К сожалению, Шюто не удалось вернуться пораньше.

Встреча с Шинодзукой, судя по всему, затянулась, и он вернулся, когда приготовления к ужину были почти завершены, так что поберечь силы Аманэ не вышло.

— …С возвращением.

Аманэ, у которого как раз выдалась свободная минутка, вышел его встретить. Заметив, что степень усталости сына явно выходит за рамки обычной, Шюто лишь слегка и горько усмехнулся.

— Я дома. …Кажется, ты совсем вымотался?

— Тут просто кое-кто в одиночку шумит за десятерых.

— Шихоко-сан всегда молода душой, нам бы у неё поучиться.

Аманэ недвусмысленно намекал: «Сделай уже что-нибудь со своей женой», но Шюто, продолжая улыбаться, похоже, совершенно не собирался отчитывать Шихоко, которая устроила праздник на одного человека.

— Ты же просто сдался.

— Я люблю Шихоко-сан в том числе и за её жизнерадостность.

— Ах да, ты же у нас именно такой.

Собственно, это было очевидно: Шюто души не чаял в своей жене, хоть и не потакал ей абсолютно во всём, обладал достаточным великодушием, чтобы прощать ей очень многое.

Впрочем, когда нужно, он умел натянуть поводья и взять ситуацию под контроль, так что, видимо, сейчас он просто счёл это излишним.

— Ты ведь и сам такой.

— Махиру не шумная.

— Она тихая, вы с ней идеально подходите друг другу.

— …Раздражаешь.

— Ой-ой, а ведь по сравнению с Шихоко-сан я ещё очень даже тихий.

Он ведь прекрасно понимал, что именно Аманэ имел в виду. Эта его манера мягко уходить от темы, попутно поддразнивая собеседника, делала его крепким орешком, и сын едва не цокнул языком, разозлившись на дурную привычку отца. Однако он сдержался, услышав раздавшийся за спиной голос:

— Что-о? Вы обо мне говорите?

Видимо, Шихоко тоже вышла в прихожую встретить Шюто. Махиру с ними не было, так как сейчас она вовсю орудовала на кухне в качестве шеф-повара.

— Мы говорили о том, что Шихоко-сан сегодня всё такая же энергичная.

Всё зависит от того, как преподнести. Он умудрился вырезать только самую красивую часть, сгладив углы и завуалировав всё исключительно позитивными, расплывчатыми и мягкими формулировками.

Зная характер Шюто, Шихоко понимала, что в его словах нет ни капли сарказма и он просто мастерски всё интерпретировал. Поэтому, не став допытываться, в каком же контексте это прозвучало, она расплылась в по-настоящему лучезарной улыбке и заявила:

— Ещё бы!

— Раз здесь Махиру-тян, энергия просто обязана бить ключом!

— Вот только из-за этого я остался не у дел.

Энергия била ключом настолько, что Аманэ не мог вставить ни слова; его оттеснили на задний план и то и дело чуть не сносило волнами её шуточек. Интересно, что она об этом думает?

— Ой, ну в том, что ты не проявляешь инициативу, виноват только ты сам.

— Я не настолько бестактен, чтобы мешаться в День матери.

— Ого. Ты, конечно, всё ещё мой милый ребёнок, но Махиру-тян превосходит тебя в милоте просто безоговорочно.

— Если Аманэ видит, что Шиина-сан счастлива, он всегда отдаёт ей приоритет. Вот она, любовь.

— Неужели родители просто физически не могут не дразнить своих детей?

— Я не дразню. Просто думаю о том, как сильно ты дорожишь Шииной-сан.

— Не дорожил бы, не стал бы так стараться.

— Тут не поспоришь. А вы, Шихоко-сан, прекратите ухмыляться.

— Хорошо-о.

«Мог бы остановить её и пораньше», — Аманэ бросил слегка обиженный, влажный взгляд на Шюто, который мягко укорил жену, призывая не перегибать палку с поддразниваниями. Однако, заслышав со стороны гостиной знакомые шаги, он тут же вернул лицу привычное выражение.

В следующее мгновение Махиру, видимо, закончившая с основной частью дел, выглянула в прихожую прямо в фартуке. Аманэ решил категорически проигнорировать ухмыляющуюся рядом Шихоко.

— Шюто-сан, с возвращением. Вы закончили свои дела?

— Полагаю, здесь уместно сказать: «Я дома»? Да, я со всем разобрался. Прости, что времени осталось так мало, хотя ты специально нас пригласила.

