Выйдя в коридор, я почувствовал, как голова проясняется. Честно говоря, только что я был на грани паники, но сейчас пришло понимание: я действовал правильно. Просто молчал — без утверждений, без отрицаний. Судя по тому, как одержим профессор-полурослик идеей истребления попаданцев, весь тот «разговор» с высокой вероятностью был ловушкой, расставленной именно на меня.

Довод первый.

Профессор слишком торопился. Я ещё даже не поступил, а тот ворвался и, словно американский политик пятидесятых в разгар маккартистской истерии [1], разразился пламенной антишпионской речью, после чего как бы между прочим спросил: «А ты не попаданец?»

Почему полурослик так спешил? Боялся, что магия предотвращения лжи рассеется. Если рассеется — разве нельзя наложить заново?

Может быть, и нельзя.

Довод второй.

Если бы этой удобной магией можно было пользоваться так просто, то история с попаданкой-лисодемоном, которая несколько лет орудовала в Уиндеме, выглядит бредово. А тот факт, что «прежний» Калеб убил её собственными руками, — еще более странно. Почему? Да потому что достаточно было просто донести на нее. Ее бы привели в суд, наложили «магию предотвращения лжи» и спросили в лоб: «Ты попаданка?». Но вместо этого простого пути я почему-то убил ее сам, за что был осужден и стал рабом.

«Значит, у "магии предотвращения лжи" есть ограничения».

Возможно, ее сложно сотворить, или вокруг неё идут споры о допустимости — как с медицинской марихуаной. Или, подобно тому как в игре заклинания низкого ранга чаще проваливаются, эту магию легко отразить, если объект сосредоточится.

Точных деталей я не знал, но наверняка существовали серьёзные ограничения на применение этой магии к свободным людям. Поэтому профессор-хафлинг и воспользовался моментом, когда на мне уже висела эта магия для оценки вклада. Он ворвался сразу после окончания оценки, произнес свою пламенную речь и в конце, как бы шутя, спросил: "Ты ведь не попаданец, а?". Хитрая тактика. Если использование этой магии спорно, то открытый допрос мог бы создать для него юридические и моральные риски. А так — все как бы невзначай, в шутку.

«Черт. Здесь обведут вокруг пальца — и не заметишь».

Если бы я в панике ответил "нет" и магия сработала, меня бы тут же казнили, верно? А если бы не сработала — тем лучше: "Вступай в наш клуб". «Бесит, реально бесит». Надо было тогда перевернуть "Песочные часы". Я решил сэкономить их, не зная, как будут развиваться события, но если бы я их тогда использовал, то за 20 секунд дошел бы до всех этих выводов. И нашел бы выход. А был ли он? Был. Нужно было блефовать, изобразив гнев. Наехать на него по-полной. Сказать, что я тот человек, который своими руками убил товарища, с которым прошел через огонь и воду. И пусть только посмеет меня в чем-то подозревать. Он бы ничего не смог сделать. Ведь это он пытался хитростью выудить из меня информацию, пока действовала магия, а не я. К тому же, это Академия отчаянно нуждалась в магах. Мой напор поставил бы их в тупик. Если "магию предотвращения лжи" нельзя использовать бесконтрольно, нужно было просто продержаться, пока не закончится ее действие. И все. Из-за того, что я не додумался до такой простой вещи, я чуть не попрощался с жизнью! Я снова разозлился на собственную недостаточную хитрость.

«Соберись, Калеб. Ты что, расслабился, как только вышел из Лабиринта? Снаружи, оказывается, еще опаснее! Держи ухо востро. Если чувствуешь, что дело дрянь, — сразу переворачивай часы и думай. Слишком беречь — только испортишь».

Хлоп-хлоп.

Я похлопал себя по щекам, как отцы, наносящие лосьон. Чтобы взбодриться.

«А. Если подумать, был и гораздо более мощный контрудар. В следующий раз, если этот хафлинг снова начнет нести чушь про попаданцев, я его этим и размажу».

— Калеб, — Клоренс внезапно остановился и повернулся ко мне.

— Да.

— Прошу прощения за запоздалое знакомство. Я Клоренс, маг-выпускник.

— Приятно познакомиться.

— Мне было не по себе рядом с профессором Мельдини, и я хотел поскорее уйти, поэтому мы шли молча. Но вести беседу, пока на вас действует "магия предотвращения лжи", — это невежливо для мага, знающего, что такое честь.

— Вы не любите эту магию?

— Ее ненавидят все маги. Мы считаем ее крайне грубой. И по закону ее нельзя применять к кому попало. В стенах Академии ее разрешено использовать только при оценке вклада рабов.

«Так и есть! Я так и знал».

— Но сейчас ее действие, скорее всего, уже закончилось.

— Да, — я был уверен. Когда магия действовала, язык был словно под анестезией, а теперь чувствительность вернулась.

