02. О желаниях ангела и Золотой неделе(я как понял нумерация лайт-новеллы, если что так в ориге).

Перейдя в третий класс, я осознал одну вещь: занятия вплоть до второго года старшей школы были сравнительно лёгкими.

Понятно, что расписание составлено с прицелом на вступительные экзамены, да и программа естественно-научного профиля загружена под завязку. Не знаю, как обстоят дела у гуманитариев, но после наших занятий по точным наукам класс нередко погружался в слегка гнетущую атмосферу.

— Нас загружают просто ненормально, скажи?

Читосэ, измождённая после последнего за день урока — математики III по выбору, — убирала письменные принадлежности, наполняя воздух тяжёлыми вздохами, полными отчаяния.

Поскольку и другие ученики источали похожую ауру, видимо, остальным тоже приходилось несладко. Даже Аманэ, который был силён в математике, частенько думал: «Какая же морока», так что тем, кому предмет давался с трудом, должно быть, было ещё тяжелее.

«Если она так страдает, зачем вообще выбрала третью математику…» — подумал он, но, скорее всего, ей пришлось это сделать из-за экзаменов. Впору было даже похвалить её за такую решимость.

— Печальные будни абитуриентов.

— Ещё неплохо, что хотя бы атмосфера не токсичная. Хоть мы и в отчаянии.

Оглядевшись, можно было увидеть множество откровенно уставших учеников. Отчасти это объяснялось недавним началом нового учебного года, но, скорее всего, они просто получили боевое крещение и лишились всех сил.

К слову, Махиру, судя по всему, уже усвоила необходимый для экзаменов объём материала и выглядела как обычно.

По её словам, школьные уроки были для неё лишь повторением. И хотя Аманэ понимал, что за этим стоят огромные усилия, он всё равно завидовал её способности так ловко и эффективно усваивать знания.

— Пробные экзамены вгоняют в тоску.

Вероятно, ассоциация со вступительными экзаменами навела её на эту мысль. Собираясь домой, Читосэ заговорила о предстоящем в конце месяца общенациональном пробном тестировании и совсем сникла.

Пробный экзамен в конце месяца был практически обязательным, поэтому Аманэ и остальные, не став исключением, тоже подали заявки. Учителя говорили, что это поможет им оценить текущий уровень знаний и определиться с выбором университета.

Сама по себе сдача пробного экзамена воспринималась как неизбежность, но перспектива прийти в школу в выходной и весь день писать тесты мало кого радовала, поэтому Аманэ лишь едва заметно усмехнулся, понимая её чувства.

— Ну, думаю, в этот раз полезно просто проверить свои силы. Это поможет понять, куда расти дальше.

— Ой, ну и позитив…

— Но всё равно, пробный экзамен на Золотой неделе — это жутко удручает. Ещё и от школы, так что обязательно, да к тому же и деньги за это берут.

— Какая же она Золотая? Переименуйте её в Синюю неделю.

— Не впутывай в это весь остальной мир.

— Ну а что…

— Кстати, а какие у вас планы на Золотую неделю, помимо этого?

В ответ на вопрос, подразумевавший, что вряд ли они всё время посвятят только учёбе и подработке, Аманэ со смехом покачал головой, мол, конечно, нет.

— Вплоть до самого пробного у меня сплошная учёба и смены на подработке. А когда он закончится, оставлю из учёбы только повторение и планирую немного отдохнуть.

Разумеется, он собирался уделять определённое время ежедневным занятиям, но тратить на учёбу весь день, отвлекаясь только на базовые потребности, он не собирался.

Ближе к самим экзаменам фокус, несомненно, сместится в сторону учёбы, но Аманэ хотел поддерживать более-менее человеческий образ жизни, да и мозгу тоже нужен отдых, поэтому он планировал делать перерывы.

— Ты всё-таки человек…

— А ты считаешь меня киборгом, что ли?

— Да нет, просто у тебя, Аманэ, на удивление много жизненных сил… А ты, Ю-чан?

— У меня клуб и учёба.

