120

Тело графа Балта восстановилось, и теперь он мог стоять. На мгновение он с благоговением посмотрел на Кая, который, похоже, исцелил его, а затем перевёл взгляд на стоящего рядом Нэвина.

Наконец он осознал, что Нэвин показал свою необычную форму людям вокруг, отчего глаза графа расширились, и он огляделся.

— Забудь обо мне. Со мной покончено.

— ...

— Не волнуйся. Вылупилось каждое из запечатанных яиц. Оставшейся энергии для этого оказалось достаточно. Но, несмотря на все мои молитвы, всё обернулось катастрофой.

Граф взглянул на тела в руках Нэвина, а затем на время закрыл глаза. Он оттолкнул протянутые ему руки и поднялся на ноги без посторонней помощи.

— Теперь всё зависит от тебя.

— Да. Ты прав.

— Я буду наблюдать до самого конца. Сражайся достойно.

— Если потерплю неудачу, я надеюсь, что ты позаботишься об остальном, Защитник Ясо.

Это был неформальный обмен репликами, словно разговор двух старых друзей.

Похоже, Нэвин всегда жил рядом с Домом Балта с тех пор, как первый Балта стал правителем пограничья. Было загадкой, зачем людям формировать такие отношения с видом, который бежал от человеческого вторжения и трусливо пытался скрыться под землёй.

Легко представить, что древние виды, которые долгое время обитали здесь, прятались под землёй, пока Дом Балта правил на поверхности и упорно пытался их истребить. Если какие-то отношения между ними возникли, пока люди были доминирующим видом, то, скорее всего, Нэвин когда-то добровольно подчинился Дому Балта.

С ним покончено?..

То, как Нэвин, казалось, лишенный эмоций, смотрел на графа Балта, было душераздирающим зрелищем.

— Понятно, — пробормотал граф Балта. — Детей было уже не спасти.

Граф поднял двуручный меч, напоминающий челюсть какого-то огромного зверя, и поволочил его за собой.

Его взгляд на мгновение переместился на Кая, и затем он кивнул ему, словно признавая в нём другого защитника. Для ребёнка, родившегося в холодной деревне пограничья, такой как Лаг, правитель пограничья был похож на существо, обитающее где-то за облаками. Странно было видеть, как уважение выражалось в направлении, обратном от ожидаемого. Хотя граф Балта ничего не сказал, когда уходил, Кай почувствовал, что его попросили просто побыть свидетелем.

Кай теперь оставил битву с диабо другому. Как если бы все вокруг поняли, что этот бой стал испытанием силы человеческого вида, воцарилась тишина, и никто даже не прочистил горло. Затем граф возобновил своё сражение, спокойно и без колебаний. Первый удар, вонзившийся в диабо, вызвал волну ликования со стороны толпы.

— Наш правитель!

— Сделайте это! Убейте его!

— Слава человечеству!

— Граф Балта!

— Слава дому Балта!

— Да здравствует человечество!

Ритуал закрепления в святилище был в самом разгаре.

Лорды пограничья, слуги замка и молодые люди, которые, возможно, были членами Дома Балта, — все они кричали хриплыми голосами, будто их глотки вот-вот разорвутся. Граф Балта отвечал на эти крики поддержки взмахами своего меча.

Это не было тем размашистым беспорядочным маханием, как ранее. Он рассёк тело диабо, словно это был кусочек какого-то фрукта, и двумя ударами отрезал огромный кусок плоти. Лорды городов-крепостей были готовы отбросить упавшую часть подальше. Они повторяли этот процесс, методично разрушая сосуд диабо.

Хотя им было неизвестно, где находится божественный камень, они неизбежно должны были найти его, продолжая разрезать тело. Граф продолжал резать, резать и резать, будто его мускулистое тело не знало усталости. Вскоре двор был усеян кусками плоти диабо.

Торжествующие люди с лёгкостью нарезали его. Но это зрелище длилось совсем недолго.

Нэвин так и не рассказал графу Балта о сопротивлении на основе костного вещества. Граф не мог избежать случайных брызг телесных жидкостей диабо во время ближнего боя, и его движения снова становились вялыми.

Нэвин никогда не делился знанием, которое Кай считал необходимым в битве с диабо.

Сопротивление было похоже на форму магии, которую бог постоянно применял для защиты своего сосуда, поэтому активировать его было так же просто, как попросить своего бога. Порог для использования такой магии был невероятно низок. Кай недоумевал, почему графу не рассказали об этом, но затем ему в голову пришло объяснение.

Это его последняя месть Дому Балта...

На мгновение у Кая возникло подозрение к Нэвину, но потом он отверг эту мысль.

Кай был здесь на стороне людей, поэтому такой подлый трюк со стороны Нэвина легко был бы разоблачён.

Я думал, что это просто, но, может быть, это не так? Может, сопротивление не так легко получить, просто попросив бога?..

Носители стража, носящие внутри себя богов, получали увеличение духовной энергии и преображённое тело. Бог накладывал благословения на тело, чтобы защитить и укрепить его ради обороны своего пристанища. В дополнение к основной прочности, с которой они начинали, бог мог, в ответ на внешние раздражители, такие как магическая атака, добавлять специальные сопротивления, например, огнестойкость.

