113

Защитник Нэвин.

Кай мог догадаться, откуда взялось имя Нэвин Вьюги.

Крылья Нэвина были прекрасны, как у бабочки, но было что-то очень странное в том, как он использовал их, чтобы наносить удары в воздухе.

Обычная бабочка была бы настолько лёгкой, что двигалась бы вместе с ветром, просто паря на воздушных потоках, но Нэвин перемещался с такой скоростью и ловкостью, что даже Каю с его зрением было трудно за ним уследить. А затем внезапно обрушивал свои атаки из-за пределов поля зрения противника. Сила, с которой Нэвин наносил удары, была настолько велика, что трудно было поверить, что атаковал он в воздухе, не имея твёрдой опоры под ногами. Если бы человек находился в воздухе, то какую бы атаку он ни использовал, она не смогла бы оказать сильного воздействия, когда ничего не могло поглотить силу противодействия. На Нэвина, казалось, обычные законы физики не действовали.

Это должно быть магия.

Нэвин мог использовать магию, чтобы оптически скрыть себя. Также, он обладал обилием духовной энергии, как носитель стража, получающий благословения от великого бога с высокой божественностью. Неудивительно, что он хотел бы найти ей применение.

Те, кто родился в более слабом виде, чем окружающие, и кто был движим потребностью превзойти сильных противников, естественно искали особое применение своей духовной энергии, такое как магия, точно так же, как и Кай.

Люди слабы, но Нэвин родился ещё более слабым, похожим на бабочку, существом, из-за чего у него было куда больше причин искать то, что могло бы дать ему преимущество над другими.

Каждый раз, когда Нэвин двигался, раздавался звук, похожий на порыв ветра. Его внешность могла заставить других недооценивать его, но его движения были скорее как у пчелы, чем как у бабочки. Кроме того, он, казалось, хорошо разбирался в боевых искусствах, потому что мог одной рукой умело прорвать защиту Кая, после чего ударить его, и урон наносился точно в слабые места его суставов.

Пока Кай изо всех сил пытался защититься, на него обрушился шквал атак, приходящих из-за пределов его поля зрения.

Хотя эти атаки в основном поддерживались магией, Кай принял как данность, что они должны ограничиваться физическими ударами. Несмотря на свои небольшие размеры, стиль боя Нэвина напоминал стиль, характерный для пограничья.

Кай не применял потенциально смертельную магию, такую как его невидимый меч, а вместо этого сражался, используя своё тело, как во время ритуальных состязаний.

Он получил несколько сильных ударов слева и справа, но продолжал размахивать кулаками. Используя свою работу ног, чтобы двигаться по кругу, он уклонялся от атак, что летели на него с двух сторон, а затем внезапно рванул вперёд, в попытке схватить ногу Нэвина, когда та приближалась к нему. Нэвин отреагировал на это, сделав сальто в воздухе, а затем нанёс удар ногой наотмашь. Вытянутая правая рука Кая была отбита быстрым ударом сверху вниз, и перед его глазами внезапно распылилось белое облако, когда его верхняя часть тела влетела в пустоту.

Это была уникальная атака вида Нэвина.

— Нечестно! — крикнул Кай, поняв, что его ослепил дождь из чешуек.

В ответ Нэвин лишь издевательски рассмеялся.

— Нечестно? Ты что, тупой?

— Я тебе покажу!

Жжение в глазах Кая было быстро смыто магией воды, выпущенной из его ладони. Затем, взмахнув рукой, он превратил воду в туман. Это сработало как дымовая завеса.

В замешательстве, Нэвин оставил свои, похожие на детские, ноги уязвимыми. Кай схватил тонкую лодыжку одной из них и с размаху обрушил Нэвина на диабо, который всё ещё двигался медленно. Это должно было стать сокрушительным ударом, но ощущение в руке казалось странным. Тело Нэвина мягко отскочило назад, словно его ударили о подушку. Затем другая нога, которую Кай не держал, резко ударила по нему так, словно Нэвин был совершенно невредим. Кай видел приближение удара и попытался от него уклониться, но всё равно оказался сбит с ног, когда этот удар прилетел ему в висок. Его голову сильно встряхнуло и он рухнул на землю, как гнилое дерево.