Вот у кого жизненных сил было хоть отбавляй, так это у Кадоваки, заявившего об этом с такой лёгкостью.

Аманэ знал, что тот загружен в клубе, да ещё и показывает отличные результаты на соревнованиях, и при этом умудряется добросовестно готовиться к экзаменам. По сравнению с Аманэ, у Кадоваки было куда больше выносливости, силы духа и упорства.

— Ого, типичный абитуриент из клуба. Сверхчеловек, не иначе?

— Ю-чан у нас такой серьёзный.

— А вы вообще можете представить, чтобы я бездельничал?

— Не-а, не можем. Скорее, хотелось бы, чтобы ты хоть иногда это делал.

— Если я попробую, сёстры меня не то что в спину пнут — под зад пинком наградят.

— Рёко-сан и остальные такие спартанцы~

Аманэ никогда с ними не встречался, но слышал, что у Кадоваки есть старшие сёстры.

Ицуки и Читосэ, судя по всему, были с ними знакомы. И раз они не стали отрицать слова Кадоваки, а лишь отшутились, сёстры, видимо, и впрямь были весьма боевыми личностями.

«Вроде и хочется познакомиться, а вроде и нет», — подумал Аманэ, бросив слегка сочувствующий взгляд на неловко улыбающегося Кадоваки.

— Кстати, а я в основном буду на подготовительных курсах, но чтобы отвлечься, мы с Чии думаем съездить куда-нибудь отдохнуть.

Ицуки, несмотря на курсы, всё же имел отдельные планы на Золотую неделю. Он развеял висевшую до этого меланхолию и улыбнулся так, словно принёс с собой ясную погоду начала лета.

— Ага, следующая возможность для поездки будет только летом, но говорят, в этом году жара будет невыносимой. К тому же, есть предчувствие, что из-за непрерывной учёбы мы летом просто зачахнем, так что решили съездить сейчас, пока ещё полны сил.

— Если упустить этот шанс, потом будет сложно найти время для поездок.

— Путешествие, значит…

Район, в котором жил Аманэ, был не слишком шумным, а на общественном транспорте можно было быстро добраться до центра города. Поэтому он редко задумывался о том, чтобы поехать куда-то далеко, да и нужды в этом особой не было.

Однако, понимая, что в будущем всё время будет уходить на подготовку к экзаменам, идея съездить в незнакомые края ради передышки теперь казалась не таким уж плохим вариантом.

Да, учёба важна, и её следует ставить на первое место. Но в то же время хотелось провести это неповторимое время в третьем классе старшей школы с пользой, чтобы потом ни о чём не жалеть.

— А вы с Махиру никуда не поедете?

— Если походы в супермаркет за продуктами считаются.

— Да с чего бы вдруг!

— От него так и веет семейным бытом… Ах да, у него же уже есть семья, хо-хо-хо.

— Ицуки.

— Понял, понял, не сверли меня взглядом.

«Нас же другие слышат», — одёрнул его взглядом Аманэ, и Ицуки притих. Хотя, возможно, это было потому, что Читосэ добавила, ткнув его коленом: «Иккун, ты такой дурак».

«Место, куда хотелось бы поехать…»

Аманэ задумался над словами Читосэ.

Какого-то конкретного места на примете у него не было.

По своей натуре Аманэ не был полным домоседом, но и острых ощущений от прогулок не искал. Повседневная жизнь его вполне устраивала, и он довольствовался привычным радиусом обитания.

Всерьёз поразмыслив, он всё же вспомнил об одном варианте, но…

Аманэ мельком взглянул на Махиру. Она задумчиво отвела взгляд вверх, протянув: «М-м-м…».

— Я ничего особенного не планировала. Даже если говорить о путешествиях, мне особо некуда ехать. Мне достаточно просто быть рядом с тобой, Аманэ-кун.

— Фью-ить, какие страсти!

— Точнее сказать, мне на самом деле ничего не приходит в голову, — поправилась она.

— Ну, у меня, пожалуй, есть один вариант.

Было лишь одно место, куда он хотел бы отправиться.