— Нет, что ты, ничуть!

— В любом случае, на сегодня планов у меня больше нет, так что я намерен хорошенько отдохнуть в этом доме. Не возражаешь?

— Разумеется. 

На очаровательную, но при этом абсолютно искреннюю, не наигранную улыбку кивнувшей Махиру Шюто ответил такой же тёплой улыбкой.

Характером Махиру в чём-то была больше похожа на Шюто, чем сам Аманэ, вот только интересно, замечали ли они это сами?

«Ну, ладят они отлично, и слава богу», — подумал Аманэ. И пока он наблюдал за этими двумя, излучавшими ауру умиротворения, стоявшая рядом Шихоко не выдержала и издала смешок.

— Чего смеёшься?

— Да так, просто подумала, что она уже совершенно привыкла сюда приходить.

— …Что в этом такого?

— А я разве против?

Может, она и не против, но Аманэ такое поведение Шихоко совершенно не устраивало.

— Что-то случилось?

— Ну, даже не знаю.

Шюто, похоже, всё прекрасно понял, но, проявив заботу об Аманэ, не стал вдаваться в подробности. Сам же Аманэ лишь незаметно для Махиру зыркнул на Шихоко и, спасаясь от взгляда девушки, ретировался в гостиную.

Ужин, на котором собрались все четверо — довольно редкое событие, — выдался на славу.

Как и обещала, Махиру решила оказать гостям должный приём, поэтому выставила на стол блюда куда более изысканные и роскошные, чем те, что они ели обычно.

Она уделила внимание цветовой гамме, ни на грамм не пожертвовав вкусом, так что даже Аманэ, привыкший к готовке Махиру, глядя на этот стол, невольно предвкушал нечто особенное.

— Эм, не уверена, что могу смело заявить, что превзошла саму себя… но я вложила в готовку все свои силы, так что позвольте мне угостить вас.

Было странно слышать об отсутствии уверенности при виде столь безупречно накрытого стола, но, как ни крути, угощать других людей — это совершенно иной уровень волнения.

— Можешь смело быть уверенной в себе. Уж я-то лучше всех знаю, насколько вкусно ты готовишь. Я гарантирую.

— Я предвкушаю этот ужин даже без гарантий Аманэ. У этого мальчика очень взыскательный вкус, так что, Махиру-тян, можешь нисколько не сомневаться.

— Папа потрясающе готовит, вот я и стал таким гурманом.

И Шихоко, и Шюто умели готовить и часто делали это по очереди. Однако именно Шюто нередко подавал сложные блюда или блюда других стран, позволяя познакомиться с палитрой вкусов, отличной от традиционной японской кухни.

Кроме того, в целях обучения застольному этикету Аманэ довольно часто водили в хорошие рестораны, поэтому он сам прекрасно осознавал, что его вкусовые рецепторы стали острее, а требования к еде — строже.

— И почему это про меня никто не вспоминает?

— Да потому что ты профи в том, как накормить ораву сорванцов! Было вкусно, но у тебя всегда в приоритете стояло количество!

— Ну да, тут ты прав!

В основном готовила Шихоко, но, поскольку они оба работали, в отличие от Шюто, который чаще стряпал по выходным, она делала упор на скорость, объём и питательность, поэтому в плане изысканности вкуса её блюда неизбежно уступали.

Аманэ не мог лгать, когда дело касалось вкуса, поэтому отдавал предпочтение отцу, но именно Шихоко заботилась о том, чтобы растущий организм получал все необходимые витамины и элементы.

У обоих подходов были свои плюсы и минусы, да и Аманэ был просто безмерно благодарен за то, что они вообще находили время готовить, несмотря на занятость.

— Зато ты всегда ел с хорошим аппетитом. Наверное, поэтому так вымахал.

— Я правда рад, что в этом пошёл в вас обоих.

— В этом?

— Ты сегодня прям бросаешься на каждое слово.

Аманэ вовсе не пытался задеть её, но Шихоко умудрилась найти подвох даже там, где его не было, заставив парня лишь пожать плечами.

— Сегодня День матери, а тебе не хватает почтительности.

— Уж простите. Буду обхаживать вас верой и правдой.

— Я бы предпочла, чтобы меня обхаживала Махиру-тян!

— Эй.

— Хи-хи.

«Так ты хочешь, чтобы я выполнял сыновний долг, или нет?» — прищурившись, безмолвно спросил Аманэ. Впрочем, по опыту он знал, что Шихоко просто нравится весело над ним подшучивать, поэтому лишь тяжело вздохнул.