Он потерял сознание лишь на мгновение. Ударившись о землю, он тут же очнулся, перекатился и вскочил на ноги. Это быстрое действие спасло его от потенциально смертельной атаки Нэвина.

Странное ощущение, как от подушки, должно быть, тоже было из-за магии.

То, как Нэвин двигался в воздухе, вообще не должно было быть возможным с его большими, мягкими крыльями. Он даже не махал ими. Они скорее были похожи на паруса, что ловят сильные порывы ветра.

— Магия ветра, да?

— Это самая базовая форма проклятий, которую использует мой вид.

Его внезапные манёвры в воздухе и способность атаковать без твёрдой опоры, похоже, были следствиями его магии. Принципы, лежащие в её основе, вероятно, были похожи на магию земли, которую Кай недавно пытался использовать.

Нэвин, возможно, постоянно контролировал определённое пространство позади себя, используя магию ветра. Каждый раз, когда он манипулировал воздухом, невидимые воздушные потоки, максимально эффективно, способствовали его передвижению.

Магия меча исключалась, но остальные виды магии, не были запрещены.

Нэвин, должно быть, заметил, что аура, исходящая из Кая, нарастала, потому что держался на расстоянии, наблюдая за его движениями и опасаясь изменений в своём окружении.

Кай беспокоился, что Нэвин может искать место, где спрятались Белая Госпожа и другие «подношения», что было уязвимым местом для Кая. Однако Нэвин начал выглядеть обеспокоенным, когда увидел, что один диабо начал двигаться, оправившись от паралича, а другой уже снова карабкался вверх из чаши.

— Нет, ещё слишком рано.

Кай тоже слышал звуки, доносившиеся со дна чаши.

Они исходили от диабо, ранее упавшего на дно и теперь извивавшегося в попытке снова вскарабкаться обратно наверх, а также от белых коконов, которые заполнили собой всю стену.

С каждым движением, диабо давил коконы, от чего повсюду разбрызгивались жидкости не успевших вылупиться существ, которые находились внутри. Личинки, которые всё ещё двигались, должно быть, привлекли внимание диабо, потому что он начал пожирать их по пути. После того как существа тут и там были поглощены, разыгралась ещё одна кошмарная сцена.

Те, кто сформировал свои коконы первыми, спешили вылупиться и вырваться на свободу.

— Ещё нет. Ждите, пока откроется выход. — глаза Нэвина были широко раскрыты от шока.

Недалеко от его парящих в воздухе ног, другой диабо закончил отдыхать и снова начал карабкаться вверх. Эти диабо, должно быть, почуяли сильных врагов, способных убить их, потому что держались на расстоянии от Кая и Нэвина, поднимаясь наверх.

Выход, о котором сказал Нэвин, должно быть, был тем, куда они направлялись.

Кай посмотрел на потолок этого подземного мира и увидел слабые следы того, что когда-то здесь, похоже, было отверстие. Дыра была завалена большими камнями, а аккуратный слой кирпичей закрывал любые щели, словно кто-то намеренно запечатал это место.

Сил диабо легко хватило бы, чтобы превратить эти огромные камни в дождь из обломков. Если бы нижняя часть печати была разрушена, кирпичи сверху просто рухнули бы вниз. Это и создало бы выход, о котором говорил Нэвин.

Кай понял, что Нэвин отдалился от него.

Он отправился защищать своих сородичей от диабо, которые разрушительно продвигались через подземное пространство.

Его белую фигуру остановил рой белых бабочек, появлявшихся под землёй в огромных количествах. Взмахивая крыльями, они устремились вверх, пролетев мимо Нэвина, который пытался спуститься.

— Стойте! — неоднократно кричал им Нэвин.

Любому наблюдателю было ясно, что они не понимали его слов. Вместо того чтобы прислушаться к предупреждению, белые бабочки направились к потолку подземного пространства.

— Слишком рано! — эхом, словно плачь ребёнка, разносились по пустому пространству крики Нэвина.

Самый верхний диабо разрушил печать на потолке.