Однако это было не то место, куда можно нагрянуть без приглашения — сначала нужно было получить разрешение. Поэтому он не мог так просто сказать об этом вслух.

— Ой, сказал бы мне сразу. Мы ведь ещё успеем спланировать…

— Сначала мне нужно спросить разрешения у тех, к кому мы поедем.

— А-а, к родителям?

— Да.

Аманэ кивнул на слова Ицуки.

Это не было ложью: речь действительно шла о родителе, но вдаваться в подробности прямо здесь было ни к чему.

Хоть ребята и знали в общих чертах о семейных обстоятельствах Махиру, затрагивать эту тему без её согласия не следовало, поэтому Аманэ решил сразу отсечь лишние вопросы.

— Ну да, лучше обсудить всё заранее. Тем более впереди экзамены, а живут они далеко, — согласился Ицуки.

— В общем, всё зависит от того, как мы договоримся с той стороной.

— Да, так будет лучше.

«Хозяевам же надо подготовиться, нельзя просто так взять и завалиться в гости», — со смехом кивнул Ицуки. Читосэ тоже с улыбкой добавила: «Жить вдали друг от друга тяжело, да». Аманэ лишь слегка кивнул, сводя тему на нет.

— Разве в этом году мы планировали ехать к Шихоко-сан?

Сегодня у него не было подработки, поэтому они с Махиру вернулись домой вместе. Как только Аманэ переоделся и вернулся в гостиную, Махиру устремила на него подозрительный взгляд.

Должно быть, её смутил недавний разговор. Ицуки и остальные ничего не заметили, но Махиру, похоже, догадалась, что он намеренно увильнул от темы.

«Какая догадливая», — с улыбкой подумал Аманэ. Опустившись на диван рядом с уже сидевшей там Махиру, он прямо встретил её оценивающий взгляд.

— Я кивнул на слово «родители», но не уточнял, что это мои.

— А?

— Понимаешь, я ведь ни разу не встречался с Куджикавой-сан вживую. И подумал, что было бы неплохо навестить её, когда появится свободное время.

Они общались по телефону, обменивались сообщениями и устраивали видеозвонки, так что Аманэ знал, как она выглядит, но лицом к лицу они ни разу не виделись. Всё их общение ограничивалось экраном смартфона.

В этом, конечно, не было ничего плохого, но раз уж он собирался забрать у неё Махиру — ту, кого она считала своей второй дочерью, — было бы неправильно разлучать её с фамилией Шиина, так ни разу с ней и не встретившись.

К тому же, он испытывал сильное желание встретиться с ней лично и выразить свою благодарность.

— Я уже давно хотел поехать поприветствовать её, но всё никак не подворачивалось подходящего случая, понимаешь?

— Она ведь живёт далеко. Я и сама с ней давно не виделась… Но всё равно, я как-то сомневаюсь.

— Махиру.

— Д-да.

— Мне кажется, тебе стоит чаще осознавать, что тебя любят. А то у тебя порой падает самооценка.

Хотя Махиру, казалось, уже привыкла к безграничной любви Аманэ, в отношениях с Коюки она всё ещё иногда проявляла чрезмерную сдержанность.

Она понимала, что Коюки любит её и дорожит ею, но из-за своей тревожности и скромности то и дело отступала на шаг назад. Желая подбодрить её, Аманэ мягко сжал её ладонь.

— Если бы ты была безразлична Коюки-сан, она бы не стала созваниваться с нами по видеосвязи с самого начала, верно?

— Т-так-то оно так, но…

— Конечно, у неё могут быть дела, и она вряд ли сможет принять нас, если мы заявимся в неудобный день. Но если мы заранее спросим, когда ей будет удобно, и приедем, уверен, Куджикава-сан очень обрадуется.

Он не рассказывал об этом Махиру подробно, но Аманэ знал, что в то время, когда девочка была предоставлена сама себе, Коюки отправила Саё письмо с протестом.

Выразить недовольство работодателю — шаг, который запросто мог стоить ей места, но Коюки всё тщательно взвесила и всё равно заступилась за неё.

