Перевод: Astarmina

— ...Незваный гость?

При словах Тритона голова Селены склонилась набок.

Она усилила лунный свет, озарявший морскую гладь.

Когда свечение Селены ярко осветило море, стало намного проще различить лица на пиршестве.

Как раз в тот момент, когда она напрягла зрение, чтобы найти незваного гостя, о котором говорил Тритон, морской бог мягко обхватил её талию и прошептал:

— Уходи, Селена.

Селена повернула голову и заглянула в глаза морскому богу.

В его зрачках на мгновение возникла и исчезла картина разбивающихся волн и бушующего шторма.

Ах, этот пир вскоре обернётся хаосом.

Она, увидев ближайшее будущее, кивнула с улыбкой на устах.

— Скоро навещу тебя в твоём дворце.

Богиня интимно шепнула это на ухо морскому богу, а затем растворила своё тело в лунном свете. Луна вскоре поднялась в небо, а богиня исчезла без следа.

Но ради него яркий лунный свет продолжал освещать это место.

Тритон, повернувшись спиной к лунному свету, тяжело опустился на трон, созданный из колыхающихся волн.

Генералы семи морей — Дюгонь и Актиус, наблюдавшие за ним с некоторого расстояния, тут же подбежали к своему повелителю.

— Что случилось, господин Тритон?

Тритон ответил безразличным голосом:

— Среди нас человек.

Глаза Дюгоня и Актиуса расширились так, словно вот-вот выскочат из орбит.

Человек?!

О боги! Это абсолютно невозможно.

Не где-нибудь, а на пиршестве Тритона — и вдруг человек!

Всем было известно о ненависти Тритона к людям. Будь то боги, духи, нимфы или люди.

Даже морские желуди на скалах знали, насколько сильно он ненавидит людей — можно сказать, об этом знал весь мир.

Стоявшие рядом генералы, каждый с глупым выражением лица, немедленно запротестовали.

— Это невозможно. Как человек мог попасть на морское пиршество?

— Хм, хм-хм...! Странно. Как бы я ни принюхивался, человеческого запаха... нет ни капли... Вы уверены, господин Тритон?

В ответ на сомнения Дюгоня Тритон искоса взглянул на него.

Хоть это был всего лишь мимолётный взгляд, но Дюгонь почувствовал, будто его поразила молния.

Он быстро погрузил нос в морскую воду — хотя это и не имело никакого эффекта — и тут же признал свою вину.

— Как я посмел усомниться в господине! Я совершил тяжкое преступление, достойное трёхдневного заточения в бездонной пещере с питанием из одних водорослей!

— Тяжкое преступление, а наказание — всего три дня на водорослях?

— Тогда... может, неделя?..

Тритон с презрением посмотрел на Дюгоня, причитающего о недельном наказании, и покачал головой.

Ненависть морского бога к людям имела долгую историю.

Потомки бога молний и обычные люди то и дело испытывали свою судьбу или демонстрировали силу, убивая «чудовищ».

К несчастью, большинство морских созданий относились к этим самым «чудовищам», и многие, в чьих жилах текла морская вода, стали жертвами человеческого тщеславия.

Как же сильно гневался Посейдон каждый раз!

Пусть они и выглядели уродливо, но все были его детьми. Хоть он и не уступал верховному богу в распутстве, но отличался странной отеческой любовью.

Эти так называемые герои скрывали в себе невероятное уродство души.

Ради собственной славы они без колебаний презирали и убивали других существ, называя их чудовищами.

Люди пошли ещё дальше, воспринимая море как склад, из которого можно черпать по своему усмотрению.

Племя, рассматривающее море как инструмент для грабежа.

Эгоистичные существа, ничего не отдающие взамен, думающие лишь о том, как забрать ещё больше.

Отвратительно и то, что они, будучи созданными по образу богов, считали морских существ чудовищами только потому, что те отличались от них.

В общем, в людях не было ничего привлекательного. И такое существо осмелилось проникнуть на его пиршество...

Презренное создание, но храбрость заслуживает уважения.

Тритон, потягивавший нектар, вдруг искривил уголки губ в усмешке.