И хотя ему было что на это возразить, настоящее гостеприимство заключалось в том, чтобы потакать желаниям главной виновницы торжества — пусть День матери и наступал лишь завтра.

«Ладно, хотя бы сегодня», — подумав так, он предложил родителям-гостям отведать только что поданные блюда. Те аккуратно сложили ладони, выразив благодарность за еду, и приступили к трапезе.

— Мм, вкусно.

Начали они с пинчос, поданных в качестве закуски. Это были не просто нанизанные на шпажки или положенные на хлеб овощи и морепродукты; Махиру мастерски подобрала сочетания, подчеркнув естественный вкус ингредиентов, так что рука сама тянулась за следующей порцией.

— Я рада, что вам понравилось.

Услышав искреннюю похвалу, Махиру, которая всё же немного нервничала, заметно расслабилась.

— Ещё как понравилось! Если бы к этому прилагалось вино, было бы просто идеально.

— Давай без разгона с самого начала. Понятно, что к такому меню оно бы отлично подошло, но не требуй выпивку в доме несовершеннолетнего.

— Уф, как жаль. Значит, придётся найти повод, чтобы ты приготовила это снова. Правда, для этого нужно, чтобы либо Махиру-тян стала совершеннолетней, либо вы приехали к нам в гости.

— Если вы не против моей стряпни, то с радостью.

— Махиру, не балуй её.

— Ну что тебе сто-оит? Тебе не понять, ведь ты ешь еду Махиру-тян каждый день. В кои-то веки на День матери можно и порадовать!

— Только вот День матери ещё не наступил.

— Ну, значит, завтра потребую от тебя ещё больше сыновней почтительности.

— Да-да, премного благодарен.

— Ну вот, с тобой вообще не весело.

И откуда столько энтузиазма, словно она уже выпила, хотя алкоголя и в помине не было?

Аманэ бросил взгляд на «стопор» в надежде на спасение, но тот лишь лучезарно улыбался, не выказывая ни малейшего намерения её останавливать.

Сыновье чутьё подсказывало: отец просто счастлив видеть, как весело Шихоко. В девяти случаях из десяти он и пальцем не шевельнёт.

Да и сам Шюто уплетал стряпню Махиру за обе щеки, так что, видимо, искренне не видел причин для вмешательства.

Похоже, для собственного же душевного спокойствия Аманэ проще было сдаться и пропустить всё мимо ушей.

«Раз уж у нас День матери, пусть развлекается, пока Махиру это не напрягает…» — придя к этому смиренному выводу, Аманэ тоже принялся за еду, чтобы заглушить лёгкую, но настойчивую пустоту в желудке.

Хоть он и помогал на кухне, вкус блюд, приготовленных Махиру, был просто идеальным для Аманэ.

Видимо, из-за родства вкусы у Шюто и Шихоко были схожи с его собственными: они ели с таким сияющим видом, будто их настроение взлетело процентов на двадцать выше обычного. Глядя на них, Махиру тоже расцветала. За столом воцарилась невероятно уютная атмосфера.

— Вкуснота. Даже я не знаю этого блюда.

— Это слегка изменённый рецепт традиционного испанского блюда…

Репертуар Махиру пополнялся как благодаря урокам Коюки-сан, так и её собственным кулинарным изысканиям, так что в её голове хранилось столько рецептов, что удивлялся даже Шюто.

Аманэ тоже понятия не имел, что она приготовила на этот раз; название оказалось для него настолько незнакомым, что он на полном серьёзе и без малейших колебаний закинул его в поисковик.

На вкус блюдо отдавало экзотикой, но при этом не казалось чуждым — Махиру слегка японизировала его, доведя приправы до идеального баланса, который пришёлся Шюто по вкусу.

— Не поделишься рецептом? Шихоко-сан, похоже, тоже в восторге.

— Мы такое дома почти не готовим. Как же вкусно.

— Я очень рада, что вам понравилось. Позже обязательно скину рецепт. А ты не мог бы поделиться рецептом той паэльи, которой угощал меня в прошлом году? Она была гораздо вкуснее той, что готовлю я…

Видимо, стряпня Шюто ей тоже пришлась по душе, раз она захотела узнать вкус их семейного блюда. Шюто с готовностью кивнул; атмосфера была поистине умиротворяющей.

Будто так было с самого начала.

— Совсем как родная, надо же…

Аманэ прищурился, глядя на этот мягкий, тёплый, словно светящийся изнутри мирок. Шихоко, разделяя его чувства, расплылась в улыбке и усмехнулась: «И не говори».

