121

Боги наблюдали за ними.

Люди, переживающие упадок, сражались с диабо, поставив на кон свою честь.

Великий воин пограничья, граф Балта, используя лишь свой меч, сражался с этим бесформенным божеством в битве, где они резали плоть друг друга.

Диабо, должно быть, наконец осознал, что оказался в трудном положении, потому что теперь он выкладывался по полной в каждой атаке. Он изрыгал свирепое пламя и разбрызгивал свои телесные жидкости, словно яд, что нёс его проклятие.

Граф Балта шагнул вперёд, чтобы доказать, что он достоин быть их королевским богом, а лорды городов-крепостей выступали в качестве его щитов, защищая от атак, но их сбивали с ног одного за другим.

— Ещё два йула!

Руководствуясь направляющим его голосом, граф Балта яростно нанёс удар, выпустив из живота безумный рёв, который, казалось, укреплял его отвагу. Его мускулы напряглись, словно соломенные верёвки, когда он вонзил свой странный меч в тело диабо.

В момент, когда последний лорд города-крепости рухнул от изнеможения, куски отрубленной плоти были отброшены в сторону лезвием меча графа.

— Ещё один йул!

Оставшись без защитников, у графа не было другого выбора, кроме как оставить себя открытым. Тем временем диабо оказался в затруднительном положении, поскольку плоть вокруг его божественного камня, его слабого места, была срезана. Все чувствовали, что близится конец битвы.

Ещё один йул. Теперь он был в пределах досягаемости двуручного меча графа.

Возбуждённое ликование людей, возможно, достигло ушей графа Балта, а возможно, и нет. Он взмахнул двуручником вверх, чтобы защитить себя, и тогда диабо изверг своё пламя. Граф Балта был обожжён раскалённым пламенем, но это не убавило его боевого духа. Не останавливаясь, он одним ударом рассёк тело диабо.

Божественный камень диабо.

Если бы он смог уничтожить этот источник его жизни, бог бедствий был бы повержен.

Люди поняли это, понаблюдав за битвой диабо с защитником, и в этот решающий момент их эмоции взорвались. Каждый из них кричал до хрипоты.

Но прошло несколько мгновений, а диабо не исчез.

Со своим странным мечом, всё ещё находившимся в теле диабо, граф замер, словно застыл во времени.

Кай первым понял, в чём дело.

— Этот меч не может пробить божественный камень! Добей его железным клинком!

Меч, которым владел граф, был вырезан из костей древнего носителя стража. Хотя он был эффективен против божественного защитного барьера, его материалом была всего лишь кость. Он мог резать обычную плоть, но не мог уничтожить божественный камень, поскольку тот был сделан из того же вещества.

Даже Кай, продолжая давать указания, скрипнул зубами от этой неожиданной неудачи.

Используя своё сопротивление из костного вещества, он мог бы легко схватить божественный камень диабо голыми руками и вырвать его. Но у графа не было такой защиты, и он не мог использовать тот же метод. Это означало, что ему нужен был железный клинок.

Граф Балта оказался достаточно смел, чтобы отпустить двуручный меч, всё ещё вонзённый в диабо. Затем он поднял оружие одного из своих павших союзников и возобновил свою атаку. Будто опасаясь неминуемой смерти, диабо взмахнул остатками своего последнего щупальца.

Граф ловко уклонился и перекатился по земле, продолжая приближаться. Это был неуклюжий перекат, больше похожий на движение зверя на четырёх лапах, но он позволил ему продвинуться вперёд. Граф был тяжело ранен и приближался к своему пределу.

Ногти графа царапали каменное покрытие на земле, пока он отчаянно рвался вперёд, выставив длинное лезвие меча перед собой. Двуручный меч, оставленный им в теле диабо, удерживал божественный камень, не давая тому сдвинуться.

Одним последним ударом меча он пронзил божественный камень диабо, уничтожив его.

**

— По какой причине Вы вмешиваетесь в дела людей, Гардио[1], защитник полулюдей?

— ...

— Или, возможно, мне следует обращаться к Вам как к тому, кто был Каем из Лага?

— Заткнись.

— Нам сказали остерегаться Лага. Того, кто был Каем из Лага. Если бы не события здесь, мы бы поняли это раньше.

Кай повернулся спиной к помощнику викария, пока тот ещё говорил.

— Это бесполезно, — тихо сказал он, услышав шорох одежды жреца.

— ...

Кай почувствовал острую боль в спине и, прищурившись, оглянулся через плечо.

Он увидел помощника викария, в шоке застывшего на месте. В его руке был знакомый на вид инструмент. Этот инструмент напоминал стержень с заострённым белым костяным наконечником. Кай узнал в нём орудие убийства носителей стража.

Он всё ещё был защищён своим сопротивлением из костного вещества, поэтому этот инструмент был не лучше обычной кости.

— У меня уже были проблемы с вашими. Я знал, чего ожидать.

— Значит, инструмент такого уровня неэффективен...

— Всё равно больно. Убери, если не хочешь получить по лицу.

Помощник викария убрал инструмент в карман, но не отступил.

— Разве Вы не убьёте этого жреца, также как в тот раз? — спросил он.

Кай догадался, что он имел в виду убитого им ранее искателя истины.

— Убью, если придётся, — ответил он так, будто мог запросто убить жреца в любой момент.

Выбор слов Кая заставил лицо помощника викария дёрнуться. Он взглянул на других жрецов, ожидающих указаний, и велел им сосредоточиться на их главной цели. В следующее мгновение рука Кая схватила помощника викария за грудь.

— Что ты пытаешься сделать?