Было просто немыслимо, чтобы человек, пошедший на такое, не дорожил Махиру.

— Если бы мы пытались выкроить время в ущерб всему остальному, нас бы наверняка отговорили. Но если мы всё грамотно спланируем и выделим день-два просто для того, чтобы перевести дух, не думаю, что нас за это осудят.

Конечно, подразумевалось, что в остальное время они будут усердно учиться, но Коюки и так наверняка это понимала.

— К тому же, разве Куджикава-сан не приглашала нас приехать вместе на твой день рождения? Она не из тех, кто бросает слова на ветер. Думаешь, это была простая вежливость?

— …Нет. И ещё она сказала, что будет рада видеть нас, когда появится свободное время.

— Вот видишь? Так что не о чем беспокоиться. Тебе стоит быть увереннее в себе, Махиру.

— …Буду рада, если это так.

— Ну, я тут распинаюсь, а сам ещё даже не советовался с Куджикавой-сан.

— Успокаивал меня, а сам даже не спросил, ну даёшь…

Аманэ произнёс это нарочито бодрым тоном, и он увидел, как Махиру забавно рассмеялась.

— В конце концов, это был просто ответ на вопрос Ицуки о том, куда я хочу поехать. Даже если я свяжусь с Куджикавой-сан, думаю, планировать всё прямо на Золотую неделю слишком поспешно, так что, если не выйдет — ну и ладно.

Шла уже вторая половина апреля, и весьма вероятно, что у Коюки уже были свои планы на праздники. Аманэ, будучи инициатором этой идеи, сам прекрасно понимал, насколько внезапным было бы подобное предложение.

— Думаю, лучше всего узнать о её планах и отталкиваться от этого. Да и у семьи Коюки-сан наверняка есть свои дела, так что нужно обязательно с ней поговорить.

Заявляться в гости без предупреждения позволительно разве что в родительский дом.

Решив связаться с Коюки чуть позже, Аманэ начал мысленно прокручивать в голове, как именно завести этот разговор, когда Махиру издала тихий смешок.

Это был еле слышный звук, вырвавшийся у неё непроизвольно. Аманэ перевёл взгляд на сидящую рядом девушку и увидел, что Махиру щурится, словно ей было приятно и немного неловко одновременно.

— Махиру?

— Да нет, просто… Как бы сказать… Странное чувство. Радостно, щекотно на душе и как-то… непривычно.

— Из-за того, что мы сами поедем к ней по своей инициативе?

— Да.

Она кивнула, и в этом жесте не было ни тени вины.

— Понимаешь, хоть сейчас всё уже не так серьёзно… Но раньше я думала, что не имею права тянуться к Коюки-сан.

— Махиру?

— Сейчас я всё понимаю. Это так, на подсознательном уровне, понимаешь?

— Понимаю, конечно, но корни у этого, похоже, глубокие. В любом случае, пока мы у неё не спросим — не узнаем. Лучше поговорить, чем заранее додумывать за других.

— …Ты прав.

— Ну, у её семьи могут быть свои дела, так что не факт, что она сможет нас принять. Если что, потом придумаем другой план. Мне бы тоже хотелось с ней познакомиться, так что надеюсь, время нам подойдёт.

— Неужели так сильно хочешь?

— Конечно, она ведь, считай, твоя родительница. Хотелось бы послушать истории о том, какой ты была в детстве.

— Н-нет, это ни за что!

— Почему это? Ты же сама хотела послушать про моё детство у мамы с папой. И слушала, и кучу фотографий пересмотрела, и даже домашние видео видела, разве нет?

Каким-то непостижимым образом в памяти Махиру отложились все неловкие ситуации и события из детства Аманэ. Он понятия не имел, как и когда это произошло, без его ведома.

А ведь Аманэ строго-настрого запретил Шихоко показывать ей всякие странности. Какая нелепость.

— Ух… уууу…

Махиру, которая явно поняла, о чём речь, словно сломалась и начала издавать невнятные звуки. Аманэ лучезарно улыбнулся и заглянул ей в лицо, но она сразу отвела взгляд.