— Прямо семейная идиллия.

— Э-это большая честь для меня.

— Да мы уж давно это поняли. У нас дома всё было точно так же.

Когда прошлым летом он привёз Махиру в родительский дом, она поразительно быстро освоилась и влилась в семью Фудзимия так, словно всегда была её частью.

Оглядываясь назад, Аманэ понимал, что такое будущее было предопределено ещё тогда — они приняли её как нечто само собой разумеющееся. Впрочем, самой Махиру, видимо, просто не хватало спокойствия, чтобы осознать это.

— М-может, и так, но…

— У нас дома ты можешь чувствовать себя так же расслабленно, знаешь? Жаль только, в этом году не получится приехать.

— Времени совсем нет, мы по уши в делах.

— Отчасти поэтому мы и приехали сюда. Всё-таки хочется повидаться вживую, разве нет?

— Именно. Рад видеть, что у тебя всё отлично.

— Ещё как здоров. И повода для беспокойства нет.

Аманэ понимал, что родители переживают за него, но сейчас его уже было не так-то просто выбить из колеи, да и физически он чувствовал себя превосходно.

Благодаря подработке и спорту он окреп и стал куда активнее, чем на первом году обучения, совершенно не страдая от усталости. Он даже с гордостью мог заявить, что живёт полной жизнью.

«Действовать — как физически, так и морально — это действительно важно», — сейчас Аманэ в полной мере постигал эту, казалось бы, простую, но неочевидную истину.

— Зная тебя, я думала, ты будешь скрывать, если что-то случится. Какое облегчение, что всё действительно в порядке. У тебя всё даже лучше, чем просто в порядке.

— Вы мне совсем не доверяете.

— Так ты с детства таким был. Помнишь, как ты упал, строил из себя храбреца, сдерживал слёзы, а ночью канючил, что тебе бо-ольно?

— Ла-ла-ла, ничего такого не помню.

Аманэ театрально закрыл уши руками, сгорая со стыда от того, что Шихоко вытаскивала на свет его тёмное прошлое и позорные истории при малейшем поводе. Шихоко в ответ лишь опустила уголки бровей и весело рассмеялась.

— Махиру-тян, он парень крепкий, но натура у него тонкая, так что приглядывай за ним, чтобы не раскисал, хорошо?

— Разумеется.

Махиру отложила приборы, выпрямилась и с абсолютно серьёзным видом кивнула. Аманэ недовольно зыркнул на Шихоко, возмущённый столь низким кредитом доверия, однако во взгляде матери, направленном на него, не было и тени насмешки.

— Аманэ, тебя это тоже касается. Махиру-тян тоже склонна держать всё в себе, так что будь внимательнее. Самое время проявить свою надёжность.

— Я глаз с Махиру не спускаю, так что можете не волноваться.

Почувствовав тепло от того, что Шихоко одинаково переживала и за него, и за Махиру, Аманэ картинно пожал плечами, всем своим видом показывая, что её тревоги беспочвенны.

Насколько он надёжен, судить не ему, а Махиру, но то, что она склонна всё терпеть, Аманэ понимал лучше, чем кто-либо другой, безо всяких напоминаний со стороны.

Именно поэтому он никогда не забывал обсуждать с ней всё на свете, всегда старался найти, вытащить на поверхность и пролить свет на желания, так искусно спрятанные в самых глубинах души Махиру.

— Эм, ну, Аманэ-кун всегда за мной присматривает и заботится обо мне… так что вам правда не о чем переживать.

— Ну, тогда ладно! Но если этот оболтус вдруг не оправдает доверия, всегда можешь положиться на меня!

— Эй, обижаешь.

— Есть вещи, которые могут понять только девочки.

— Девочки, говоришь.

— Хочешь что-то сказать?

— Никак нет.

Как сын, глядя на свою давно повзрослевшую мать, он бы очень хотел заметить, что она уже вышла из того возраста, когда можно приписывать к себе слово «девочка», но навлекать на себя её гнев ему совершенно не хотелось.

Он вспомнил предупреждение Шюто о том, что возраст — запретная тема для женщин, и, хотя всё прекрасно понимал, удержаться от колкости было сложно.

— Х-хи-хи-хи.

То ли Махиру позабавило, как Шихоко задавила Аманэ авторитетом, то ли ещё что, но она прикрыла рот рукой и прищурилась, вздрагивая плечами в очевидном приступе смеха.