Подумав, он решил, что проникновение человека не такая уж плохая вещь. На пиршестве должны быть развлечения. Мысль о том, чтобы поймать этого дерзкого и мерзкого человека и подвергнуть всевозможным наказаниям, даже радовала его.

...Да. Это не так уж плохо.

Тритон, переменив настроение, лениво улыбнулся и осушил свой кубок.

Он протянул руку, чтобы наполнить пустой сосуд, но Ганимед, который должен был наполнять его кубок, был занят — его дразнили озорные богини.

Раздражённо цокнув языком, Тритон повернул голову в поисках вина Диониса вместо нектара.

И тут его взгляд зацепился за некий цвет.

Чистый красный, не тронутый ни тьмой Никс, ни белым светом Селены. Скорее близкий к цвету крови.

Тритон, прищурившись, наблюдал за женщиной, черпающей лунный свет.

Вид нимфы с огненными волосами, занимающейся столь незначительным делом на не слишком близком, но и не далёком расстоянии, раздражал его взор, словно заноза.

Почему, почему же?

В этот момент рыжеволосая нимфа подняла голову.

Девушка, казалось, устала и переводила дыхание. Как бы случайно она повернула голову и посмотрела в его сторону.

Её светло-зелёные глаза дрогнули, будто она не ожидала встретиться с ним взглядом.

Однако, несмотря на явное замешательство, она не отвернулась. Напротив, она смотрела на него прямым, почти яростным взглядом.

Ну надо же.

Тритон, спокойно выдерживая этот взгляд, прищурился. В тот же момент дерзкий взгляд, словно наконец осознав ситуацию, украдкой скользнул в сторону.

Но уклонение запоздало.

Тритон поднял руку и слегка взмахнул пальцами, и внезапно рыжеволосая нимфа оказалась перед ним.

Он, пристально глядя в растерянные зелёные глаза, поднял пустой кубок.

— Наполни.

Опомнившись, Ливия обнаружила себя перед морским богом.

В её руках, как будто так и должно быть, оказалась бутылка с вином, хотя никто не давал и не передавал её.

— Как это?

Видя её растерянное лицо, он нетерпеливо кивнул на кубок, словно спрашивая, чего она ждёт. Ливия, сначала замешкавшись, быстро взяла себя в руки.

Ведь ей любой ценой нужно было приблизиться к этому мужчине — это был идеальный шанс. Ливия быстро собралась с мыслями и дрожащей рукой налила вино в кубок.

Наблюдая, как вино наполняет кубок, Тритон вдруг произнёс:

— Актиус, знаешь ли ты, что это вино Диониса называют вином, раскрывающим правду?

Актиус, до этого напряжённо высматривавший человека рядом с Дюгонем, поспешно ответил:

— Что? А, да! Конечно. Первый глоток раскрывает правду, второй приносит смерть. Я слышал, что для лживых людей оно становится смертельным ядом.

Ливия, пытаясь не показать своего удивления, опустила глаза.

Подумать только, вино в её руках обладало такими свойствами...

Ей хотелось бросить его и убежать как можно дальше, но она не могла себе этого позволить.

Нужно сохранять спокойствие. Забыть о цели. Притвориться наивной нимфой, которая ничего не знает...

Сердце предательски колотилось, но она стиснула зубы и попыталась успокоиться.

— Какая жалость. Умереть сразу после того, как попробуешь лучшее вино, созданное богом виноделия.

— Но разве это не касается только лжецов? Я слышал, что правдивым людям это вино не причинит вреда...

На слова Актиуса Тритон разразился громким смехом.

Его низкий, но мощный смех заставил море волноваться. Небрежным жестом откинув серебристо-голубые волосы, он покачал головой и сказал:

— Какой глупый ответ, Актиус. Все люди лгут. Ложь для них — обыденность. Обманывать, убивать, растаптывать — это их инстинкт.

Бормоча презрительным голосом, он снова протянул пустой кубок Ливии.

Когда она с невозмутимым лицом, словно ничего не слышала, наполняла его кубок вином, он вдруг спросил:

— А что ты об этом думаешь?