— Как думаешь, у меня ведь тоже есть на это право?

— …Н-наверное, есть, но…

— Значит, нельзя?

— Н-не то чтобы нельзя, но…

— Значит, можно?

Махиру легко поддавалась напору.

Вернее, Аманэ по опыту знал: когда она осознаёт свою вину, чувство долга заставляет её сдаваться, и если надавить на неё с очаровательной улыбкой, она капитулирует без боя.

Он мягко накрыл её ладонь своей и склонил голову набок, отчего губы Махиру сжались в тонкую линию.

— …Если Коюки-сан разрешит.

— Понял. Ловлю на слове, договорились?

— Да. Но там не будет ничего весёлого. Я же была просто скучной, послушной девочкой.

— Это с твоей точки зрения, а вот с точки зрения Коюки-сан всё может быть совсем иначе, верно? Я хочу узнать о тебе всё, потому что люблю тебя любую.

Махиру была склонна к самоуничижению и занижению собственной значимости в прошлом, но Аманэ считал, что именно её прошлое сделало её той, кем она является сейчас. И он был уверен, что ни за что на свете не станет осуждать ту Махиру, которой пришлось стать такой ради собственной защиты.

Махиру — хорошая девочка, Махиру — отстранённая и холодная, Махиру — страдающая от одиночества… Он любил все эти её стороны и хотел узнать их ещё лучше.

Принимая всё это, он хотел любить саму сущность по имени Махиру целиком и полностью.

Аманэ говорил абсолютно искренне. До Махиру не сразу дошёл смысл его слов, но постепенно её лицо приобрело оттенок, далёкий от обычного здорового румянца, а брови беспомощно поползли вниз.

— …П-пожалуйста, знай меру, ладно?

— Это уж как Коюки-сан решит~

— Да ну тебя!

Она схватила Аманэ за руку и принялась её трясти, но тот прекрасно понимал, что эта атака вызвана смущением. Заливисто рассмеявшись, он покорно стерпел её нападки, а затем заключил виновницу этой тряски в объятия.

«Итак».

Решив отложить согласование встречи с Коюки на потом, чтобы ещё немного обсудить это с Махиру, Аманэ вспомнил, что ему нужно было попросить ещё одного человека кое о чём.

Когда Махиру ушла к себе домой, Аманэ лёг на кровать и взял в руки смартфон.

Ему было немного неохота — точнее, он сомневался, стоит ли звонить этому человеку. Сделав несколько глубоких вдохов, он всё же нажал на кнопку вызова нужного контакта.

— Мама.

После непродолжительных гудков звонок соединился. Аманэ обратился к Шихоко, и на том конце провода раздался её удивлённый голос:

— Ой, неужели это Аманэ? Что-то случилось? Такая редкость, чтобы ты сам звонил. Обычно, когда тебе нужны родители, ты обращаешься к Шуто-сану.

— Это потому, что ты вечно переводишь тему на Махиру, и нормального разговора не выходит.

— Ну она же моя милая дочурка~

— Да-да.

Этой милой дочурки сейчас рядом не было, но Шихоко всё равно была в приподнятом настроении. Как парень, Аманэ был рад видеть, что мама искренне полюбила Махиру как родную дочь, но как сын, он испытывал смешанные чувства от того, что к ней проявляли больше ласки, чем к нему самому. Тем не менее, решив, что это затянет разговор, он проглотил свои мысли.

Впрочем, у него было к Шихоко дело поважнее.

— Я вот о чём… У тебя ведь есть знакомый дизайнер ювелирных украшений?

Поднимать эту тему в разговоре с Шихоко значило дать ей определённый сигнал. Аманэ прекрасно понимал, что она сразу же засуетится от радости, поэтому и колебался. Как и ожидалось, на другом конце провода раздалось восторженное и возбуждённое: «Ой-ой! Надо же!».

Из-за того, что они говорили по телефону, Аманэ не мог видеть её лица, но он легко мог представить, как у неё сверкают глаза и на лице расплывается широкая улыбка… нет, хитрая ухмылка.