— Хватит смеяться.

— Само вырвалось. Вы такие дружные, это просто чудесно.

— И как ты пришла к такому выводу?

— Всё ведь очевидно. Вы отлично ладите, а Шихоко-сан молода душой ничуть не меньше твоего, Аманэ-кун. Правда ведь, Шюто-сан?

— Абсолютно.

— Звучит так, будто она ведёт себя не по возрасту.

— Это ты во всём ищешь подвох! Махиру-тян никогда бы такого не сказала! В самом деле, Аманэ, бери пример с Махиру-тян.

— Тебе бы тоже не помешало взять с неё пример. В плане скромности, женственности и всё такое.

— Как ты вообще с матерью разговариваешь?

— Прошу проще-ения.

Глядя на эту перепалку между Аманэ и Шихоко, Махиру, видимо, окончательно рассмеялась: отвернувшись, она отчаянно пыталась подавить дрожь от смеха, при этом ни на секунду не теряя своего изящества.

Возможно, для неё, непривыкшей к подобным диалогам, это было в новинку, но стоило ли так смеяться?.. В груди Аманэ поселилось странное, щекочущее чувство, словно кто-то легонько провёл по самому сердцу.

— Ишь ты, какой наглец вымахал. Ну и ладно, пойду лучше тискать свою очаровательную доченьку.

— Махиру, можешь смело включать режим бунтующего подростка.

— Я-я бы не стала…

— Да нормально всё, скажи ей прямо: «Не липни ко мне!»

— «Потому что вместо неё это буду делать я»… так, что ли?

— Не придумывай за меня реплики. Хотя я не против.

— Вот видишь, будешь.

— У меня нет причин этого не делать.

— Ого-го, так вот как у вас всё устроено, Махиру-тян.

— Именно так, Шихоко-сан.

— Почему на моей стороне никого нет?

Как ни посмотри, они спелись куда лучше, чем мать с сыном.

«Тогда, может, стоит заключить мужской союз?» — Аманэ посмотрел на отца, но Шюто продолжал лучезарно улыбаться, сохраняя абсолютный нейтралитет. Иными словами, союзников у Аманэ не предвиделось.

И пока Аманэ сокрушался о том, почему его предали и родители, и собственная девушка, смех остальных троих слился в единый хор, разнесшийся по комнате.

Ужин, на котором Аманэ не покидало лёгкое ощущение, будто он играет на чужом поле, подошёл к концу. Поручив рвущуюся помочь Махиру родителям, парень с лёгкостью разделался с весьма утомительной задачей — уборкой после приёма гостей, вытер руки и, поставив напитки на поднос, вернулся в гостиную.

Именно в такие моменты он хотел, чтобы Махиру отдыхала, поэтому порывался взять всё на себя. Однако она всё равно беспокоилась и то и дело поглядывала в его сторону, так что, раскладывая остатки еды по контейнерам, Аманэ невольно и горько усмехнулся.

«Не стоит так переживать», — Шюто и Шихоко, похоже, поняли его настрой и завладели вниманием Махиру, отвлекая её от кухни. И хотя Аманэ был этому рад, ему всё же было немного совестно за то, что в День матери (точнее, накануне) он заставил её так суетиться и волноваться.

С этими мыслями Аманэ внёс напитки в наполненную дружелюбной атмосферой гостиную и опустился на диван рядом с Махиру.

— Что тут у вас за веселье?

— Спасибо, Аманэ-кун. Э-эм, ну…

— Ой, а ты правда хочешь знать?

Поскольку угощения были довольно сытными, Аманэ рассудил, что освежающий ячменный чай придётся как нельзя кстати. Расставляя стаканы на столе, он испытующе взглянул на мать и в ответ получил ехидную ухмылку.

— Вы наверняка перемывали косточки мне и вспоминали моё детство.

— У кого-то завышенное самомнение. Хотя ты прав.

— Значит, дело не в самомнении, а в моей проницательности. И вообще, каждый раз выезжать на этой теме — как-то неоригинально.

— Ишь как заговорил. И как бы ты развлёк публику, а, Аманэ?

— Ну, даже не знаю, может, рассказать парочку историй о твоих провалах? Насколько я помню, косяков за тобой числится немало. Счёту не поддаются.

— …Смеяться над чужими промахами — это ведь нехорошо, правда?

— Чья бы корова мычала.

«Могла бы хоть сейчас обернуться на своё поведение», — демонстративно вздохнул Аманэ и смочил губы ячменным чаем.