Сначала треснул огромный валун над их головами, служивший печатью, а затем дождём посыпались кирпичи, и вся конструкция рухнула. Диабо втянул голову и крепко держался среди летящих вниз камней, но бабочки, порхавшие внизу, визжали и падали на землю, словно цветы, сбитые падающими обломками.

Упавший диабо, не обращая внимания на Кая, который наблюдал снизу, с невероятной скоростью устремился наверх. Он добрался до другого диабо, и эти двое снова слились воедино.

Прекрасные крылья сверкали, медленно опускаясь на землю в дожде осыпавшихся чешуек.

Но не только крылья. Туловища молодых существ с одним единственным уцелевшим крылом тоже падали на землю. Раздавались пищащие звуки — должно быть, это были их крики. Некоторые из этих юных существ, крича, упали у ног Кая. Но эти насекомые у его ног не имели никакого сходства с Нэвином. Кай понял, что это просто маленькие мохнатые жучки, и вся жалость, которую он к ним испытывал, мгновенно исчезла.

Людям трудно сопереживать существам, что так сильно отличаются от них самих. Они вызывали у него любопытство, но не ту привязанность, что можно было бы испытать к собаке или кошке.

Нэвин теперь смотрел прямо вверх.

Он наблюдал и молился за благополучие выживших, которые всё ещё махали своими крыльями. Лишь немногие из них остались, когда выход окончательно открылся.

— Твой вид не является «людьми»[1], да? — спросил Кай.

Нэвин ответил на этот грубый вопрос без эмоций и не глядя на Кая.

— Когда-то давно мы были «людьми». Очень, очень давно.

Свет утреннего солнца проникал через открывшуюся дыру.

Даже этот тусклый свет казался ярким, потому что в подземном пространстве не было никаких источников света. Немногие выжившие последовали за диабо через эту дыру, и внешний свет, сверкающий на их крыльях, стал простыми, мирными солнечными лучами.

— Лулсо теряли свою мудрость, пока не превратились в идиотов. Боги крадут мудрость проигравших — старых и бесполезных видов, которые потеряли своё предназначение. Мир всегда работал так.

— ...

— Вырождающиеся виды вскоре превращаются в идиотов, поскольку каждый родившийся ребёнок уступает своим родителям. Мой вид дошёл до того, что все дети стали похожи на обычных насекомых. Боги отвернулись от них, потому что те больше не имели предназначения. Им больше не нужно было быть «людьми».

Кай не понимал, о чём говорил Нэвин.

Он предположил, что лулсо — это название вида насекомоподобных людей, к которому принадлежал Нэвин.

— Я сражался, чтобы защитить свой вид. Лулсо были одними из ясо, и мы храбро сражались против человеческих армий. Даже когда наше гнездо было запечатано под землёй, мы скрылись и сосредоточились на выживании, чтобы однажды снова пробудиться.

— Нэвин.

— Мы проиграли людям всего один раз... Мы признали их превосходство и покинули свои земли, чтобы размножаться под землёй. Возможно, в этом и была наша ошибка.

Нэвин обернулся к Каю.

Кай смотрел на этого выжившего представителя древней расы.

Из глаз Нэвина катились слёзы.

— Домашний скот, который вы держите ради мяса, был таким же. Все они когда-то были «людьми». Гордыми «людьми», которые проявляли к нам дружелюбие и лояльность. Разве это не жалко? Разве это не трагично?

Древний защитник не мог остановить поток своих слёз.

* * *

[1] «людьми» — здесь в вебке на японском используется кандзи «человек» в квадратных кавычках (вот так: 『人』). Суть вот в чём, тут все расы (макаки, орги, корору и т.д.) записываются с помощью иероглифов, один из которых означает «человек». Например, макаки — это 灰猿人 (пепельный + обезьяна + человек); орги — 豚人 (свинья + человек); корору — 小人 (маленький + человек). Т.е. здесь, когда используется слово «люди», по отношению к виду Нэвина, скорее всего, имеется в виду, что в их названии должен быть кандзи «человек». Сначала подумывал в переводе использовать слово «человекоподобные», но решил пока оставить ближе к оригиналу.