— …Вот именно из-за такой реакции мне и не хотелось тебе звонить.

— Как жестоко~

— Ты ведь прекрасно знаешь, что любого парня в переходном возрасте такое бы взбесило.

Он понимал, что Шихоко держит себя в руках, чтобы окончательно не испортить ему настроение, но это не отменяло того, что чувствовать себя объектом насмешек было неприятно.

Хотя он постарался осадить её, с того конца провода не доносилось ни капли раскаяния — лишь атмосфера лучезарной радости.

— За это прошу прощения, но, честно, у меня аж дух захватило! Я так рада, что ты, наконец, честно ко мне обратился.

— В этом вопросе я могу положиться только на тебя. Практическая польза важнее моего стыда.

Аманэ был полным профаном в одежде, а уж тем более в украшениях, поэтому обращение к знающему человеку было вполне логичным шагом.

Он был благодарен за то, что его мама — дизайнер, и понимал, что её профессиональный интерес к этой теме вполне закономерен.

— Хе-хе, ну да. Мне было бы грустно, если бы ты на меня не рассчитывал… Хотя это и не мой профиль, так что я сведу тебя со своей знакомой.

— Ты меня очень выручишь.

— Не за что, моя подруга тоже будет полна энтузиазма.

— Меня пугает её энтузиазм.

Пугало то, что, по всей видимости, Шихоко уже заранее обсудила с ней этот вопрос. Но ещё страшнее было то, что из-за излишнего рвения стоимость заказа могла выйти далеко за рамки его бюджета.

Аманэ, конечно, заранее изучил цены на готовые изделия, а также рыночную стоимость драгоценных металлов и камней для индивидуального заказа. Он прикинул примерный бюджет и даже накопил с запасом, но если они начнут гнаться за совершенством, может оказаться, что подготовленных денег не хватит.

— О, не переживай, она никогда не идёт против воли клиента.

— Мне бы очень этого не хотелось~

— Вот поэтому всё будет в порядке. Позже я скину тебе на почту её рабочую ссылку.

— Спасибо.

— Не за что.

Дальше он планировал вести переговоры и оформлять заказ самостоятельно. Он совершенно не собирался сваливать всё на Шихоко.

Шихоко, судя по всему, тоже не собиралась вмешиваться и лишь выступала в роли связующего звена.

— А как насчёт отчётов о продвижении?

— Сообщу, если будет настроение.

— Э-э…

Она недовольно протянула, будто спрашивая «почему?», но Аманэ было слишком стыдно докладывать ей о каждом шаге. К тому же, первой украшение должна была увидеть Махиру, поэтому показывать его Шихоко он даже не планировал.

Шихоко, понимая это, не стала настаивать и легко отступила. Аманэ был рад, что у него такая мама, способная чувствовать границы.

— Поверь мне на слово. Буду ли я делать заказ — решу после обсуждения, но если дойдёт до официального оформления, я всё как следует обговорю с твоей подругой.

— Ну, с нетерпением жду готового результата. Ты же мне его покажешь?

— После того как покажу Махиру.

— Хе-хе, ну разумеется. Отчёта о результатах мне будет достаточно. Ах, как же я жду этого.

— Неужели так сильно ждёшь?

— Скорее жду не само кольцо, а день, когда Махиру-тян станет моей дочерью.

В данном случае под «дочерью» она подразумевала не просто отношение к ней как к дочке, а приобретение официального статуса.

Конечно, Аманэ понимал, что разговор о кольце для безымянного пальца вызовет именно такие ассоциации. Но он никак не ожидал, что родители будут думать об этом больше него самого, и на мгновение потерял дар речи.

— …Слишком уж ты торопишь события.

— Разве такой парень с «тяжёлой» любовью имеет право это говорить?

— Махиру тоже в меру «тяжёлая» на чувства, так что…

Аманэ действительно был парнем с невероятно «тяжёлой» любовью.

В наше время не так уж часто встретишь школьников, которые встречаются настолько серьёзно, что планируют пожениться.