Только что она вовсю развлекала гостей историями, о которых Аманэ предпочёл бы забыть, поэтому он укоризненно посмотрел на мать, мол: «Надеюсь, ты не будешь возмущаться, если я отвечу тебе тем же?» — на что та лишь отвернулась.

«Убегать в такой момент — это подлость», — подумал Аманэ, но, понимая, что Махиру, скорее всего, сама хотела послушать эти истории, решил ограничиться лишь осуждающим взглядом.

— Махиру, я потом допрошу тебя и узнаю, о чём вы тут болтали.

— …Н-ни о чём таком странном.

— Да неужели? Ну ладно.

Она отвела взгляд с таким выражением лица, по которому было проще простого догадаться: папка Махиру под названием «Аманэ-кун» явно пополнилась новыми файлами. У Аманэ возникло желание устроить допрос с пристрастием и Шихоко — этому бесконечному генератору неловких историй, но он сдержался.

Решив, что время пришло, он легонько ткнул Махиру в руку, подавая знак. Девушка с запозданием спохватилась и поспешно повернулась к Шихоко и Шюто.

Родители непонимающе уставились на них. Аманэ лишь тихо усмехнулся, встал и принёс из своей комнаты два бумажных пакета.

— Хоть праздник и завтра, я подумал, что лучше вручить сейчас. Вот, мы приготовили подарки на День матери, держите.

Поскольку одного лишь званого ужина было недостаточно, они, как и каждый год, подготовили подарки.

К счастью, в этот раз они довольно быстро определились с выбором, и Аманэ оставил их у себя, спрятав в своей комнате, где их было сложнее всего найти.

Передав Махиру её пакет, Аманэ стал наблюдать, как она бережно приняла его и с величайшей почтительностью протянула Шихоко.

— Это от меня. Э-эм, ты часто их носишь, поэтому…

Шихоко извлекла содержимое пакета, и на свет показался яркий платок, изящно упакованный в прозрачную обёртку.

То ли из-за профессии, то ли из личных предпочтений Шихоко обожала наряжаться и часто собирала различные аксессуары. Украшения, сумки, обувь, шляпки — у неё находился вариант под любое настроение, время, место и повод, и шейные платки тоже входили в эту коллекцию.

— Ого, платок! Я так люблю их собирать, часто повязываю на пояс или использую для яркого акцента, так что я очень рада~

— Надеюсь, он вам подойдёт.

— Ещё как подойдёт! А даже если и нет, я просто придумаю, как его обыграть!

На самом деле, даже те цвета, которые на первый взгляд ей совершенно не шли, Шихоко мастерски вписывала в образ, играя с фасонами, оттенками и фактурой тканей. В такие моменты в ней отчётливо чувствовался профессионализм.

К тому же, шёл он ей или нет — раз подарок был от Махиру, он был обречён стать её любимым аксессуаром на каждый день, поэтому Аманэ легонько похлопал девушку по спине, всем своим видом говоря, что ей не о чем волноваться.

Вслед за смущённо отводящей взгляд Махиру, Аманэ тоже протянул свой подарок сияющей от радости Шихоко, опасаясь, как бы тот не испортил ей настроение.

— А это от меня. Полагаю, у тебя уже есть нечто подобное, но лишним не будет — сможешь менять.

Аманэ выбрал дорожный органайзер для украшений.

В отличие от большой шкатулки для дома, которую он когда-то подарил Махиру, это был прочный, размером с ладонь футляр, предназначенный для безопасной перевозки нескольких драгоценностей.

Его главной особенностью была прочность, благодаря которой не придётся переживать за сохранность содержимого в сумке. К тому же он был выполнен из натуральной зернистой кожи, а значит, первоначальный цвет и текстура будут радовать глаз ещё очень долго.

Аманэ знал, что у Шихоко уже есть дорожный органайзер для аксессуаров, но иметь несколько вариантов всегда полезно. К тому же он догадывался, что коллекция её украшений будет только расти, так что такой подарок лишним точно не станет.

Хотя, если Шюто решит прибрать к рукам монополию на подарки и в этой сфере — пусть так, она всегда сможет хранить в нём что-нибудь другое.

— Ой, какая прелесть. Вы с Махиру-тян вместе выбирали?

— Уж простите, что это исключительно мой вкус.

Поскольку Махиру была занята, он решил выбрать подарок сам, ориентируясь на любимые цвета и фактуры Шихоко, но всё равно не был до конца уверен, придётся ли органайзер ей по душе.