— Великому Ману божественного древа не нужны больные ветви.

Согласно религии Ману, структура Объединённого Королевства — это великое собрание богов, контролируемое королём людей, и это собрание почиталось как божественная сущность. Этот высший жрец из главного храма Ману, монастыря Мааса, позволил своему кумадори проявиться, пока подносил свою руку к запястью Кая в попытке оказать ему сопротивление.

— Боги образуют связи, таким образом становясь собранием, и форма этих связей подобна единому древу. Великий Ману человечества родился из семени, образованного первым поколением Святого Дома Кушалу, а каждый из королевских богов, произошедших от них, служил величественным стволом древа, чьи ветви раскинулись так далеко.

— ...

— Прекрасное древо, созданное людьми, может принести божественный плод чистейшей силы через тысячу лет. Великий Ману поведал нам, что люди поднимутся к новым высотам. Эта тысяча лет почти прошла. Мы не можем позволить больной ветви ослабить драгоценное божественное древо человечества на столь позднем этапе. Прежде чем это случится, мы должны обрезать гнилую ветвь.

Граф Балта использовал все свои силы, чтобы убить диабо, оставив свою спину открытой и беззащитной. Интенсивные крики ликующей толпы были такими громкими, что жрецы, рассредоточившиеся по внутреннему двору, казались бесшумными, словно актёры немого кино.

В их руках были те же инструменты для убийства носителей стража, что и у помощника викария.

— Нэв...

Когда Кай попытался крикнуть, он почувствовал, как какой-то комок попал ему в рот и перекрыл дыхание. Кай лишь на мгновение ослабил бдительность, и помощник викария воспользовался моментом, чтобы сотворить магию своими руками. Кай, оттолкнув от себя помощника викария, предположил, что это была ещё одна форма магии, которой учат в монастыре, но понятия не имел, как это остановило его дыхание.

Что это?

Будто сам воздух сжался в комок.

Он перекрыл дыхание, но не мог остановить мысли. В голове Кая с взрывной интенсивностью пронеслись слова, адресованные Нэвину, который наблюдал за графом Балтой.

— Нэвин!

Нэвин повернулся к Каю, и его выражение лица изменилось, когда он увидел, что Кай хватается за грудь, изо всех сил пытаясь вдохнуть.

— Долинный!

— Назад! Иди, защити его!

— От чего?

Жесты Кая руками позволили Нэвину заметить движения подкрадывающихся ближе жрецов, которые подавили своё присутствие.

Когда Кай в мучениях наклонился вперёд, быстрый удар ногой вверх искусно направлялся ему в челюсть. Это явно была атака, предназначенная оглушить Кая, но практикующие Зула-рю всегда ищут путь к победе, даже на грани смерти. Кай слегка двинул челюстью и уклонился, а затем схватил ногу помощника викария, пока та всё ещё была в воздухе.

Когда Кай использовал всю свою силу, он мог легко поднять человека среднего роста, такого как помощник викария. Тот был достаточно искусен, чтобы попытаться схватиться за противника своими руками, как только его нога оторвалась от земли, но был отброшен силой Кая прежде, чем успел дотянуться до него.

После того, как подбросил вверх удерживаемую им ногу, когда помощник викария завертелся в воздухе, Кай схватил его беззащитную спину и обрушил на землю.

Он мог слышать, как весь воздух вырвался из лёгких жреца.

Его тело подпрыгнуло вверх после того, как верхняя половина ударилась о землю, и Кай безжалостно воспользовался этим моментом, чтобы добить противника ударом ноги. Он даже не смотрел, как пинок отправляет помощника викария кувыркаться прочь.

Помощник викария, должно быть, потерял сознание, потому что ком воздуха, мешавший дышать, исчез. Кай тяжело глотал воздух, отчаянно нуждаясь в кислороде.

Как он это сделал? Будто использовал образ воздушного шара.

Это была полезная магия, которую Кай даже не мог себе представить. Маас, без сомнения, накопил мудрость многих поколений магов и мастеров боевых искусств. Это заставляло Кая захотеть поучиться у них когда-нибудь.

— Кай!

Знакомый голос позвал его. Он обернулся и увидел Белую Госпожу, пробивающуюся к нему через толпу. Эта толпа состояла в основном из комков мышц, во много раз тяжелее её, поэтому продвигалась она очень медленно. Но Кай предпочёл бы, чтобы она не чувствовала необходимости так громко выкрикивать его имя.

К счастью, из-за суматохи, вызванной атакой жрецов на графа Балта, мало кто обращал на него внимание.

Белая Госпожа остановилась, когда Кай помахал ей, показывая, что с ним всё в порядке. Затем его взгляд встретился со взглядом знатной барышни из центра, которая как раз стояла между ними. По какой-то причине она застенчиво помахала ему в ответ. Похоже, она узнала его, несмотря на маскировку.

Как?

Он также увидел, что точно так же ему машет и Йонна. Никто из них, казалось, не считался с чувствами Кая. Он решил, что как-нибудь ему нужно будет немного поговорить со всеми.

* * *

[1] Гардио — На японском было написано так: 亜人の守護者 [ガルディオ] — защитник полулюдей, и фуриганой, над словом «защитник», написано [гарудио]. Получается должно быть, типа, «гардио полулюдей». Т.е. это, скорее всего не его (бога долины) имя, а то, как его прозвали люди или вроде того. Вероятнее всего, это португальское слово «Guardião» — опекун; хранитель (святыни); настоятель монастыря; боцман; телохранитель; браз. вратарь. На английском почему-то написали «Galdio». Но я решил, что «Гардио» лучше.