— Тогда позвольте мне официально вас поблагодарить. Калеб. Я старший брат Ависона, которого вы спасли.

«А я-то думал, чем-то они похожи».

— Благодаря вам мы легко нашли тело Ависона. Если бы не вы, мне бы пришлось самому идти его искать.

— Вы собирались спуститься сами?

— Да, вместе с отрядом Биртанена.

— Маг-выпускник — и на первый этаж…

«Если бы личинка умерла и началась волна монстров, отряд Биртанена не смог бы пробиться к Бэкатаку. Так вот почему я рисковал жизнью, а оказывается, можно было просто забиться в угол и подождать, пока придет маг-выпускник. Черт».

— На каком этаже вы в основном работаете?

— На пятом.

— Вызвать мага пятого этажа на первый… у Ависона серьезные связи.

— А у вас появились связи в учебе, — Клоренс протянул мне руку. Я пожал ее и ответил:

— Я еще не поступил.

— …! — глаза Клоренса расширились. — Неужели из-за грубого поведения профессора Мельдини вы решили не поступать?..

— Нет. Просто еще не нашел приемную комиссию.

— Слава богу. А то у вас было такое недовольное лицо, я уж забеспокоился.

«Недовольное лицо? Наверное, это результат моих отчаянных попыток сохранить спокойствие, когда хафлинг меня допрашивал».

— Вас можно понять. Пытаться допрашивать вас о личном, пока действует магия… Профессор Мельдини, должно быть, и сам сейчас нервничает. Боится, что вы где-нибудь об этом расскажете и откажетесь от поступления.

Сам того не желая, я своим молчанием припугнул полурослика.

— К тому же среди преподавателей немало тех, кто расходится с Мельдини во взглядах на попаданцев.

— Да?

— Есть три основные фракции. Партия профессора Мельдини, которая считает, что всех попаданцев нужно немедленно уничтожать. Партия профессора Исилоффа, которая считает, что их знания Лабиринта бесценны, и их нужно, наоборот, поддерживать и использовать для исследований. — И третья… фракция профессора Далстрима: мы должны не уничтожать попаданцев, а чтить их.

— Чтить?

— Да. Профессор Далстрим — специалист по древней магии. Изучая документы и магические книги, найденные в глубинах Лабиринта, он обнаружил записи об одном маге. Так называемом…

При следующих словах я невольно вздрогнул.

— …Маге пошагового боя.

«Это же про меня».

***

Суть исследований профессора Далстрима, изложенная Клоренсом, сводилась к следующему.

Попаданцы из иного мира — заклятые враги Хозяина Лабиринта, и именно поэтому Лабиринт «выбрасывает» монстров.

Это — своего рода война двух сторон, где линией фронта служит вход в Лабиринт. Когда попаданцы входят внутрь, Хозяин Лабиринта сосредоточивается на обороне от них.

Но если попаданцы не входят — он переходит в наступление, устраивая «выброс».

Сколько продержится это шаткое равновесие — неизвестно.

Рано или поздно настанет момент, когда Хозяин Лабиринта обрушит все Лабиринты мира одновременно и попытается уничтожить всё живое на поверхности.

И никто не сможет ему противостоять.

Потому что Хозяин Лабиринта способен пленить человеческую душу и ввергнуть её в безумие.

Лишь один человек.

Среди попаданцев существует тот, кого называют «Магом пошагового боя», — и только он способен противостоять этому безумию.

— Потому что сила его разума невероятна. Говорят, он даже способен остановить физический мир и оставить в действии лишь собственный рассудок.

«Ну, в общем-то, да».

«Хотя, погодите… "остановить физический мир" — это значит, что моё тело тоже замирает?»

— Словом, этот маг свободен от безумия, и именно он — единственный козырь против Хозяина Лабиринта. Такова теория профессора Далстрима.

Клоренс добавил с улыбкой:

— Разумеется, это всего лишь легенда. Что-то вроде заметок на полях древних рукописей. Честно говоря, никто даже не знает, что означает слово «пошаговый». Буквально — как ходы в шахматах, когда стороны ходят по очереди?

— …

— Так что сторонников у профессора Далстрима — раз-два и обчёлся. Едва ли наберётся трое.

— Это можно назвать фракцией?

— Профессор Далстрим — старейшина, так что из уважения считают.

Клоренс открыл дверь кабинета Исилоффа.

— Прошу, поговорите с нашим профессором.

***

Исилофф оказался подтянутым мужчиной средних лет в идеально сидящем костюме. Человек.

— Одну минуту.

Он мельком взглянул на меня и поднял указательный палец.

Лихорадочно строчил что-то на документах, разложенных на столе.

Я сел на диван рядом с Клоренсом и немного подождал.

— Простите. Срочное дело.

Исилофф дописал, вложил бумаги в конверт и направил на него жезл.

— Передача сообщения.

