Сахарок в онгоинге, ждите новости в тгк по поводу продолжения.

* * *

После бесценных как для абитуриентов, так и для работающих людей праздников, вновь начались школьные будни, полностью посвященные учебе.

Впрочем, нельзя сказать, что на занятия уходило абсолютно все время: у них оставалась пара минут на то, чтобы поболтать с друзьями, и это, несомненно, становилось приятной отдушиной.

— Ого, так на День матери к вам приезжали Шихоко-сан с мужем?

Во время самостоятельных занятий все прилежно учились, однако в классе отнюдь не стояла звенящая тишина.

Поскольку именно на этих уроках учеников по одному вызывали в отдельный кабинет, чтобы обсудить результаты пробных экзаменов и дальнейшие планы, кто-то коротали время, кто-то просто болтал о том, как провел Золотую неделю и выходные, а кто-то и вовсе случайно задремал — каждый занимался своим делом.

Аманэ и его друзья, не отрываясь от учебы, негромко, но оживленно обсуждали недавний День матери.

— Мне было немного неловко из-за того, что они специально приехали, но они очень настаивали.

— Это же здорово! Получается, у вас все официально?

— Думаю, Шиина-сан и до этого была ими одобрена.

— Ну, это-то да, но… Участие в семейных праздниках, сам понимаешь…

Аманэ проигнорировал Читосэ, устремившую на него многозначительную ухмылку, но Ицуки, Юта и Кидо тоже излучали настолько непередаваемо умиленные эмоции, что выносить это было просто невозможно.

Что касается Махиру, то она, казалось, смутилась от слова «официально»: слегка втянув голову в плечи, она опустила взгляд и покраснела. Аманэ же хотелось, чтобы она была в себе чуточку увереннее.

— А у вас в семье к этому серьезно относятся, как я погляжу. У нас вот и на День отца, и на День матери всем плевать. День матери еще ладно, но День отца мы точно праздновать не будем.

— Ицуки, можешь не говорить то, на что так сложно реагировать? Меня это ставит в тупик.

— Юта, что-то ты ко мне слишком суров.

«Ну ты и злюка», — надул губы Ицуки. Однако, если бы Кадоваки не высказался так резко, атмосфера стала бы неловкой и тяжелой. Аманэ понимал, что Кадоваки сделал это специально, да и сам Ицуки это осознавал, поэтому совершенно не злился на друга.

— У нас ничего особо интересного не было. А, правда, мы заказали маме ее любимую еду из ресторана. За деньги брата, конечно.

— Бедный кошелек твоего брата…

— Ну, он сам виноват — съел целых три маминых пудинга.

— Это всецело вина твоего брата. Ни за что его не прощай.

— Смешно, что ты говоришь об этом на полном серьезе.

— Аманэ-кун всегда так реагирует, когда дело касается блюд из яиц.

— И яйца тут ни при чем. В принципе странно есть без спроса то, что ты не покупал. Вполне естественно, что он должен возместить ущерб.

— Ну, в этом ты прав.

«Вот бы мой брат это услышал», — пожала плечами Читосэ. «Вы совершенно правы», — согласно кивнула Махиру. Аманэ тоже кивнул, и тут их одноклассник Номура, которого до этого вызывал учитель, окликнул его:

— Фудзимия, твоя очередь!

«Очередь» означала индивидуальную беседу с классным руководителем.

— Ладно, я пошел.

— Давай, ждем с гостинцами!

— Какими еще гостинцами…

Обменявшись такими легкими фразами, он встал и направился в пустую аудиторию.

Особо волноваться было не о чем. Даже если он сейчас начнет суетиться, отчеты, которые получил классный руководитель, не изменятся. Нужно было просто вести себя как обычно.

У него была уверенность, что он сделал все, что мог, и отрицать себя нынешнего не было нужды. Он настроился просто принять результаты и использовать их для дальнейшего роста.

