографией Соуджи).

Услышав это, Шинодзука удовлетворенно кивнула: «Какая подготовка!».

— Хорошо, что ты позаботился о базовых вещах заранее. Даже если детали мы обсудим позже, мне нужно знать твои общие пожелания и бюджет. Размер — это само собой, но без четкого понимания бюджета мы будем ограничены в выборе металла, центрального и боковых камней, да и самого дизайна. Будет неприятно, если мы все спланируем, а потом окажется, что денег не хватает, верно? Назови примерную сумму, и я подберу варианты в этих рамках.

— Спасибо. …Ну, на что-то роскошное мне вряд ли хватит, но ей такое и не нравится, так что тут наши интересы совпадают.

— Кстати, хочу спросить сразу: ты точно уверен, что хочешь заказать кольцо у меня? Не у известного бренда? С таким бюджетом ты вполне мог бы купить что-нибудь готовое, если бы взял камень поменьше.

Шинодзука спросила это из опасений: возможно, ему стоило купить готовое изделие — это вышло бы дешевле, да и некоторым девушкам больше нравятся украшения известных марок. Но Аманэ лишь медленно покачал головой.

— Я хочу, чтобы это сделали вы. …Ожерелье, которое мама часто надевает на выход — это ведь ваша работа, да? Раз уж она доверяет вам как человеку и как мастеру, у меня нет причин сомневаться.

Аманэ не любил менять принятые решения, к тому же он всецело доверял Шихоко.

И если у него появилась возможность заказать кольцо у надежного дизайнера, рекомендованного матерью, то никаких других вариантов он даже не рассматривал.

— Ого, сестрица Шихоко до сих пор его носит? Я ведь подарила ей его еще в молодости.

То ли от слов Аманэ, то ли от того факта, что Шихоко до сих пор носит ее подарок, Шинодзука смущенно, но с явной радостью улыбнулась. Почесав щеку, она выпрямилась.

— Что ж, тогда я должна создать для твоей жены нечто такое же особенное, чтобы она тоже не хотела его снимать.

— Она пока еще не жена.

— Ах да, девушка. Какие мы педантичные.

Добавив: «Какой серьезный парень!», прозвучавшее скорее как комплимент, нежели как насмешка, Шинодзука поднялась и, бросив с улыбкой: «Тогда давай начнем с выбора камня», направилась в другую комнату. Аманэ, улыбнувшись в ответ, кивнул и последовал за ней.

В итоге они так и не смогли определиться с дизайном за один день.

Выбор центрального камня — бриллиант или цветной, решение по боковым камням и их характеристикам, выбор металла и самого узора… Внимательное изучение всех этих деталей заняло гораздо больше времени, чем он ожидал.

«Это подарок, который делают раз в жизни, так что сомнения понятны. Ты так долго выбираешь, потому что очень сильно ее», — с умилением сказала Шинодзука. Но сам Аманэ был готов расплакаться из-за полного отсутствия у себя чувства вкуса.

Аманэ был безмерно благодарен Шинодзуке, которая с энтузиазмом взялась за дело, стараясь создать нечто прекрасное в рамках бюджета, искусно объединив его пожелания и вкусы Махиру.

Они определились с общим направлением дизайна, изучив портфолио и готовые работы в магазине, и договорились, что позже она пришлет ему на почту несколько эскизов на выбор.

Из-за долгих обсуждений и раздумий встреча затянулась, и хотя Аманэ спешил домой, солнце уже начало садиться.

— Я дома!

Он постарался произнести это как можно бодрее. Махиру, видимо, уже ждала его в прихожей, потому что стоило ему открыть дверь, как она тут же вышла его встречать.

Осознав, что заставил ее долго ждать, Аманэ с виноватым видом опустил брови и извинился: «Прости, что так поздно» . Махиру, улыбаясь, покачала головой и шагнула к нему, но внезапно замерла.

Аманэ было подумал, что она собирается его обнять, и растерялся, когда она застыла на месте. Затем он заметил, как Махиру шумно втянула носом воздух.

Ее брови слегка сдвинулись.

— …От тебя так сильно пахнет незнакомыми духами.

Ее голос прозвучал чуть холоднее и, казалось, несколько ниже, чем обычно.

Позднее возвращение и запах чужих духов — в обычных обстоятельствах это было неопровержимым доказательством измены. Аманэ почувствовал, как у него напряглись щеки.

Разумеется, он мог поклясться, что ничего подобного не было и быть не могло, но это была лишь его версия событий, которая не могла изменить того, как ситуацию восприняла Махиру.

— Ты подозреваешь меня в измене?

— Нет. Учитывая твой характер и ту безграничную любовь, которую ты мне даришь каждый день, я сразу отметаю этот вариант. Я никогда бы тебя в таком не заподозрила. Но, тем не менее, мне неприятно думать о том, что ты так долго находился рядом с кем-то другим…

— Прости. Я немедленно пойду смою это с себя.

Если поставить себя на место Махиру: ее парень, ради которого пришлось изменить планы, ушел по делам и вернулся поздно, источая аромат чужих духов. Естественно, это не просто неприятно — это откровенно злило.

Ему следовало быть осмотрительнее. Теперь, даже если бы Махиру прогнала его, он бы не удивился.

Он осознал, что прошел по очень тонкому льду, и спас его лишь рассудительный характер Махиру и ее абсолютное доверие к нему. Если подобное будет повторяться, это непременно приведет к ссорам.