Пусть это называют «тяжёлыми» чувствами, но он не собирался ничего менять и мог с гордостью заявить о силе своей любви.

— Какие слова, такое Махиру-тян слушать нельзя.

— Махиру прекрасно осознаёт, насколько сильны мои чувства, и принимает это.

Кто из них любил сильнее — оставалось загадкой. Ясно было лишь одно: они не замечали никого, кроме друг друга, и не представляли рядом с собой никого другого.

Аманэ был настолько без ума от Махиру, что даже слова о «тяжелой» любви со стороны окружающих воспринимал как комплимент, подтверждающий, что он действительно достоин быть рядом с ней.

Услышав столь лёгкое подтверждение его «тяжелых» намерений, Шихоко на мгновение замолчала.

— …Ты и правда, Аманэ…

— Что?

В её словах читалось лёгкое изумление, но в голосе вместо него сквозило скорее искреннее восхищение.

— Даже не знаю… Ты одновременно так похож на Шуто-сана, и совсем не похож.

— Так похож или нет?

— Ты гораздо предусмотрительнее Шуто-сана.

— Чего?

— В молодости Шуто-сан жил эмоциями и страстью куда больше, чем ты думаешь.

— А?

Аманэ сделал скептическое лицо, не веря её словам, но находившаяся далеко Шихоко этого не увидела. С горькой усмешкой она добавила: «Ошибки молодости, знаешь ли», — и сменила тему.

— Впрочем, история нашего знакомства сейчас не важна. Береги Махиру-тян. И не позволяй ей чувствовать себя одинокой.

— Я буду ясно показывать это и словами, и поступками.

— Вот и отлично.

Аманэ часто слышал это от разных людей, да и сам был твёрдо уверен: одних только слов или поступков недостаточно. Если нет и того, и другого, чаша весов склоняется от спокойствия к тревоге.

Он прекрасно осознавал, что ему нелегко выражать свои чувства словами, но пренебрегать этим из-за собственной неловкости было бы проявлением неуважения к искренним чувствам Махиру, и ему не хотелось, чтобы из-за его бездействия она грустила.

Если слова и поступки могут передать хотя бы часть его огромной любви к ней, значит, он просто обязан это делать. Махиру без колебаний делилась с ним своей любовью и словом, и делом, поэтому у Аманэ не было никаких причин не отвечать ей тем же.

— Фу-фу.

В ответ на настрой Аманэ, воспринимавшего это как нечто само собой разумеющееся, Шихоко радостно рассмеялась.

— Чего смеешься?

— Да нет, просто подумала, что ты совсем взрослым стал.

— Обычно так о маленьких детях говорят.

— Ты навсегда останешься моим милым ребёнком, это неизменно. Хотя милым тебя уже не назовёшь.

— Ой, всё.

Аманэ был благодарен за родительскую любовь, но требовать от него миловидности было бессмысленно — он давно утратил эту черту, поэтому ему хотелось бы, чтобы она перестала этого ожидать.

«Если тебе так хочется кого-то милого, переключись на свою дочь», — подумал Аманэ, глубоко вздохнув. Шихоко в ответ лишь продолжала смеяться.

— Кстати, от нас требуется что-нибудь ещё?

— …Запись на курсы при университете? И за пробные экзамены.

Задумавшись всерьёз, он вспомнил о том, что забыл ей сказать. С чувством лёгкой вины он озвучил то, что потребуется ему в будущем.

— Возвращаемся в суровую реальность.

— Могу ли я записаться на курсы?

— И почему ты вдруг начал скромничать?

— Из-за стоимости обучения.

Аманэ прекрасно понимал, что родители баловали его.

Они не покупали ему всё подряд, но если он хотел попробовать что-то новое, большинство его просьб выполнялось. Они давали ему возможность получить самый разный опыт, надеясь, что это пригодится в жизни.

Начав подрабатывать и копить деньги самостоятельно, он вновь осознал, насколько сильно его любили.

В конце концов, любое занятие требует денежных вложений.