Он вошел в кабинет, чтобы выслушать учителя, не то чтобы с абсолютным хладнокровием, но вполне естественно и непринужденно. Времени это заняло совсем немного.

Он вернулся так быстро, что Ицуки и остальные даже удивились. Впрочем, не так быстро, как Махиру, которая прошла беседу раньше, так что удивляться особо было нечему.

— Ну, как прошло?

Из их компании Аманэ пошел на беседу последним, поэтому все взгляды устремились на него.

И хотя на вопрос «как прошло» он мог рассказать лишь о вполне благополучных, но ничем не примечательных результатах, это, конечно, было только к лучшему.

— На пробниках у меня оценка «А», но смогу ли я удержать планку, зависит от моих усилий, так что расслабляться не стоит. Учитель предложил нацелиться на университет повыше, но я отказался, сказав, что меня устраивает мой выбор. А так — с оценками, поведением и посещаемостью проблем нет, велели продолжать в том же духе.

Возможно, благодаря помощи Махиру и ежедневным самостоятельным занятиям, он чувствовал уверенность на пробных экзаменах, что и отразилось на результатах.

Конечно, почти в каждом предмете попадался хотя бы один вопрос, который заставлял задуматься: «И зачем это давать именно сейчас?». Тем не менее, потратив время, он смог их решить. Оставалось лишь упорно решать задания прошлых лет, чтобы набить руку.

Что касается школьного табеля, то здесь у него был минус, так как он не состоял ни в одном клубе.

Однако по остальным критериям он получил отличные оценки, поэтому ему хотелось верить, что пусть его репутация среди учителей и не дотягивала до уровня Махиру, но была вполне неплохой.

Узнав, что Аманэ отпустили так быстро и без проблем, Ицуки в шутку цокнул языком.

— Отличник несчастный.

— Ну, есть такое. А, еще сказали, чтобы на летнее трехстороннее собрание я обязательно позвал родителей.

Перед летом необходимо будет обсудить успеваемость, выбранные университеты, запасные варианты и другие вопросы, связанные с экзаменами, так что, как бы ему ни было неудобно снова вызывать Шихоко и отца, придется их об этом попросить.

— Ну, мы все-таки абитуриенты, школа обязана их пригласить, даже если они живут далеко. Я тоже хочу увидеться с Шихоко-сан! Было бы здорово пройтись с ней по магазинам.

— Я тоже, я тоже! Заодно хотела бы спросить у нее совета насчет одежды для Со-чана, раз уж представится такой случай.

— И почему моя мама успела так ловко с вами сблизиться без моего ведома?..

Аманэ лишь ужасался коммуникабельности своей матери, которая успела наладить контакт даже с Читосэ и Кидо, а Ицуки, соглашаясь, понимающе кивал.

— У нее потрясающие коммуникативные навыки и жизненная энергия.

— Хоть это и моя мама, но мне страшно. Я и моргнуть не успел, как она создала целую агентурную сеть.

— Говорят, эти связи между мамочками просто невероятны. Способность женщин обмениваться информацией поражает воображение. Глядя на свою старшую сестру, я иногда… побаиваюсь.

— Прям побаиваешься?

— Да, побаиваюсь.

— Ну, Юта…

Аманэ даже забеспокоился, не нанесла ли сестра Юте какую-то психологическую травму, но Кадоваки лишь грустно улыбнулся.

— Кстати, Шиина-сан, а тебе учитель ничего не сказал?

— Всё было как обычно. Что-то вроде: «У тебя всё в порядке, продолжай в том же духе», наверное?

Такие простые слова были вполне ожидаемы.

Поскольку Махиру училась просто блестяще, а результаты ее пробных экзаменов были исключительно высокими, классный руководитель за нее не переживал. Это было не столько равнодушием, сколько полным доверием: ей предоставили свободу самой распоряжаться своей учебой.

— Ну, это же наша Махирун.

— Мне бы не хотелось, чтобы люди возлагали на нее ожидания только потому, что «это же Махиру». Она, вообще-то, добилась всего своим трудом.