Сопротивление с помощью костного вещества работало так же — его можно было легко активировать, если бог знал, что это необходимо для защиты его хозяина. Но почему-то это не происходило автоматически. Казалось, что для этого необходимо, чтобы хозяин понимал явление, чтобы он мог запросить сопротивление у своего бога, как это сделал Кай.

Нужен был какой-то способ общения.

Теперь это имело смысл.

Ключ — в общении, — понял Кай.

Даже такому защитнику, как Кай, было довольно трудно наладить диалог с богом долины внутри него. Вполне возможно, что граф Балта никогда по-настоящему не разговаривал со своим богом.

Без диалога его желания не могли быть выражены. Это было простое объяснение.

— Балта! Трусость будет твоей смертью!

— ...!

Нэвин безжалостно ругал графа Балта, чьи движения замедлялись.

Страдания графа, должно быть, усиливались каждый раз, когда его окатывало всё больше жидкостей из диабо, и было ясно, что его страх смерти рос. Но если бы он остановился отдохнуть или попытался бежать, отделённые части диабо воссоединились бы с телом, позволяя тому восстановиться. Тем временем граф Балта слабел всё больше, поскольку яд проникал в божественного духа внутри него. Ситуация неуклонно ухудшалась.

Словно отвечая на упрёки Нэвина, граф Балта усилил свои атаки. Он вытирал огромное количество пота и тяжело дышал, пока мышцы на его спине пульсировали.

Кай пообещал не вмешиваться в бой.

Но он не обещал не давать советов.

— Граф! Божественный камень чуть левее!

Кай понял, что будет трудно, если граф Балта продолжит рубить наугад, поэтому начал направлять его к божественному камню.

Нэвин больше ничего не говорил. Он лишь пробормотал: «У тебя хорошие глаза».

Не оглядываясь, граф отреагировал на подсказку Кая. Лорды городов-крепостей удвоили свои усилия и начали сосредотачиваться на молотящих щупальцах диабо. Их осталось всего несколько.

— Он сместился! Ещё левее!

Внутри диабо не было ничего, кроме чёрной плоти и жидкостей. Это означало, что он мог перемещать божественный камень по своей воле. Он знал, что это было его слабым местом, и потому двигал его, когда сталкивался с сильным врагом. Интуиция Кая работала так же, как когда он читал дыхание противника в бою.

Это было испытание на выносливость и для графа, и для диабо.

— Граф...

— Граф Балта!

Люди были охвачены атмосферой битвы, но среди них Кай почувствовал кого-то неуместного, тихо пробирающегося сквозь толпу, поэтому посмотрел в сторону этого присутствия.

Там были помощник викария и его товарищи-жрецы, которые держали в своих руках посохи.

Их голоса не были слышны из-за шума толпы, но Кай увидел, как жрецы рассредоточились по двору в ответ на жест помощника викария. Кай понял, что они планировали как-то вмешаться.

— Подожди здесь минутку, — сказал Кай, когда Нэвин сделал шаг, чтобы последовать за ним.

Его проворные ноги перенесли его через двор, и он встал перед помощником викария, не давая тому продвигаться вперёд. Кай появился так внезапно, что не только помощник викария, но и все лорды поблизости отпрянули от неожиданности.

— Идёт ритуал закрепления в святилище. Отойдите.

Помощник викария догадался, что тем, кто преграждал ему путь, был Кай из деревни Лаг, и осторожно выпрямился, слегка прищурившись.

— Эта ересь противоречит учениям Ману. Люди обязаны своим процветанием великой силе славного собрания богов, которым правит наш король. Тех, кто разрушает саму структуру страны, следует карать как еретиков.

— Мне плевать. Все это не имеет значения.

— Величайший урок, усвоенный людьми, заключается в мудрости правления, поддерживающего нашего великого короля и подавляющего возвышение мелких королей. Структура Объединённого Королевства должна состоять только из одного единого целого. Именно в таких обширных собраниях богов пребывает Великий Ману.

Учения, которые странствующие жрецы проповедовали невежественным простолюдинам, призывали усердно трудиться и верно служить своему господину. Они также пропагандировали ряд повседневных добродетелей, которые помогали достичь этих целей.

В конечном счёте, эти учения служили лишь тому, чтобы король в центре не потерял контроля над собранием богов.

Иронично, что в мире, где действительно существовало множество богов, им нужно было найти абсолютного бога, рождённого из концепции собрания богов. Богов было слишком много, поэтому люди, искавшие объект поклонения, должны были искать сущность ещё более высокой божественности, которую они не могли увидеть.

Помощник викария пытался противостоять силе Кая, но ему нечего было сказать в ответ на его следующую реплику.

— Как защитник, я приказываю тебе. Молчать.

— ...!

За спиной помощника викария виднелись лица тех, кто оставался в первой резиденции. Это были высокопоставленные дворяне из центра и члены Дома Молох. Лорд Кая, Везин, и его сын, Олха, оба были потрясены отношением Кая к помощнику викария, а Белая Госпожа смотрела на него с неверием.

Другая барышня из центра тоже смотрела на Кая с огромным интересом.

— Заткнись и смотри.

Отдав приказ, Кай повернулся обратно в сторону ритуала закрепления в святилище. Он наблюдал за ним как защитник.