Впервые за долгое время — знакомое заклинание. Разновидность бытовой магии, что-то вроде экспресс-почты в тот же день.

— Рад знакомству, Калеб. Вы сейчас — самая горячая тема среди преподавателей. Все рвутся заполучить вас в свой клуб.

Исилофф сел на диван напротив.

— Вы уже приняли решение о поступлении?

— Да, я поступаю.

На самом деле я решил это ещё до выхода из Лабиринта.

Потому что других разумных вариантов не было. Судимый дохляк с одной только Мудростью — много ли работы найдёшь?

Поступление — верный выбор. Правда, я подумывал нацелиться на что-нибудь вроде кабинетной или исследовательской должности, лишь бы не лезть в Лабиринт, однако…

«Если не войду туда в течение двух недель — Лабиринт взорвётся».

Ничего не поделаешь. Раз Лабиринт неизбежен, поступление тем более обязательно.

— Прекрасно. Преподаватели предоставят вам лучшую программу. Собираетесь вступить в клуб? Это не обязательно, но большинство студентов участвуют в клубной деятельности. Я тоже.

Клубы Магической Академии существовали и в игре. Нечто вроде университетских лабораторий: каждый профессор исследует свою область, набирает людей и платит им жалованье.

У Мельдини — клуб по выявлению попаданцев. У Исилоффа…

— Наш клуб расследует аномалии внутри Лабиринта и инциденты среди авантюристов. Помимо этого, мы изучаем тайные комнаты Лабиринта, его экосистему, монстров и тому подобное.

Исилофф продолжил:

— Сейчас нас больше всего интересуют Одержимые искатели приключений. Не попаданцы из иного мира, а те, кого пленило безумие Хозяина Лабиринта. Как Мистер Бэкатак. Согласно моей гипотезе, их души заточены где-то.

«Как и следовало ожидать — здесь ещё не знают об Убежище душ. Даже профессор Академии реагирует так…»

— Появление Бэкатака — отличная возможность. Мы намерены проследить путь его души. Письмо, которое я только что отправил, тоже связано с этим.

Исилофф взглянул на меня.

— Если вам это интересно — добро пожаловать в наш клуб.

— А какие ещё клубы есть?

— Какие у нас есть?

Исилофф переадресовал вопрос Клоренсу.

— Клуб лабиринтной гастрономии — классификация съедобной флоры и фауны Лабиринта. Алхимический клуб — совместные исследования с храмом и разработка новых зелий. Клуб зачарования — исследования магических улучшений снаряжения. Клуб лабиринтной дипломатии — изучение коренных обитателей Лабиринта…

Клоренс перечислил несколько клубов.

— Рассказать о студенческих клубах?

— Да.

— Клуб икебаны, клуб вязания, клуб магических фейерверков, клуб верховой езды…

— Пожалуй, такие мне не нужны.

— Есть ещё клуб «Мельдини — и в преподаватели?! Серьёзно?!».

— …

«Похоже, полурослик — местный злодей с громкой репутацией».

— Я бы хотел, чтобы Калеб присоединился к нам, — сказал Исилофф. — У вас выдающийся талант, и как человек, лично сражавшийся с Бэкатаком, вы были бы бесценны при отслеживании его души. Не волнуйтесь: вступление в клуб не означает, что я буду навязывать вам задания.

По мне — этот вариант лучший. Профессор Далстрим с его идеей «чтить попаданцев» — слишком обременительно. К тому же людей у него кот наплакал, а значит, и влияния никакого.

Правда, был один вопрос.

— Могу ли я заниматься клубной деятельностью собственным отрядом?

У меня была своя система развития. На уровне отряда.

— Впервые слышу такую просьбу.

Исилофф с интересом приподнял бровь.

— Обычно все боятся Лабиринта и просятся в отряд к старшекурсникам.

— …

— Но, строго говоря, формировать свой отряд — это и есть норма. Я никак не вмешиваюсь в состав отрядов. Главное — чтобы полученное задание было выполнено.

«Всё как в игре».

Состав отряда — моё дело. Профессора выдают квесты. Можно отказаться. Выполнишь — получишь награду.

Значит, квест, который сейчас интересует Исилоффа, — вот этот?

— Поиск души Бэкатака.

«Для меня это слишком легко».

— Я соберу отряд и возьмусь за это.

В игре Одержимых искателей приключений, чьи души были возвращены, можно было завербовать в отряд.

«Интересно, здесь тоже получится?»

---

Примечание:

[1] Маккартизм — период в истории США (конец 1940-х – 1950-е гг.), отмеченный массовой антикоммунистической истерией. Сенатор Джозеф Маккарти и его сторонники устраивали публичные гонения на людей, подозреваемых в «антиамериканской деятельности», часто на основании бездоказательных обвинений, создавая атмосферу страха и доносительства. По сути — охота на ведьм и форма политических репрессий, вплоть до реальных тюремных сроков.