— Я знаю. Просто, с точки зрения учителя, есть и другие, более проблемные ученики, на которых нужно тратить время.

— Например, на Чии.

Беседа учителя с Читосэ — одной из таких проблемных учениц — продлилась гораздо дольше, чем у Махиру или Аманэ.

— Да замолчите вы! У меня была оценка «С»! Зато какой простор для роста!

— У тебя, Чии, кроме этого «простора», вообще ничего нет.

— Только потому, что Ик-кун получил «В», он так расхорохорился…

Ицуки, изначально более склонный к точным наукам, благодаря своей природной сообразительности усваивал знания с такой скоростью, что Аманэ оставалось лишь поражаться. Если так пойдет и дальше, он без проблем поступит в выбранный университет.

У него, прежде всего, была совсем другая мотивация. Ради того, чтобы уйти из дома и жить с Читосэ, он упорно трудился, стараясь собрать как можно больше козырей для противостояния с Дайки.

В отличие от Читосэ, у которой, к худу ли, к добру ли, были отличные отношения с семьей и дом был для нее тихой гаванью, Ицуки находился в безвыходном, отчаянном положении. Именно это и толкало его на такие усилия, и от наблюдения за ним порой сжималось сердце.

— А я считаю, что Читосэ-сан очень старается. За последние несколько месяцев ее понимание точных наук значительно улучшилось, — произнесла Махиру.

— Гуманитарные предметы давались ей легче, так что она и правда молодец, — согласился Аманэ.

— Хоть она и выбрала точные науки.

— Раз я сама их выбрала, значит, все в порядке. Я еще доберусь до самой вершины!

— Доберешься?

— …Ну, хотя бы протиснусь!

— Высокие амбиции — это хорошо. Главное — мотивация.

— Махирун!..

— Я буду помогать тебе с учебой, пока это не мешает моим собственным занятиям, — заявила Махиру с улыбкой, полной материнской любви.

Читосэ с расчувствовавшимся взглядом потянулась к ней, чтобы пожать ей руку.

— В идеале нам нужна оценка «А», но давай постараемся дотянуть хотя бы до «В». Будем зубрить все снова и снова, пока ты не запомнишь.

— Что-то мне захотелось сбежать…

— Сбегать нельзя.

Пока Махиру с любящей улыбкой тащила ее в ад, Читосэ попыталась отодвинуться на стуле, но Махиру подалась вперед и крепко схватила ее за тонкую руку, не давая уйти.

Раздался тихий вскрик, но Аманэ лишь мысленно пожелал Читосэ удачи и взялся за автоматический карандаш, чтобы сосредоточиться на собственной учебе.

— …Учитель ничего не говорил тебе про трехстороннее собрание?

На обратном пути, попрощавшись с Ицуки и остальными, Аманэ задал вопрос, о котором до этого молчал.

На индивидуальных беседах учитель сказал почти всем ученикам, чтобы они узнали планы родителей на предстоящее трехстороннее собрание, и было трудно поверить, что Махиру он об этом не предупредил.

В конце концов, ее родители еще ни разу не приходили на собрания. Отказ от трехсторонней встречи в период подготовки к экзаменам был бы слишком рискованным с точки зрения учителя, и он наверняка хотел бы поговорить с участием ее родителей.

Махиру, казалось, ничуть не удивилась и не обиделась на вопрос Аманэ. Ее лицо оставалось совершенно спокойным.

— Ну, он, конечно, сказал, но я ответила, что это невозможно. Я не собираюсь с ними связываться, да и не могу. К тому же, я не думаю, что эти люди станут тратить на меня свое время.

— Да и вообще, ты сама этого хочешь?

— Нет.

В ее простом, лишенном излишней скорби ответе чувствовалось, что ее это действительно больше не беспокоит.