Когда Аманэ жил с родителями, ему позволяли заниматься всем, чем угодно, при условии, что он объяснит причину и пообещает не бросать это на полпути. Оглядываясь назад, ему было страшно представить, в какую сумму всё это обошлось.

— Тебе не нужно переживать о таких вещах. Мы уже всё отложили, включая деньги на обучение в университете. Ради этого мы и старались.

— Спасибо вам за всё, как и всегда.

— Ты вдруг стал таким кротким, меня это даже пугает.

— Я просто благодарен вам! В очередной раз убедился, как сильно мне повезло.

Аманэ повзрослел достаточно, чтобы понимать: именно из-за их безграничной любви они вкладывали в него столько сил, денег и заботы, чтобы он смог встать на ноги. И он был им глубоко признателен.

Он понимал и то, насколько замечательны его родители, которые заботились о нём в меру, сохраняя правильную дистанцию и наблюдая за ним со стороны.

— Ну так ты же наш драгоценный ребёнок. Для нас вполне естественно подготовить почву, чтобы ты стал максимально счастливым.

Осознание величия родительской любви, выраженной в таких, казалось бы, простых словах, стало ещё одним шагом в его взрослении.

— Впрочем, сможешь ли ты правильно этим распорядиться и проложить свой собственный путь — зависит только от тебя. Но, похоже, нам волноваться не о чем, так что остаётся лишь наблюдать за тем, какой выбор ты сделаешь.

— …Спасибо.

— Не за что. И постарайся в будущем так же относиться к своим детям, хорошо?

— Опять торопишь события.

Всякое чувство умиления от родительской заботы мгновенно улетучилось после её поспешного заявления напоследок.

— К такому лучше готовиться заранее. Я уже с нетерпением жду внуков.

— Слишком нескромно. Я отключаюсь?

— Ну чего ты такой холодный~

— Не могла бы ты не совать нос в чужие семейные планы?

— Это да. Но раз у тебя уже есть планы, значит, всё-таки…

— Спасибо, что уделили мне время, несмотря на вашу занятость. Спокойной ночи!

— Эй, погод…

Упоминание «планов» было лишь фигурой речи, но мысль о том, что она сочтёт, будто он уже всё спланировал, была настолько невыносимой, что Аманэ не раздумывая нажал кнопку сброса вызова, проигнорировав её реакцию.

Как только он нажал на красную иконку завершения звонка, пытающийся остановить его голос моментально оборвался и больше не достигал его ушей.

Слушая гудки, оповещающие о завершении вызова, он уставился в экран. Заметив в его отражении своё слегка покрасневшее лицо, Аманэ раздражённо цокнул языком.

— Слишком уж она лезет не в своё дело.

Хотелось бы, чтобы в таких вещах она проявляла больше деликатности.

То ли из-за слов Шихоко, то ли из-за самого разговора, но после его окончания на Аманэ навалилась сильная усталость. Тяжело вздохнув, он рухнул на кровать.

«Интересно… смогу ли я когда-нибудь стать таким же родителем, как мои?»

Хоть к поведению Шихоко и было много вопросов, Аманэ всем сердцем чувствовал и понимал, сколько родительской любви в него вложили, как ласково и с уважением его растили.

Он хотел стать таким же и хотел создать такую же тёплую семью, в какой вырос сам.

Представив сцену, где рядом счастливо улыбается Махиру, сам он тоже светится от счастья, а вокруг стоит их ребёнок с беззаботной улыбкой, Аманэ так смутился, что заметался по кровати из стороны в сторону.

«Я тоже слишком тороплю события».

Представлять такое, учитывая, что их отношения ещё не достигли этой стадии, было не просто неловко, а до жути стыдно.

Сказав себе поскорее забыть об этом, он попытался остудить закипевший мозг глубокими вдохами, после чего выключил свет и закрыл глаза.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

* * *

В телеграмме информация по выходу глав. Также если есть ошибки, пиши ( желательно под одной веткой комментов).

Телеграмм канал : t.me/NBF_TEAM

Поддержать монетой переводчика за перевод : pay.cloudtips.ru/p/79fc85b6