— Вовсе нет, я очень рада. Попозже переложу свои вещички в него.

— Я вовсе не заставляю тебя им пользоваться. Только если он правда тебе понравился.

— Да, и именно поэтому я буду им пользоваться!

— …Ну, раз так.

— Именно так.

Шихоко ответила с гордо выпяченной грудью. Аманэ почувствовал себя немного неловко и отвёл взгляд, но мать, видимо, уловив его состояние, лишь задорно рассмеялась.

Шюто и Махиру подхватили её весёлый смех, а Аманэ, в качестве единственной возможной контратаки, окинул их всех обиженным взглядом.

— Хи-хи, День матери — это так здорово.

Поскольку родители планировали остаться на ночь, Махиру завершила свой визит в квартиру Аманэ чуть раньше обычного и ушла домой.

Шихоко не скрывала своего сожаления и пыталась её задержать, но Аманэ, руководствуясь здравым смыслом и тем фактом, что Шюто тоже был здесь, решил, что засиживаться не стоит, и проводил девушку.

— Только вот День матери ещё не наступил.

Она вдоволь натискалась с Махиру, поела вкусной еды, освежилась в ванне и теперь с абсолютно счастливым видом и аурой полного блаженства сидела на расстеленном в гостиной футоне и смеялась. Аманэ, устроившийся поодаль на диване, не удержался от колкости.

Программа их гостеприимства была настолько насыщенной, будто сегодня и вправду был День матери, хотя на самом деле праздник выпадал на второе воскресенье мая — то есть на завтра.

— Но ведь сегодня почти как сам праздник, правда? Шюто закончил свои дела, а завтра нам уже пора возвращаться.

— Искренне благодарю вас за то, что проделали такой путь.

— Да пустяки! Скорее уж, мы безумно благодарны за приглашение. Мы были так взволнованы!

— Охотно верю.

Хоть он и не переживал так сильно, как Махиру, услышать это от неё лично было всё равно облегчением.

Радуясь в глубине души тому, что поездка не стала для Шихоко обузой или тягостью, Аманэ посмотрел на мать, которая всё ещё пребывала в прекрасном настроении.

— На всякий случай спрошу: есть ещё что-то, чего бы тебе хотелось?

Он накрыл стол, разделил с ними радость семейного очага, вручил подарки.

И всё же ему казалось, что он так и не смог в полной мере отплатить за всё. За то, что они приехали. За то, что вырастили его. За море подаренной любви. За то, что уважали Аманэ таким, какой он есть. И за то, что приняли Махиру как ту единственную, что навсегда заняла место в его сердце.

Пусть он и не мог высказать всего этого вслух, но Аманэ был безмерно благодарен родителям.

Он был искренне признателен им за подаренную жизнь, за то, что ему повезло родиться в такой счастливой семье.

Объяснить всё это словами было невозможно, да и смущение брало верх, поэтому он и задал такой небрежный вопрос. Но Шихоко, словно прочитав все внутренние терзания Аманэ, посмотрела на него с лёгким и нежным выражением лица.

— Хм-м, ну… Я хочу, чтобы вы оба были здоровы и счастливы.

— Я не об этом.

— Ещё как об этом! Лучший сыновний долг — это когда ребёнок растёт здоровым и счастливым, а потом отправляется в самостоятельное плавание. Нам не нужно, чтобы вы делали для нас что-то особенное. То, что вы остаётесь собой и без тревог покидаете родительское гнездо, — уже самая большая награда.

От слов Шихоко, которая произнесла всё это с улыбкой, не требуя ничего взамен, словно это было самой естественной вещью на свете, у Аманэ защипало в глазах. Сдерживая слёзы, он крепко сжал губы.

— …Но ведь я ещё не покинул гнездо. Получается, я не могу вернуть долг.

— Это верно. Ты всё ещё ребёнок. Так что смело полагайся на нас.

— И что же нам тогда делать сейчас?

— Хм-м, и что же?

— В каком смысле?

Не давать готовый ответ, а заставлять думать своей головой — такова была традиция семьи Фудзимия, ну или, вернее, привычка, зародившаяся ещё в детстве.

И даже когда Аманэ вырос, она никуда не делась.

— Может, тебе просто стоит сделать то, что ты сам считаешь нужным? И тогда, я уверена, мне это тоже будет приятно.

— То есть лишь «наверное».

— Ну, я ведь не могу обещать, что приму абсолютно всё. Если мне не понравится, я так и скажу, и тогда уж попробуешь снова.