— Даже если учитель начнет рассказывать им о моих оценках, они понятия не имеют, как я училась до этого, да и в выбор университета не вмешивались и ничего о нем не знают. Если их позвать, неловко будет обеим сторонам.

— То, что они не вмешиваются — это, конечно, плюс…

— Глядя на семью Акадзавы-сана, я понимаю, что мне в каком-то смысле повезло. Деньги на мое обучение отложены, и мне разрешили жить, как я хочу, просто выставив за дверь.

— Я бы не назвал это везением.

Безусловно, подход семьи Шиина — по крайней мере, в отношении Махиру — был прямо противоположен принципам семьи Акадзава. Их позиция была в стиле «иди на все четыре стороны»: они не стали бы жаловаться, какой бы путь Махиру ни выбрала. Ей просто дали деньги со словами: «Делай что хочешь, но под свою ответственность», полностью бросив на произвол судьбы.

И Махиру лучше всех понимала, что это не имело ничего общего с поощрением независимости или уважением ее желаний. Ничего позитивного в этом не было.

— Ты так думаешь? Оглядываясь назад, я понимаю, что они проявили ко мне хоть немного сострадания, приставив ко мне Коюки-сан. Хотя это не значит, что как пострадавшая сторона я могу оправдать их поступки.

— …Угу.

Махиру, которая не жаловалась на прошлое, а просто принимала его как данность, в отличие от нахмурившегося Аманэ, слегка и с надеждой улыбнулась.

— Тем не менее, встреча с Коюки-сан стала настоящим сокровищем в моей жизни. Как, конечно же, и встреча с тобой.

— Для меня тоже.

Махиру больше не нуждалась в своих биологических родителях. Она всё для себя решила и выбрала заботиться о тех людях, которые дорожат ею сейчас.

Когда она уверенно назвала встречи с Коюки и Аманэ «сокровищами своей жизни», в ней сиял такой ослепительный свет, который невозможно было даже вообразить в те моменты, когда она с мрачным, словно грозовая туча, лицом рассказывала о своих родителях.

— Так что меня это не особо волнует. …Было бы ложью сказать, что меня это совсем не задевает, но сейчас для меня действительно не имеет значения, как эти люди ко мне относились.

— Понятно.

— Какой же ты беспокойный. Ты ведь хотел затронуть тему моих родителей, но засомневался, а потом подумал, что если будешь запинаться и подбирать слова на людях, мне будет только тяжелее, и поэтому спросил как ни в чем не бывало, верно?

— То, что ты читаешь меня как открытую книгу, немного пугает.

— Это ведь ты, как я могу тебя не понимать?

— Ожидаемо от великой Махиру-сама.

— Эй!

— Кстати, если тебе действительно понадобится опекун, приедут мои родители.

Было очевидно, что Саё или Асахи не появятся, но если учитель будет категорично настаивать на встрече с участием родителей…

В роли опекуна мог выступить кто угодно, лишь бы он выполнял соответствующие функции. Если придут родители Аманэ, чтобы выслушать учителя, никаких проблем возникнуть не должно.

Разумеется, лучшим вариантом была бы Коюки, но из-за слабого здоровья это казалось маловероятным. К тому же, за подарок на недавний День матери она поблагодарила не по телефону, а по электронной почте, что указывало на проблемы как с занятостью, так и с самочувствием.

В таком случае оставалось лишь доверить это Шихоко и отцу.

Аманэ на полном серьезе стал раздумывать, не посоветоваться ли ему с родителями, а Махиру, видимо, сочтя его слова за шутку, сдержанно рассмеялась.

— Хи-хи, спасибо.

— Нет, я серьезно. Они с радостью приедут, знаешь ли.

— Я очень ценю это, но, правда, всё в порядке. Мне было даже как-то неудобно, но в то же время очень приятно, что они приехали в прошлый раз. Если они сделают для меня что-то еще, мне будет совсем стыдно.

— Ну, раз так, то ладно. Хотя моя мама, зная ее, наверняка расстроится: «Как же так, должность официальных родителей Махиру-тян уплывает из рук!»… Куда она так торопится?