— Твои слова звучат так, будто ты и правда сделал что-то плохое, не находишь?

— Ничего я не делал. Но ведь тебе стало неприятно. Так что лучше я смою этот запах, чтобы не расстраивать тебя еще больше. И, поверь, я никогда бы тебя не предал.

— Знаю. Я и без лишней самоуверенности понимаю по твоим поступкам и словам, как сильно ты меня любишь.

— Люблю.

— Знаю.

Видя, как выросла самооценка Махиру, которая теперь ни на секунду не сомневалась в его любви, Аманэ едва не прослезился.

В то же время чувство вины за то, что он заставил ее волноваться, вспыхнуло с новой силой.

Он твердо решил, что перед следующей встречей попросит Шинодзуку назначить ее на самое утро и, рискуя показаться грубым, попросит не пользоваться духами до их разговора. Или же найдет место, где можно принять душ перед возвращением домой.

— К слову, ванна уже набрана.

— Слишком уж идеальная подготовка.

— Когда ты написал, что задерживаешься, и скинул свое местоположение, я рассчитала время твоего возвращения.

— Твоя расчетливость пугает.

Она подготовилась чересчур идеально.

— Раз ты так говоришь, я не пойду с тобой мыться.

— А-а, шучу-шучу, прости! …Подожди, вместе?

— Ах…

Махиру, поняв, что проговорилась, смущенно закрыла лицо руками. Аманэ во все глаза уставился на нее.

Сегодня они не договаривались, что Махиру останется у него на ночь.

Да и вообще, даже когда она оставалась с ночевкой, они редко принимали ванну вместе. Обычно каждый мылся по отдельности.

Если бы они каждый раз прижимались друг к другу в ванной, будучи практически без одежды (даже в купальниках), Аманэ, каким бы сдержанным он ни был, рисковал бы оставить свой рассудок в раздевалке.

Зная это, Махиру почти никогда не предлагала принимать ванну вместе. Но сегодня она почему-то была активнее, чем обычно.

— …Н-нет, я вовсе не собиралась оставаться на ночь.

— Так ты собиралась?

— Ну… ты вернулся позже, чем я думала. Мы так редко проводим время вместе, а тут ты еще и пришел, пропахнув чужими духами… Мне, конечно, стало обидно, но я ничего такого не планировала.

— За духи еще раз прости.

— Ничего, запах может впитаться, если долго находишься в одном помещении. А если бы я сомневалась, то могла бы просто спросить у Шихоко-сан.

— Можешь спросить и у мамы, и у отца. Они оба знают этого человека. Но если и это не поможет, то придется запрашивать записи с камер наблюдения из ее офиса…

Если подтверждение от третьих лиц успокоит Махиру, он был совершенно не против.

Шихоко и Шюто знали о его истинной цели, поэтому наверняка смогли бы объяснить все так, чтобы Махиру не догадалась о кольце. А если бы она связалась напрямую с Шинодзукой, то Шюто мог бы сказать, что это заказ для Шихоко, и тогда Махиру бы точно поверила.

Но если бы она заподозрила, что у него что-то было с самой Шинодзукой, оправдаться было бы сложнее — вот тогда бы и впрямь пришлось доставать записи с камер.

Аманэ на полном серьезе размышлял о том, что готов пойти на крайние меры — показать видеозаписи, лишь бы скрыть детали заказа. Заметив его серьезность, Махиру тихонько рассмеялась.

— Я же говорю, что знаю: ты ни в чем не виноват. Просто мне это не нравится, вот и все. Но это лишь мои эмоции, и вымещать их на тебе было бы неправильно.

— А я бы хотел, чтобы ты их вымещала.

— Одобрять такое — это уже слишком, тебе не кажется?

— Нет, правда. Это я заставил тебя волноваться, так что ты имеешь полное право злиться на меня. И после этого мы могли бы просто поговорить.

Махиру имела полное право выплеснуть на него свои эмоции, и Аманэ был готов это принять.

Желание избавить Махиру от тревог было его собственным решением. С готовностью принять любой удар он посмотрел ей прямо в глаза. Взгляд Махиру слегка дрогнул, и она опустила глаза.

— …Пусть это и было по делам, но мне было неприятно.

— Угу.

— Но если так было нужно, я все понимаю. Я не собираюсь держать тебя на коротком поводке.

— А я был бы только рад, если бы ты меня привязала.

— Если будешь говорить такие вещи, я прилипну к тебе и никогда не отпущу.

То ли покорность Аманэ ее раздосадовала, то ли еще что, но Махиру со вздохом пригрозила ему. Впрочем, для Аманэ такая перспектива не сулила ничего плохого, поэтому он не удержался и рассмеялся.

— Ну и когда начнем? Прямо сейчас? Я вообще-то иду мыться.

— …Вот всегда ты так! Хватит болтать, иди уже мойся один!

Махиру, видимо, обиделась и, залившись краской, принялась легонько колотить его по спине. Аманэ рассмеялся в голос. А Махиру, тихонько простонав от смущения, бросила ему вдогонку милую, но угрожающую фразу: «Ты мне за это еще ответишь!».

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

* * *

В телеграмме информация по выходу глав. Также если есть ошибки, пиши ( желательно под одной веткой комментов).

Телеграмм канал : t.me/NBF_TEAM

Поддержать монетой переводчика за перевод : pay.cloudtips.ru/p/79fc85b6