«Ошибайся на здоровье, пока эти ошибки можно исправить», — беззаботно заявила Шихоко. Аманэ немного пожевал губы, а затем озвучил скромный вариант благодарности, который ему всё-таки удалось из себя выдавить.

— …Тогда я разомну тебе плечи.

Он понимал, что это звучит до нелепости банально.

Крошечная, скромная благодарность, напоминающая помощь детсадовца. Даже не благодарность, а так — сущий пустяк, простой жест заботы.

Но Шихоко не стала говорить, что это неправильный ответ. Напротив, она расплылась в счастливой улыбке.

— Ой, а у меня сегодня нет с собой купона на массаж.

— Я бы предпочёл, чтобы ты их выбросила.

Шихоко повернулась к нему спиной. Аманэ соскользнул с дивана, уселся на колени позади неё и потянулся к её хрупким плечам.

Спина, которая в детстве казалась ему такой большой и широкой, сейчас выглядела совсем маленькой и беззащитной. И всё же Аманэ понимал, что эта спина навсегда останется для него самой надёжной опорой в мире.

— Ну уж нет, это важные воспоминания! Конечно же, я буду бережно их хранить!

— Сжалься.

— Хи-хи. Станешь родителем — поймёшь. Такие вещи хочется сохранять на память.

— …Ну-ну.

— Эй, полегче с леди.

Аманэ слегка перестарался с силой нажатия, но боли это, видимо, не причинило, поэтому в ответ прилетело привычное шутливое замечание.

Стараясь не сломать эти крошечные плечики и в то же время вкладывая в массаж безмолвное требование: «Выкинь их уже», Аманэ тщательно разминал мышцы, сняв с них усталость, о которой мать никогда бы не обмолвилась. В этот момент из коридора послышались шаги.

— Ого, проявляем сыновний долг? Какая прелесть.

Шюто, который сегодня принимал ванну отдельно от Шихоко, видимо, тоже закончил с водными процедурами. С румянцем на щеках он подошёл поближе и с тёплой улыбкой наблюдал за ними. Шихоко поманила его рукой, приглашая сесть рядом.

— Шюто, тоже хочешь массаж? Давай, Аманэ, вперёд. У Шюто-сана из-за работы наверняка все плечи затекли, займись им!

— И куда только делся повод под названием «День матери»?

— Да пусть это будет просто День сыновнего долга! Почему бы не отпраздновать День отца чуть пораньше?

— И то верно. Пожалуй, позволю ему поухаживать за мной.

Подхватив идею жены, они оба с готовностью подставили свои спины. Аманэ не удержался и рассмеялся в голос, обратив свой взор на спину отца, которая теперь была куда ближе, чем в детстве.

— Да-да, понял. Пап, тебе бы к мануальщику сходить.

Раз уж даже у Шюто, который так тщательно следил за своим здоровьем, мышцы оказались настолько зажаты, значит, он нёс на себе гораздо больше, чем мог представить Аманэ, и всё это время он скрывал этот груз от сына.

Вспомнив те дни, когда он катался на этой самой спине, Аманэ прищурился от невыразимой, щемящей теплоты в груди. Сделав глубокий вдох, он принялся разминать окаменевшие мышцы, пытаясь хотя бы немного снять ту тяжесть, что нёс на себе отец.

— В последнее время никак не получалось записаться. Но раз уж сын просит, пожалуй, схожу.

— Да сходи уже вне зависимости от моих просьб… Может, на День отца подарить тебе сертификат на массаж?

— А массаж будешь делать ты?

— Тогда мануальщик понадобится уже мне.

Если он начнёт делать отцу массаж всего тела, то на следующий день сам будет корчиться от мышечной боли и переутомления.

«И ты готов обречь меня на такое будущее?» — укоризненно зыркнул он на отца. Шюто, сидящий спиной, этого взгляда не заметил, или, вернее, заметил, но намеренно проигнорировал, безмятежно протянув: «Как же здорово иметь такого заботливого сына».

Наслаждаясь тем теплом, что дарило ему осознание — родители полагаются на него и позволяют себе расслабиться в его присутствии, — Аманэ, тем не менее, мысленно пробурчал: «Только без таких радикальных запросов» — и надавил пальцами чуть сильнее обычного.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

* * *

В телеграмме информация по выходу глав. Также если есть ошибки, пиши ( желательно под одной веткой комментов).

Телеграмм канал : t.me/NBF_TEAM

Поддержать монетой переводчика за перевод : pay.cloudtips.ru/p/79fc85b6