«Официальные» — это еще слишком громко сказано. Вот «временные» или «фактические» — это понятно.

— Хотя, о чем это я? Она и так уже обращается с тобой как с дочерью. Это похоже на осаду замка: сначала засыпают внешний ров.

— …И то верно.

Хотя Аманэ и сам преуспел в «осаде», ведь без ведома Махиру он уже фактически получил от Саё и Асахи разрешение забрать ее к себе, но Махиру об этом знать было необязательно.

Оправдывая себя тем, что все это делается ради того, чтобы официально принять Махиру в семью Фудзимия, Аманэ кивнул. Однако Махиру, смутившись, опустила взгляд, отчего он невольно остановился.

— Что-то не так?

— Нет… Просто я так счастлива.

Она явно радовалась тому, что к ней относятся как к дочери, но после того, как Шихоко в прошлый раз буквально осыпала ее материнской любовью, Аманэ казалось, что она могла бы уже и привыкнуть.

— Если она начнет тебя утомлять, ты только скажи. Я прослежу, чтобы она соблюдала субординацию.

— Она меня ничуть не утомляет, я ей очень благодарна.

— Если ты будешь так говорить, она войдет во вкус и начнет лезть к тебе еще больше, так что держи дистанцию.

— А я и не против.

— Махиру, ты так хорошо умеешь раззадоривать людей… Надеюсь, она тебя не затискает.

Было вполне вероятно, что в будущем Шихоко, умиляясь очарованию Махиру, начнет обнимать ее без остановки, так что Аманэ предпочел бы, чтобы она приберегла эту милую кротость только для него.

Он на полном серьезе велел ей быть осторожнее, но Махиру, то ли не понимая всей серьезности ситуации, то ли просто не осознавая масштаб сорвавшейся с цепи энергии Шихоко, с искренней радостью на лице обронила: «Но мне это нравится».

Интересно, понимает ли она, во что ввязывается?

(А ведь любовь семьи Фудзимия чертовски тяжела).

Уж если они что-то решили, то никогда не отпустят.

«Со временем она поймет», — усмехнулся Аманэ, полный решимости постепенно приучать Махиру к этой мысли. Но тут из кармана ее школьной формы раздался электронный звонок, заставивший его округлить глаза.

В последнее время люди чаще общались через мессенджеры, и мелодии звонков стали редкостью, но сейчас это был стандартный рингтон обычного телефонного вызова.

Махиру взглянула на экран, но номер был ей незнаком, и она озадаченно склонила голову.

С первого взгляда было ясно, что это не международный номер для спама и не бесплатный номер, который часто используют мошенники. Обычный номер с кодом города.

Быстрый поиск в браузере показал, что этот номер принадлежит одной из больниц.

Сама Махиру явно не имела ни малейшего понятия, кто это мог быть, но почему-то подкравшиеся со спины тревога и беспокойство заставили сердце Аманэ тревожно сжаться.

Махиру робко нажала кнопку ответа и приложила телефон к уху.

— Да, алло.

Не скрывая замешательства, Махиру ответила на звонок и, все еще в недоумении, прислушалась к голосу на том конце.

— Да, я его дочь, но…

Звонок, похоже, не был ошибочным. Услышав слетевшие с губ Махиру слова, полные нерешительности, Аманэ пристально на нее посмотрел.

Раз прозвучало это слово, значит, звонящий имел отношение к кому-то из ее биологических родителей.

А раз звонили из больницы, это означало…

— …Что?

Это был совсем тихий, застигнутый врасплох, растерянный голос.

— …Отец попал в больницу?

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

* * *

В телеграмме информация по выходу глав. Также если есть ошибки, пиши ( желательно под одной веткой комментов).

Телеграмм канал : t.me/NBF_TEAM

Поддержать монетой переводчика за перевод : pay.cloudtips.ru/p/79fc85b6